Снова ты: Уйти, чтобы вернуться - Канн Кароль - Страница 16

Кейт расплатилась кредитной карточкой. Пока продавщица складывала покупки в пакет, она обратила внимание на чудесную золотую брошь, которая наверняка бы понравилась Ханне. Нашелся и браслет для Кэролайн. Нагруженная всеми этими сокровищами, Кейт направилась к лифту. Чего еще ждать?

У дверей она чуть-чуть помедлила. Бред открыл. Его взгляд стал заметно холоднее, когда он увидел огромный пакет.

— Как это я не подумал, — сказал он язвительно. — Шоппинг. Панацея для Кейт Стоквелл от всех зол в этом мире. Что ты купила? Еще одно ненужное платье?

Ее передернуло, будто он ее ударил.

— Да, Бред, — ответила она и разозлилась на себя, что голос дрожит. — Я купила много ненужных вещей.

Кейт поставила пакет на кровать, он накренился, посыпались игрушки.

— Детские причиндалы, — пробормотал он. — Для кого?

— Племяннику и племяннице.

— Играешь в заботливую тетю?

Она через силу улыбнулась:

— Именно так.

А почему нет? Если она не могла стать матерью, оставалось быть хотя бы тетей.

— Детки будут любить свою тетю Кейт больше всего на свете, если она скупит им весь магазин, — прокомментировал Бред.

— Не беспокойся, я могу себе это позволить.

— Конечно, ведь твоя фамилия Стоквелл.

— Я еще немножечко Орвелл, — напомнила она. — Давай не будем забывать об этом. Гамильтон тоже приложил руку. — Она вернула плюшевого зверька в пакет.

— Вы же только пару лет были женаты.

Каждый раз, когда он вспоминал об этом, сердце леденело.

— Почему для тебя это такой больной вопрос, Кейт? Тебе не понравилась роль одного из трофеев Гамильтона? Ты поэтому еще раз пошла учиться? Чтобы копаться в душах других людей, раз не смогла разобраться со своей?

Она отстраненно пожала плечами, будто этот жестокий вопрос относился не к ней. Выдавал только пульс — бешено бьющаяся на бледной шее жилка.

— Что ты хочешь от меня услышать, Бред? Чтоб я раскаялась в своем «да», которое сказала Гамильтону перед алтарем? Чтоб рассказала о том, как цепенела всякий раз, как только он до меня дотрагивался? Что первые месяцы я каждую минуту, каждый день думала о тебе? Это ты хочешь от меня услышать, Бред?

— Я хочу правды, Кейт.

— Зачем? — Она посмотрела на него. — Чтобы потом ею меня попрекать? Большей правды ты от меня не услышишь.

Она вздохнула и села на кровать.

— Что между вами произошло?

— Мы развелись.

— Почему?

— Я не хочу говорить о Гамильтоне.

— Тогда зачем ты упоминаешь его имя?

Она отвела взгляд.

— Почему тебя избили семь лет назад в бостонском баре? Почему ты пил и принимал обезболивающее?

— Потому что мою бывшую возлюбленную угораздило выйти за моего лучшего друга. Потому что парень, который давал показания в деле об аварии, умер прямо в тюрьме.

Она в ужасе закрыла рот ладонью.

— О, Бред!.. Но зачем таблетки?

Он отстранился.

— Ты не единственная пострадала в аварии, Кейт. Что произошло между тобой и Гамильтоном?

Она умоляюще подняла руки:

— Бред, я…

— Я был на парковочной стоянке и видел, как ты уходила с ним из больницы. Он помог тебе выбраться из кресла и пересесть в сияющий как зеркало «мерседес». Он тебя целовал. Сюда, — он дотронулся до ее щеки, — и сюда. Я сам видел.

— Это было через две недели после аварии, — сказала она устало. — Ты пропал. Наша квартира стояла пустая. Твои вещи оттуда исчезли.

— Где бы я ни был, в день твоей выписки я приехал в больницу. Я узнал об этом из газет — больше нигде информации получить не удалось, все словно в рот воды набрали. Мне нужно было тебя видеть. Нужно было знать, как ты себя чувствуешь.

— Мне важно, где ты был, — возразила она. — И в каком ты был состоянии. Ведь не зря же тебе выписали болеутоляющее? Пожалуйста, Бред, скажи! Ты был не один? О тебе кто-то заботился?

— У меня была сломана пара ребер.

Он был один. Совершенно один.

— И спине тоже пришлось несладко.

Даже сейчас она порой причиняла ему адские боли.

— Так сильно, что даже пришлось принимать обезболивающее?

Он не видел смысла отвечать на этот вопрос.

— Гамильтон был со мной после аварии, — начала Кейт после паузы, — он помогал, когда у меня не было сил.

— Он был с тобой, а я тебя бросил, ты так считала?

Она закрыла глаза.

— Да.

— Если бы наши отношения были не такими шаткими, я бы не поверила отцу.

— Наши отношения не были шаткими, Кейт.

— Нет, были. Я только не знала, как тебе это сказать. Ты и без того уже считал меня… несколько импульсивной. Я все время торопила тебя со свадьбой. Мне казалось, если мы поженимся, все будет хорошо.

Она замолчала на некоторое время.

— Я думала, что беременна.

— Что?!

— У меня была задержка. Поэтому еще я так волновалась.

Совсем просто. Но ему в голову никогда не приходила подобная мысль.

— Почему ты не рассказала мне об этом?

— Чтобы ты женился на мне только из чувства долга?

— Я тебя любил, Кейт.

— Мне было страшно. Я не хотела тебя заставлять…

Он глубоко вздохнул. В известной степени она была права: он бы тогда сразу женился.

— Но твои опасения оказались напрасны? Это была просто задержка?

— Да.

Он облегченно вздохнул. Потеряй Кейт ребенка в аварии, она бы никогда ему этого не простила.

— Столько напрасных лет, столько ошибок, Бред! Мне нельзя было выходить за Гамильтона. Он был хорошим другом. Мы были тогда как три мушкетера, помнишь? — Она печально покачала головой. — Я надеялась, что в Хьюстоне нам будет легче, чем в Грендфью. Но ничего не изменилось. Ему была нужна иная женщина, а мне — ты. Он снова женился, у них трое детей. Он счастлив, так что все к лучшему.

За окном стремительно темнело. Если они не покинут номера, то неизбежно окажутся в постели.

— Пойдем в кино, — неожиданно предложил Бред.

— Что? — недоуменно переспросила Кейт.

— Нам нужно уйти отсюда хотя бы ненадолго.

Она кивнула, взяла свою сумочку и исчезла в ванной. Через пять минут ее уже можно было снимать для обложки глянцевого журнала.

Да, несмотря на откровения последних дней, различия между ним и Кейт оставались неизменны.

Она была сравнима с прекрасной чашей из тончайшего фарфора, он же — с пластиковым стаканчиком.

Глава 10

— Я подобающе выгляжу?

— Ты чудесно выглядишь. Ты всегда выглядишь чудесно, Кейт.

Она слегка покраснела. Такая белоснежная, словно ангел, — и открытое платье, точно по изящной фигурке, и легкие белые босоножки.

— Ты само совершенство, Кейт, — искренне заверил он. — Но мы едем всего лишь к Мариссе Дин, дорогая. И быть может, это нас никак не приблизит к Мэделин.

У дверей галереи они были около половины девятого, а открывалась она в десять.

— Может, нам стоит… позавтракать? — неожиданно предложила Кейт.

— Неужели ты наконец-то хочешь нормально поесть? — изумился Бред.

— Ты же наверняка проголодался.

— Мы перекусим после разговора с Мариссой. Пошли пока прогуляемся.

Они добрели до следующего перекрестка, перешли улицу и повернули назад. Бред рассказывал ей о своем новом деле. Она ему — про Бобби.

— Похоже, что его отцу самому нужна помощь, — сказал Бред.

— Да, — подтвердила Кейт, — он не смог пережить потерю жены.

— Возможно, он как-то связан с этим ее самоубийством?

— Не думаю. — Она покачала головой.

— Твои дети очень важны для тебя, да?

— Пациенты, — поправила Кейт. — Да, важны. Так же, как и твои дела для тебя.

Так они скоротали время до открытия и снова оказались перед галереей. Дверь была открыта. Они вошли.

Женщина, сидевшая на другом конце большого выставочного зала, закончила говорить по телефону и с улыбкой им помахала.

— Доброе утро. — Она жестом пригласила их пройти. Дорогой браслет на ее руке заиграл камнями в лучах утреннего солнца. — Добро пожаловать в мою галерею. Я бы с удовольствием пригласила вас посмотреть экспозицию, но, как видите, стены еще голые. — Она извиняюще улыбнулась. — Сотрудники не успели развесить картины.