Семь порочных дней (ЛП) - Дэр Тесса - Страница 36

- Это мой лучший день рождения.

Они ввалились в номер, хохоча. Виконт рухнул в кресло, а Минерва, зажигая лампу, упрекнула:

- Вы просто невероятны!

- Да ладно, - ухмыльнулся Пэйн. - Признайте, что было весело.

Она невольно прикоснулась к уголку рта:

- Я... Я никогда такого не делала.

- Не делали что? Не пели баллады на публике? Не становились причиной драки в таверне?

- Ни то, ни другое. Никогда И я никогда еще не делала так. - Она потянулась, взяла руку виконта и повернула ее к свету. - Ох, у вас кровь идет!

- Пустяки. Просто ссадина.

Возможно, и в самом деле не стоило волноваться, но Минерва принесла умывальный таз и мыло. Ей нужно было хоть чем-то себя занять, чтобы беспокойная, кипящая в ней энергия не выплеснулась иным, опасным образом.

У нее дрожали руки, когда она готовила все необходимое для обработки раны. Этот мужчина - настоящий дьявол, ходячее воплощение хаоса. Невозможно предсказать, какую байку он сочинит или какой опрометчивый поступок совершит в следующую минуту. Во время путешествия он может подвергнуть риску ее доброе имя, безопасность и репутацию в ученом мире.

А может, даже ее сердце.

Но надо признать, он действительно умеет всё превратить в развлечение.

Вернувшись к столу с чистым носовым платком в руках, Минерва более тщательно осмотрела повреждение. Пэйн был прав: это всего лишь ссадина на костяшках пальцев, но он получил ее, защищая свою спутницу. Втайне желая поцеловать отважную раненую руку, Минерва осторожно промокнула кровь влажной тканью, а затем прикоснулась к перстню-печатке на пальце Колина:

- Бьюсь об заклад, тот человек несколько недель будет носить на щеке ваш фамильный герб.

Виконт коротко рассмеялся:

- Неплохо, хотя он заслуживает куда большей взбучки.

- Не могу поверить, что вы так легко его уложили, ведь он такой здоровяк! Где вы научились так драться?

- В боксерской школе. - Пэйн вытянул пальцы и слегка поморщился. - Все лондонские щеголи без ума от бокса и посещают зал Джентльмена Джексона (35) и тому подобные заведения. Вы мне лучше скажите, - его голос помрачнел, - где вы научились так петь?

- Как? - Минерва, склонив голову, продолжала изучать его рану.

- Так. Я прожил в Спинл-Коув более полугода и за это время посетил бессчетное количество убогих местных салонов (36), не говоря уже о неофициальных званых вечерах в "Рубине королевы", а также о воскресных церковных собраниях. Я много раз слышал, как пели Диана и Шарлотта. Бог мой, я даже слышал, как пела ваша матушка! Но ни разу не слышал вашего пения.

Минерва пожала плечами, отрывая для повязки полоску полотна:

- Меня едва ли можно назвать искусной певицей. Всё, что я знаю, - это баллады, которые выучила еще в детстве. Когда я подросла, то начала при каждой возможности отлынивать от уроков музыки. Я терпеть не могу все эти скучные занятия.

- Ни за что не поверю, что вы находите пение скучным. А еще не поверю, что вы не упражнялись в пении, судя по тому, как легко вспомнили слова.

Минерва покраснела: она действительно делала это, когда никого не было поблизости - напевала во время прогулок. Но так как ей казалось, что петь для самой себя - это так же странно, как и читать на ходу, то она не решилась признаться Колину в этой привычке.

- Я оставляю пение Диане.

- А! Вы не хотите ее затмить.

Она рассмеялась:

- Да разве я могу затмить Диану?

- Я полагаю, ваша сестра довольно яркая особа: золотые волосы, сияющая кожа, солнечная улыбка. Всё так и излучает свет. Может, вы и не в состоянии ее затмить. - Пэйн склонил голову на бок и взглянул на собеседницу под другим углом. - Но, Мин, вы можете ее перепеть!

- Мы сестры, а не соперницы.

Виконт пренебрежительно фыркнул:

- Все женщины - соперницы, а сестры - самые рьяные. Дамы вечно соревнуются между собой, словно на скачках, сравнивая себя с остальными. Даже не могу сказать точно, как часто от меня требовали назвать, какая из дам самая красивая, самая умная, самая изысканная, с самой легкой походкой. И кто выспрашивал меня об этом? Всегда только женщины. И никогда - мужчины, потому что их такие вещи не волнуют. По крайней мере по этим качествам они дам не сравнивают.

Минерва взглянула на Пэйна с подозрением:

- А какие дамские качества обсуждают мужчины?

- Я отвечу на этот вопрос как-нибудь в другой раз, находясь в более выгодном положении и не истекая кровью.

Минерва туго забинтовала ему руку:

- Мы сейчас говорим не о юных великосветских девицах, а о моей сестре. Я ее люблю.

- Настолько, что готовы скрывать свой уникальный талант, дабы сравнение не причинило ей страданий?

- Мой талант? - Минерва еще туже затянула повязку, и Колин скривился от боли. - Вряд ли пение - мой уникальный или лучший талант.

- А, теперь мне всё ясно. - Виконт осторожно прижал к груди забинтованную руку. - В вас живет абсолютно тот же дух соперничества, что и в других женщинах. Только вы соревнуетесь за другие звания: самой непривлекательной, самой неприятной, самой неинтересной для потенциальных женихов.

Мисс Хайвуд моргнула, глядя на Пэйна. Он, несомненно, опять над ней подшучивал, но почему-то ей показалось, что в этих словах есть доля истины.

Она свернула остатки полотна, убрала их в чемодан и сказала:

- Возможно, я такая и есть. Я предана моим исследованиям и не уверена, что вообще когда-либо пожелаю вступить в брак. Во всяком случае, не с тем мужчиной, которого моя мать мечтает видеть зятем. Так что я, действительно, всегда с удовольствием уступала Диане право быть самой красивой, самой изящной, самой доброй. И лучшей певицей. Пусть забирает себе всех поклонников.

Колин поднял брови:

- Кроме меня.

- Вы - особый случай.

- Сочту это за комплимент.

- Право, не сто́ит.

А еще ему не сто́ит смотреть на нее так пристально и испытующе.

- Вам уже давным-давно надо было жениться, - выпалила Минерва. - Почему вы этого не сделали? Ведь если вы не желаете спать в одиночестве, брак для вас - разумное решение. Каждую ночь у вас под боком была бы жена.

Виконт негромко рассмеялся:

- Вы хоть знаете, сколько мужей и жен на самом деле спят в общей постели после завершения медового месяца?