Семь порочных дней (ЛП) - Дэр Тесса - Страница 40

- Я ничего не говорю, - ее дыхание стало неровным.

Рука Пэйна прокралась к ее бедру.

- Да быть того не может, чтобы этот бесстрашный исследователь подводных пещер не изучил свою маленькую пещерку.

Колин через простыню прикоснулся к Минерве. Там. Между ног. Перед ее глазами вспыхнули искры. Она коротко вздохнула, но тут же снова сомкнула губы.

- Вы что-то сказали.

Она покачала головой, чувствуя, как громко бьется в груди сердце.

- Хм, кажется, вы умеете понимать удовольствие, - пальцы виконта начали вычерчивать круг. - То, которое испытывают в тишине и втайне. Ведь рядом с вами всегда кто-нибудь был, верно? Сестры, слуги. Трогали ли вы себя таким образом? Крепко стиснув зубы, уткнувшись лицом в подушку, чтобы заглушить стоны.

Кончики его пальцев нежно поглаживали интимное местечко Минервы. Прикосновения были так легки, что казались случайными, непреднамеренными. Но Минерва знала, что это не так, и ее тело тоже знало: соски напряглись, сморщились, а там, где сходятся бедра, вдруг повлажнело.

Эти запретные, непредсказуемые касания возбуждали больше, чем прямой физический контакт.

Мужчина трогал ее там!

Колин трогал ее там!

Она не могла в это поверить. Нельзя позволять такого!

Но она позволила, и - о небеса! - это было чудесно! Поверх сорочки и простыни кончик пальца виконта скользнул по внутренней поверхности бедра Минервы, и от этого перехватило дыхание.

- Колин!

- Нет-нет! Если я неправ, не говорите об этом. Мне слишком нравится такая мысль: маленькая естествоиспытательница тихонько исследует себя под ночной рубашкой. Или, может быть, в ванне. - В голосе искусителя звучали порочные ноты. - Любопытные пальчики бродят по телу в погоне за удовольствием, что постепенно нарастает, пока не достигает пика, от чего вы содрогаетесь в полной тишине.

Он нежно прижал ладонь между ее ног и тихо простонал:

- Боже, Мин, у мужчин много эротических фантазий, но, думаю, для меня этот образ самый возбуждающий.

- Вы неправы. По большей части.

Виконт замер:

- По большей части?

Силы небесные! И зачем она это сказала? Весь их разговор был таким стыдным! С трудом верилось, что он происходит на самом деле. Исследовала ли она раньше себя? Да. Испытывала ли в те тайные моменты хоть тень того приятного возбуждения, которое ощущала сейчас с Колином? Боже, нет! Ничего подобного. Очевидно, она - испорченная девчонка и плохой ученый. Неудачница во всем.

- Нам нужен еще один урок, Мин.

От этих слов ее охватил трепет:

- Вы так считаете?

- Да. - Пэйн погладил ее живот. - Вам необходимо понять всю силу этого ощущения: как может быть хорошо, когда вы не сдерживаете себя. - Он передвинул ладонь и провел пальцами под грудью Минервы. - Вы должны узнать, чего заслуживаете от мужчины. А иначе дело кончится браком, лишенным страсти. Вы окажетесь привязанной к дряхлому, скучному ученому, чьи идеи будут вас восхищать, но чьи прикосновения никогда не заставят вас извиваться и стонать от сладкой муки.

Мужские пальцы замерли между ее грудей:

- Вы доверите мне?

- Что?

- Ваше тело. Ваше удовольствие.

Минерва не знала, что ответить на этот прямой вопрос. Она уже вверила Колину свою безопасность и свои чемоданы. Она даже могла бы поручить его попечению свою добродетель, но никогда бы не доверила ему свое сердце. А разве этот орган не является самой главной частью ее тела?

Однако Минерва так жаждала прикосновения Пэйна. Желание сковало ее уста и язык. Она не могла заставить себя сказать "нет".

- Закройте глаза и подумайте о нем, - приказал виконт.

Она зажмурилась.

- О ком?

- О нем, кто бы он ни был. О сэре Алисдэре Кенте. Или о волшебном принце. Вы же наверняка о ком-нибудь мечтаете. Все леди так делают.

Да, у каждой девушки есть мужчина ее мечты, и Минерва не была исключением.

Однако большинству девиц никогда не выпадал случай лежать рядом со своим идеалом во плоти - как это происходило сейчас с ней. Хотя она и старалась не потакать своим грезам, но едва ей стоило сдаться и вообразить себя в объятиях красивого, недосягаемого мужчины, как тот... оказался очень похож на Колина.

Невыносимо признаваться в таком даже самой себе. А уж о том, что это может узнать Пэйн, даже помыслить было страшно.

Она почувствовала, как виконт пошевелился, а затем лег на нее всем своим горячим, мускулистым телом. Их разделяла лишь льняная простыня.

Минерва напряглась.

- Тише! - прошептал Колин, нежно, но настойчиво раздвигая ее ноги и устраивая между ними свои бедра. - Все в порядке. Я не причиню тебе вреда. Я даже не подниму эту простыню. Под ней ты в безопасности. Просто закрой глаза, разомкни губы и узнай, каково это.

Узнать, каково это? А разве это не должно быть нежно и романтично?

Разве физическая близость не напоминает любовь?

Но это не любовь, а забава, урок. Еще одно искусное притворство.

Однако отклик ее тела был неподдельным. Минерва лежала под Колином с напряженными руками и ногами, тяжело дыша, чувствуя головокружение и слабость.

Он положил ладонь ей на грудь и начал описывать пальцем спираль, с каждым витком все более сужающуюся вокруг быстро твердеющего пика.

- Хороший любовник, - прошептал Пэйн, жарко целуя спутницу за ухом, - всегда найдет время, чтобы подарить тебе удовольствие, прежде чем получит его сам. Он позволит тебе касаться его, где угодно, просить обо всем, чего жаждет твое тело.

Он дотронулся до ее соска - легко, словно провел перышком, - вызвав поразительно острое ощущение.

- Тебе нравится? Хочешь еще?

"Да, да, да! Еще, пожалуйста!" - мысленно молила она.

- Тогда ты должна сообщить мне об этом. Можно и без слов, если не хочешь говорить. Когда ты увлечена любовной игрой, слов может не хватить. И, скорее всего, так и случится. Но мужчине необходимо твое ободрение, чтобы он показал все, на что способен. Поэтому, если тебе нравится какая-то ласка, ты должна дать мне это понять: ахнув, вздохнув или тихо застонав от удовольствия. Давай попробуем еще раз.

Кончик его пальца снова подразнил вершинку ее груди, стремясь к соску, и замер прежде, чем Минерва смогла выразить свои ощущения.

Продолжения не последовало.

Она закусила губу, понимая, что Колин ждет поощрения. Гадкий насмешник! Подвести ее к самому краю удовольствия, от которого тело трепещет и словно тает, а затем остановиться, если она не станет умолять о продолжении!