Ради тебя (СИ) - Воронина Алена - Страница 18

Это было не поклонение Правителю и не влюбленность. Это была любовь. Сильная. Та, которая приходит к зрелым людям, но даже тогда она умудряется внести что-то пылкое и юношеское в каждого из них.

Глава 10

Приговор

Жизнь Ле изменилась. Многое виделось теперь в ином свете, и далеко не всегда «новый взгляд» был приятным.

Жрица иногда задумывалась над тем, а не попала ли она в другой мир! Те, кого она знала, с кем сражалась и делила пищу на привалах, тепло костра по ночам, смотрели на нее ныне другими глазами. Она словно вышла за пределы их круга. Мало кому верилось, что причиной их отношений с королем могла стать любовь, ведь мало кто из аристократов заключал брак по зову сердца. Одни удивлялись и непонимающе качали головой, вторые начинали лебезить, третьи, казалось, даже ненавидели. С этим надо было что-то делать: мириться, бороться. Но прежде это надо было просто осмыслить и принять.

Более всего Ле страшилась встречи с Симой, боясь увидеть в глазах графини, ставшей ей подругой и соратником, осуждение или того хуже — тщательно скрытое пренебрежение при мысли о том, что Ле может быть охотницей до власти и богатств. Вариан понимал чувства любимой и встречу с дорогим для нее человеком назначил в приватной обстановке: за обедом должны были присутствовать лишь король, его невеста и графиня. Но, как бы ему ни хотелось помочь Ле, судьба распорядилась по-своему. Король, уехавший принимать новые корабли для флота, не успевал к назначенному времени, и на крыльце дворца графиню Белтейн встретила Лейна.

Женщины застыли, глядя друг на друга. Симанелла умела делать непроницаемое лицо, Ле этому только училась, да и не хотелось ей скрывать чувство радости, надежды, что ее подруга останется в прежнем статусе.

— Ваше будущее Величество, — графиня присела в изысканном реверансе.

— Графиня, — ответила Ле не менее изящным поклоном.

— Будущим королевским особам не пристало кланяться своим поданным в такой манере, — покачала головой Сима, приподняв брови.

— Возможно, но друзей и опор королевства так приветствовать более чем правильно, — ответствовала Ле.

Симанелла недолго продержалась, улыбка сделала ее моложе и добрее.

— Да, дорогая, многим дворянским дочкам и вдовушкам ты сказочные мечты о короле разбила вдребезги. Вся женская часть населения нашей прекрасной столице теперь в трауре.

Ле громко выдохнула, совершенно не смутившись такого яркого проявления чувств, и обе женщины обнялись.

— Покомандую по привычке? Пойдем! Расскажешь мне, как же завязалось это удивительное знакомство, — пропела Сима.

Вариан, спешивший во дворец в надежде застать будущую супругу еще живой и обороняющейся от нападок графини, был удивлен, услышав доносившиеся из их гостиной смех и оживленный разговор, в котором, похоже, участвовал и Андуин. И действительно, двое любимых им людей и графиня сидели за большим столом, полным снеди, украшенным изящными кувшинами с вином и, перебивая, что-то крайне интересное рассказывали друг другу.

Графиня заметила присутствие короля первой и поспешно встала, поклонившись. Андуин и Лейна, также встав, почтительно поприветствовали его, отдавая дань этикету, в котором король не нуждался. Он же непринужденно и откровенно поцеловал жену, а именно так он для себя Лейну и рассматривал, и, кивнув присутствующим, уселся на край скамьи рядом с невестой, пренебрегая местом во главе стола.

Поначалу троица смутилась, но заметив, как король спокойно подъедает сыр с тарелки и попивает вино, что сделал бы любой мужчина, а не царственная особа, возобновили разговор, который через пару минут затянул и его в обсуждение охоты на кроколисков, а король сильно недолюбливал этих тварей.

Еще одной проблемой для Ле стала Джайна Праудмур. И проблема эта была серьезной. Для Вариана магиня была дорога. Она многим пожертвовала, многое потеряла, вложила всю себя в будущее Альянса. Король относился к ней с уважением и неким особым трепетом, боясь потерять еще одного друга. И ему, и ей пришлось прощаться со слишком большим количеством любимых душ, и они понимали друг друга как никто другой.

Лейна постаралась найти общий язык с Джайной, однако, после разрушения Терамора сердце женщины очерствело, и в «пассии» Вариана Джайна видела лишь блажь уставшего от одиночества мужчины, и, отчасти, угрозу для трона, боясь, что жрица всеми способами будет препятствовать восхождению Андуина, которым магиня, казалось Ле, надеялась управлять, зная о его добром сердце.

Все это прямолинейная Праудмур высказала, не скупясь на выражения, глядя в глаза королю.

Ле приготовилась к взрыву ярости любимого, но тот удивил жрицу, лишь сокрушенно покачав головой. Магиня же заявила, что обсуждением личной жизни короля займется следующий совет, сейчас же надо решать, что делать с Гул’Даном, направив совещание «малого» совета в нужное ей русло.

Ле присутствовала на подобном собрании первый раз, понимая, что король хочет приобщить ее к тому огромному сонму вопросов, что решался такой небольшой кучкой людей.

Когда «столпы» Альянса удалились отдыхать, а Вариан и Верховный маг Кадгар отправились обсуждать важные вопросы, связанные с Дренором, жрица ушла в их с королем покои.

На балконе, где они так любили проводить время, было темно и прохладно, ночной город переливался факелами и магическими огнями, будто живой ковер.

— Не принимай слова близко к сердцу. Джайна — защитница Альянса. Жизнь приучила ее во всем видеть угрозу, — Вариан выступил из темноты комнаты на балкон и опустил ладони на балюстраду. — Джайна умеет читать сердца людей. Раньше она пыталась находить наименее кровавые пути и наиболее мягкие слова, но теперь… Как бы ярко она не горела, ей ясно, что она угасает, что не хватит жизни, ее, моей, да и чьей либо другой, я уверен, что и десятка поколений не хватит, чтобы решить, исправить все, что преподносит нам судьба.

— Ты считаешь, что я гонюсь за властью? — голос Ле был глух. Но этот вопрос рвал ее сердце.

Смешок над самым ухом, и теплые руки, прижавшие жрицу к сильному телу, заставили женщину еще больше напрячься.

— Джайна-человек, как и любой человек, она имеет права на ошибку. Она одинока. Всю свою жизнь она посвятила магии и науке. Но сейчас она уже не находит в этом удовлетворения, а изменить уже ничего не может. Она теряет доверие к окружающим. Я тоже не доверчив, но в тебе я вижу свою силу.

Ле развернулась в кольце его рук и обняла любимого. За ее спиной в темноте ночи тонул горизонт, великая даль, в которой исчезали корабли, для Ле эта даль — запах странствий, для Вариана — вечная угроза, несущая гибель и разрушения его любимому королевству.

— Тебе тяжело, — он прижался щекой к ее макушке. — И мне остается лишь надеяться, что ты не сломаешься.

— Мне хотелось стать опорой тебе, а пока я только и делаю, что прячусь за твоей спиной.

— И я хочу тебе сообщить, что мне это приятно, — хмыкнули над ухом жрицы.

Следующее утро «подарило» Ле встречу, от которой руки еще долго ходили ходуном. Когда жрица проснулась, Вариана уже не было. Зато в их личной с королем гостиной за столом сидела с книгой леди Праудмур.

Поначалу Ле, которая по покоям передвигалась в легкой сорочке, отпрянула назад в спальню, заметив вальяжно развалившуюся в кресле магиню. Но здравый смысл проснулся вовремя. Ведь Джайна не зря пришла сюда, и явно без ведома Вариана, понимая, что по личным покоям люди ходят не очень одетыми. Ей надо было показать свою близость к королю. Указать Ле на ее место.

Жрица уважала магиню за ее деяния, но отступить сейчас, прогнуться под ее напором и волей, значит проиграть. А Ле была не дворянской дочкой, она — жрица, знающая цену крови и слова.

Магиня заметила Ле, стоящую в дверях и изучающую ее персону. Обе женщины долго сверлили друг друга взглядами. Кажется, прошла целая вечность, когда глаза Джайны вдруг засияли магией.

— Их воля и решения должны быть свободными, и ни я, ни тем более ты не можем вмешиваться в дела настоящего и будущего королей.