Семь порочных дней (ЛП) - Дэр Тесса - Страница 69

- Как вам удалось ускользнуть? - спросила Минерва.

- Благодаря Элспет и ее армии - они обеспечили мне отступление. Но нам еще угрожает опасность. - Тяжело дыша, Колин кивнул в сторону стоящей неподалеку хижины. - Туда.

Это нельзя было назвать нормальным жильем - просто тесная хибарка, служащая временным кровом для пастухов, пригоняющих свои стада на местное пастбище. Сегодня она пустовала. Наверное, всех овец закрыли в загонах, чтобы пастухи смогли повеселиться на ярмарке.

Колину пришлось нагнуться, чтобы пройти в невысокую дверь. Внутри обнаружилась небольшая кухонная плита, лампа, а также несколько посохов и другие пастушьи принадлежности. И еще там была узкая кровать.

Тяжело дыша после долгого бега, Минерва нашла огниво, зажгла лампу, осветившую хижину желтым светом, а затем повернулась к Пэйну и сказала:

- Знаете, а ведь сегодня - мой день рождения.

Он рассмеялся:

- В самом деле?

- Ну, не совсем. - Минерва, не сдержавшись, хихикнула. - Но случись так, я бы посчитала его своим лучшим днем рождения. Колин, вы были бесподобны!

- А вы держались потрясающе. - Виконт обнял спутницу за талию и громко вздохнул. - Вы потрясающая.

От этой похвалы по ее коже побежали мурашки. Но когда Пэйн привлек Минерву к себе, то почувствовал странную круглую помеху между ними. Он озадаченно нахмурился.

Минерва, рассмеявшись, отстранилась, вынула этот загадочный предмет из кармана верхней юбки и показала Колину.

- Я сберегла для вас персик.

Он посмотрел на фрукт, потом на нее.

- Минерва...

Она задрожала всем телом, ощутив разгорающийся между их телами жар, различив голод в глазах Пэйна, понимая, что это вовсе не урок и не эксперимент ради удовлетворения научного интереса. И уж точно это не притворство. Всё по-настоящему.

Колин начал медленно, мучительно медленно наклоняться к ней, заставляя Минерву тянуться навстречу, жаждая прикосновения его губ. Наконец он обхватил ладонью ее затылок и завладел ее ртом в глубоком, страстном поцелуе.

Минерва уронила персик на покрытый соломой земляной пол, чтобы прикоснуться к Пэйну. Они целовались, крепко обнявшись, запустив пальцы друг другу в волосы, сталкиваясь языками. И всё же поцелуй казался им недостаточно глубоким, обоим хотелось прижаться друг к другу еще теснее.

Соски Минервы напряглись. Она чувствовала, как ей в живот упирается твердая выпуклость возбужденной плоти. Разум начал понимать то, что уже давно знали их тела: есть лишь один способ удовлетворить это влечение, достичь горячо желанной близости.

Колин провел языком по шее Минервы.

- Я хочу заняться с вами любовью.

От дерзкого, недвусмысленного заявления по ее венам разлилось пламя: жаркое, мощное, всепоглощающее.

Для отказа можно было найти дюжину причин. Но всё это были причины, о которых Минерве напомнили бы мать, сестры, другие благородные дамы. Сама она оставила надежды на замужество и сохранение репутации. Сомнений насчет того, как следует поступить, не было. Ее тело жаждало прижаться к обнаженному телу Колина. Ее пытливый разум хотел узнать, каково это: познать плотскую страсть с этим мужчиной. А сердце уже принадлежало Пэйну, пусть даже этот повеса собирался его разбить.

Он потянулся к завязкам ее верхней юбки, ловко развязал их, и юбка сползла на пол. Затем Колин нащупал ряд застежек на спине Минервы и хриплым от желания голосом сказал:

- Я обещал вам, что не сделаю этого. Черт, я и себе дал такое обещание. Но я ничего не могу поделать, Мин, я так сильно вас хочу!

Не сумев подобрать нужных слов, она поцеловала его в шею и прижалась к нему, надеясь показать, что и она его хочет, жаждет его прикосновений. Пока Пэйн расстегивал платье Минервы, она запустила пальцы в его волосы и выдохнула:

- Колин...

Он обхватил ее за плечи, посмотрел в глаза и произнес:

- Если вы не хотите этого, дайте знать. - Виконт тяжело сглотнул. - Одно ваше слово - и я остановлюсь.

В ответ она спустила платье с плеч, и голубой шелк, скользнув вдоль тела, лег к ее ногам. Опершись на руку Пэйна, Минерва переступила через снятый наряд.

Шагнув назад, виконт издал короткий страстный стон.

- До чего же вы милая!

Она зарделась от удовольствия, а Колин между тем рассматривал ее кружевную сорочку, французский корсет и шелковые чулки. Если эти вещи из приданого и береглись для другого случая, Минерва сейчас об этом и не вспомнила. В мыслях всё заслонили события безумного, триумфального дня, проведенного на ярмарке, это укромное место для ночлега и неприкрытое желание в глазах Пэйна.

Минерве казалось, что сбылись наконец ее заветные мечты. Она открыла чемодан и вынула оттуда вышитые ею простыни, хранимые для брачной ночи, в наступление которой уже не верилось. Колин помог застелить ими узкую кровать.

"Даже если мне суждено сойти в могилу, так и не выйдя замуж, я всё же познаю больше страсти за нынешнюю ночь, чем иные женщины - за всю жизнь", - подумала Минерва, поклявшись себе сполна насладиться каждым прикосновением, запомнить каждую ласку. Чтобы всё хорошенько рассмотреть, она решила не закрывать глаза - даже сейчас, когда Пэйн нежно целовал ее шею чуть ниже уха.

Затем виконт повернул Минерву к себе спиной и развязал шнурки французского корсета. Стягивающее тело одеяние упало на пол, от глубокого вдоха у нее закружилась голова.

С тихим стоном Колин прижал Минерву к своей твердой мускулистой груди и, обхватив ладонями мягкие полушария ее грудей, начал ласкать их большими пальцами рук через полотно ее сорочки. Минерва задышала чаще, соски ее напряглись.

Она повернулась в объятиях Пэйна, тоже желая прикоснуться к нему, скользнула руками под лацканы сюртука и спустила его с плеч виконта. Тот выпутался из рукавов и отбросил сюртук в сторону. Минерва высвободила рубашку Колина из пояса брюк и нырнула под нее ладонями, изучая гладкую, мускулистую мужскую грудь.

Колин поднял руки, насколько позволял это сделать низкий потолок хижины. Минерва стянула с Пэйна рубашку, а затем, по его знаку, сама подняла руки. Сняв с нее и отбросив в сторону тонкую сорочку, он медленно, благоговейно огладил Минерву сверху вниз, пробуждая все ее тело своими прикосновениями, плавно скользя по ее рукам, груди, талии, бедрам своими ладонями. Они немного загрубели от работы нынешним утром, но их легкая шершавость лишь усиливала наслаждение от прикосновения и напоминала, что всё происходит не во сне, а на самом деле.

Минерва стояла перед Пэйном обнаженная, если не считать чулок с подвязками. Он провел рукой по ее ягодице, вниз, к бедру. Но вместо того, чтобы распустить ленту подвязки, как ожидала Минерва, Колин погладил тонкий шелк чулка и, притянув ее к себе, закинул ее ногу на свое бедро. Они снова слились в поцелуе. Пытаясь облегчить тупую боль в сосках, Минерва потерлась ими о голую грудь Пэйна.