Семь порочных дней (ЛП) - Дэр Тесса - Страница 78

- Тот малый был энтомологом..

О боже! Еще лучше! Энтомолог? Неужели Колин сравнит ее с гигантским насекомым с волосатыми ногами, которое плюется ядом или пожирает мелких грызунов?

Но она успокоила себя мыслью, что речь, возможно, пойдет о бабочках. Они довольно красивы. Иногда даже прекрасны. Говорят, на Амазонке попадаются бабочки, величиной с тарелку.

- Во всяком случае, там он проводил всё свое время в джунглях, охотясь вместе с аборигенами на жуков.

- Жуков? - Такого поворота она не ожидала.

- Если честно, даже и не помню, на кого сей джентльмен охотился - большую часть его рассказа я проспал. Но вот что я запомнил: в языке того амазонского племени есть целая дюжина слов для обозначения дождя, потому что он там - дело привычное, ибо идет почти всегда, несколько раз в день. Так что эти люди придумали названия и для легкого дождичка, и для сильного дождя, и для ливня, а еще восемнадцать синонимов слова "гроза" и целую систему классификации туманов.

- Зачем вы мне об этом рассказываете?

Пэйн рассеянно провел ладонью по руке Минервы.

- Потому что я хочу сочинить подходящий вам комплимент, но меня подводит мой скудный словарный запас. Думаю, мне необходимо отправиться в научную экспедицию куда-нибудь очень далеко, в самое сердце джунглей, где с небес вместо дождя падает красота, оставаясь каплями всюду, напитывая землю, повисая туманом в воздухе. Ведь то, как вы сейчас выглядите... - Его глаза встретились в зеркале с ее глазами. - У тех людей, что там живут, наверняка найдется подходящее слово.

Зачарованная прикосновением Колина и нежным, мягким тоном его голоса, Минерва смотрела на себя в зеркале и видела, что ее взгляд постепенно становится отсутствующим. Она прислонилась спиной к груди Пэйна, чувствуя, как его сердце стучит рядом с ее позвоночником, и этот пульс отдается в ее груди, словно далекий барабанный бой.

А виконт между тем продолжал, приблизив губы к уху Минервы и перейдя почти на шепот:

- Там было бы так много синонимов для слова "красота": нашлись бы слова и для ежедневных дождичков миловидности, и для тумана очарования, рассеивающегося, едва попробуешь ухватить его рукой, и для красы, провозглашаемой в громах и молниях, но на поверку оказывающейся лишь внешней. И сверх всего этого, там было бы еще и это слово... Слово, которое даже самые старые и седые старейшины племени за всю жизнь произнесли всего пару раз благоговейным шепотом. Это слово обозначало бы внезапный разрушительный ливень, способный превращать горы в равнины, менять русла рек, заставляющий людей спасаться на деревьях и оттуда возмущенно грозить небу кулаками.

Голос его от досады зазвучал резче:

- И я бы тоже вместе с ними проклинал богов, Мин. Когда я сейчас разглядывал вас, надо мной словно пронесся яростный ливень, полностью изменив пространство моей души, а новую ее карту я еще не составил.

Они замолчали, глядя на свое отражение.

- Я полюбила вас, - с покорностью произнесла Минерва. - Если я действительно в чем-то изменилась, то лишь по этой причине.

Она внимательно смотрела на собеседника, ожидая его реакции. Лицо Колина напоминало застывшую маску - красивое и бесстрастное.

А затем, наконец, уголок его рта чуть приподнялся, словно Пэйн вот-вот расплывется в озорной улыбке.

- Ох, Мин...

- Не надо! - Она отодвинулась от него, выпрямившись.

Ну разумеется, этот насмешник собирается отпустить какую-нибудь шутку, чтобы разрядить возникшее между ними напряжение. Что-то вроде: "Ох, Мин, не волнуйтесь, это скоро пройдет!" или "Ох, Мин, а как же бедняга сэр Алисдэр?"

- Не делайте этого! - Она повернулась лицом к Колину. - Не смейте острить! Чтобы признаться вам, мне понадобилась вся моя отвага. Вам не обязательно что-то на это отвечать, но я настаиваю на том, чтобы вы восприняли мои слова как настоящий мужчина. Я не позволю вам небрежно отнестись к моим чувствам или к самому себе, словно вы их недостойны. Потому что вы благородный, добрый человек и заслуживаете, чтобы вас глубоко, искренне любили.

Теперь Пэйн выглядел сильно озадаченным. Ну а чего он хотел после той силы, которую ей подарил? Нельзя сравнить женщину с яростным ливнем, а после удивляться, тому, что ты вымок до нитки.

- Вы ведете себя опрометчиво. - Она коснулась щеки Колина. - Вам следует быть осторожнее с такими комплиментами.

- Похоже, вы правы.

Минерва вздохнула и разгладила ладонью обтрепавшиеся лацканы его сюртука.

- Я знаю, вы хотите, чтобы в Шотландии мы поженились - решили поступить как джентльмен, полагаю. Раз уж вы ненадолго придали мне храбрости, то скажу вот что: я не выйду за вас ради того, чтобы удовлетворить ваши понятия о чести.

- Не выйдете?

- Нет. - Минерва через силу заставила себя посмотреть Пэйну в глаза. - Я стану вашей женой, только если вы полюбите меня и позволите мне любить вас. - Она печально улыбнулась. - В ту ночь в башне замка вы дали мне почувствовать, каково это - быть любимой вами. Я в жизни не испытывала такого потрясающего ощущения. На мгновение мне показалось, что всё - абсолютно всё - возможно. А когда оказалось, что это было лишь притворство... Я почувствовала себя раздавленной, хотя не желала себе признаваться, насколько сильно вы меня ранили. Да я лучше останусь старой девой - нищей, опозоренной, презираемой и одинокой, чем буду каждый день испытывать такое же жестокое разочарование.

В уголках глаз Колина залегли морщины сожаления.

- В том-то всё и дело, лапочка! Мной всегда руководят добрые намерения, но я причиняю вред всем окружающим.

Вот так. Ничего не поделаешь. Недолго уже остается биться ее сердцу. Этот мужчина вскоре его разобьет, а потому глупо искать у него утешения. Но Минерва все равно прижалась лбом к плечу Пэйна. Он обнял ее, нежно поглаживая. Она чувствовала, как его подбородок давит ей на макушку.

- Я доставлю вас и Франсину в Эдинбург целыми и невредимыми. - Виконт крепко поцеловал Минерву в волосы. - Я сделаю это, даже если не могу обещать вам ничего другого.

Глава 27

Черт побери!

Пэйн всегда считал себя патриотом и преданным слугой Короны, но, ей-богу, в этот момент он ненавидел Англию. Окаянная страна, которой посланы в виде наказания беспрерывные дожди, а в качестве проклятия - ухабистые, раскисшие, почти непроезжие дороги!

Первый день пути от Йорка прошел благополучно, без задержек при смене подстав. Колин изредка ненадолго садился в карету, остальное время он скакал на лошади рядом с форейтором. И дорога, и погода были прекрасными, а потому надежды на своевременное прибытие в Шотландию возросли.