Ради тебя (СИ) - Воронина Алена - Страница 58

— Здравствуй, Серг.

— Ваше Величество.

Уолл же стоял, широко открыв рот, и смотрел во все глаза на того, кто был столпом Альянса. Вариан Ринн, конечно же, не был его правителем, но… спохватившись, пандарен, тоже поклонился.

— Вы ищете хозяйку? — голос Серга дрогнул.

Король кивнул. Солдат сделал глубокий вдох.

— Она уехала осмотреть границы деревни не так давно, — мужчина решил, что без толку скрываться теперь, король всегда найдет то, что ищет и получит то, что хочет.

— Куда она поехала?

— Вдоль ручья по тропинке, — кивнул солдат.

Король вскочил на лошадь и, не говоря ни слова, направился в указанном Сергом направлении.

Через полмили, Вариан выехал на дорогу, по краям которой рос высокий кустарник. На душе у короля было тревожно и, как оказалось, не зря. Через пару футов из кустов выбежал талбук, поводья животного волочились по земле, а в ременной петле блеснул старый жреческий посох.

Сердце короля пропустило удар. Увидеть пустое седло сейчас, было почти также страшно, как услышать, что ее нет в живых. Ударив лошадь шпорами, Вариан понесся вдоль кустов. И лишь чудо помогло воину заметить в высокой траве проплешину. Спрыгнув с лошади, он на непослушных ногах кинулся туда.

Ле лежала на земле без движения.

Боги! Неужели это она?!

Прекрасный золотой каскад превратился в белый снег. Бледное до синевы лицо изукрашено черной пугающей татуировкой. Она была похоже на отрекшуюся.

Колени короля подогнулись, и он рухнул возле жены. Ее кожа была обжигающей. Женщина дышала тяжело, почти задыхалась. Он и сам начал задыхаться вместе с ней. Пробежавшись по телу любимой и не обнаружив видимых переломов, король подхватил на руки жрицу и понесся к лошади.

Как он вернулся к дому, Вариан не помнил, все, что он мог, это прижимать к себе Лейну и шептать, что все будет хорошо, подбадривая… спасая скорее свой разум более, чем ее.

Уолл, вскочив на талбука, помчался за лекарем в соседнюю деревню. Серг подхватил ребенка и, вручив его девушке, прибиравшейся на кухне, побежал за чистой водой.

Король же внес бессознательное тело жены в дом и осторожно уложил на кровать. Его трясло. Таким беспомощным он чувствовал себя не часто, но всегда, когда это проклятое чувство посещало его, король терял кого-то бесценного.

На лбу Ле выступила испарина. Дыхание стало совсем хриплым и неглубоким.

Он разорвал на ней платье, надеясь дать груди простор для вдоха, и пока сбрасывал куски ткани, молился всем богам и проклинал себя самыми страшными проклятиями — она вся была в белых полосках шрамов: на груди, на руках, живот, ноги, все было в них. Сжав зубы и найдя легкое покрывало, он укутал любимую и постарался влить в рот Ле немного воды, принесенной служанкой, глядевшей на него с ужасом, как на зверя.

Прибывший лекарь, трясясь под взглядом короля, констатировал лихорадку. Необходимое лекарство было только в его доме и под рык Вариана, пухлый пандарен выкатился из дома и чуть ли ни на своих двоих с перепугу побежал в сторону деревеньки.

А Вариан лег рядом с Ле, прижав к себе трясущееся в ознобе тело, слушая ее хриплое дыхание, молясь всем богам, каких знал и не знал, чтобы они не отняли ее теперь, когда она рядом. Разбужен он был толкотней у кровати. Ле задыхалась. Дыхание превратилось в хрип. Лекарь и Серг пытались разжать зубы и влить в рот жрицы лекарство, но оно струйкой стекало по подбородку, не желая попадать в горло.

— Если она не выпьет это, температура убьет ее, — печально пробубнил пандарен.

Король, подхватив на руки почти невесомое тело, усадил женщину к себе на колени. Он целовал любимое лицо, гладил, пытаясь расслабить сведенные мышцы. Она тонула в его огромных руках. Бледное лицо на фоне его загорелой кожи раздирало душу. В какой-то момент челюсти чуть расслабились и лекарю удалось влить в рот Лейны пару ложек отвара.

Она захрипела сильнее. Вариан осторожно, как ребенка, наклонил ее вперед, не давая подавиться, а потом уложил на кровать и снова лег рядом, согревая своим теплом.

Эта мука длилась почти три дня. Почти три дня Ле решала уйти ей или остаться. Он не отходил от нее, сам иногда впадая в дрему похожую на бред, где вместо снов была одна сплошная пустота.

Открыв глаза, первое, что увидела жрица, был потолок. Опять потолок! Когда-то все свое время она проводила в изучении трещинок и сучков на потолке, и сейчас состояние было чем-то сродни тому сну-бреду. Но отличия все-таки были. Например, голова поворачивалась, и воспользовавшись этой возможностью Лейна перекатилась на бок и… едва не охнула — рядом с ней, притулившись на самом краешке небольшой кровати, спал король.

Это был его голос, он просил, звал, принуждал всплыть из того омута, в котором она тонула последние дни!

Он постарел и устал, уголки губ опущены, точно его мучила боль, черты лица заострились. Ле нежно коснулась его хмуро сведенных бровей, прошлась, невесомо, как крыльями бабочки, пальцами по суровому мужественному подбородку.

Нашел все-таки… Интересно зачем? Явно не убить, раз лежит рядом.

Выскользнув из-под одеяла, жрица, покачиваясь, прошлась по комнате и вытащила из все еще не разобранных котомок, большую темно-зеленую рубашку. Кое-как одевшись, а руки слушались ее с трудом, Ле тихо вышла из комнаты.

Очень хотелось пить и даже есть немного, а это признак выздоровления.

На кухне ее приветствовал удивленный возглас Серга и радостное агуканье сына.

— О, девочка, зачем же ты встала?! Ты еще так слаба! — Серг оказался возле жрицы, подавая ей руку и помогая усесться на лавку возле стола у окна.

— Пить очень хотелось, — улыбнулась Ле, — а будить короля ради стакана воды как-то странно.

Серг лишь покачал головой.

— Маленькое мое сокровище, ты не сильно мучил Серга, пока мама болела? — протянула руки к малышу жрица. — Кстати, а сколько я… хм… болела?

— Три дня и еще три дня температура спадала.

— Боги! — Ле прижала ладонь к губам. — Ничего не помню!

— И не мудрено! — покачал головой Серг. — Ты себя чуть в могилу не загнала. Есть хочешь? Как раз готов бульон, тебе сейчас другого и не осилить.

Желудок Ле заворочался, жадно заурчав.

— Пожалуй, от кружечки не откажусь. И пить, пожалуйста!

Усевшись за стол и посадив на колени размахивающего ручонками Сильвера, поданного солдатом, она наблюдала, попивая воду, как Серг скупыми жестами наливает в кружку суп, солит его и подает на стол.

— Спасибо, — голос Ле звучал едва слышно. — Не знаю, чтобы со мной бы было без тебя, — она с благодарностью погладила солдата по руке, в которой тот держал, протянутую ей ложку.

Серг смутился.

— Давно король здесь?

— Это он нашел тебя и привез домой.

Видимо, из-за болезни и слабости Ле еще не могла в полной мере оценить все произошедшее. Кивнув, женщина осторожно отхлебнула горячий одурманивающий запахом бульон.

В этот раз Лейна услышала шаги короля.

Он быстро вошел в кухню. Взгляд его настороженно обшаривал помещение, пока не наткнулся на Ле, сидевшую с ребенком на коленях и уже почти пустой кружкой бульона. Увидев ее, лицо его чуть расслабилось.

Кивком отклонив предложение Серга о еде, Вариан сел напротив жрицы, напряженно наблюдая за женой. Все молчали, кроме словоохотливого малыша, ему-то жестокие взрослые игры были невдомек, а посему он радостно докладывал маме на своем забавном детском наречии о приключениях, при этом умудряясь размахивать где-то найденной деревянной лопаткой для блинов, как мечом.

— Ты не рановато встала, бледная, как мел, — король первым нарушил молчание.

Ле склонила голову к сыну, поцеловав в лобик, и покачала головой.

— Все хорошо.

Король вздохнул.

— Ты расскажешь мне о том, что случилось? — король хмуро посмотрел на Серга, и тот, повинуясь молчаливому приказу, тихо удалился, затворив дверь, но Вариан знал — солдат рядом, вернее хранителя он не встречал. — От твоего паладина толку мало, — он усмехнулся. — Даже если его пытать пришлось бы, вряд ли он сказал бы мне хоть что-то ценное.