Царство магии (ЛП) - Ли К. Н. - Страница 15

— Чудище, — взвыла она. — Как ты мог? У тебя нет сердца?

— Уже нет. Я хотел тебе подарить это, — сказал отец Мардук, регардцы ворвались в храм, он поднял меч и подмигнул ей. — Ты скоро будешь с ними. Дай только разобраться с этой помехой.

Она кипела, смотрела на него, а он отвернулся.

Он вошел в бой с мечом, резал броню и сталь пылающим клинком.

Регардцы боролись, но их тела начали усеивать красивый зеркальный пол.

Что-то разбилось в Амалии. Она смотрела на родителей и поняла, что на пол упало что-то стальное.

Она и отец Мардук посмотрели вниз.

Амалия коснулась горла, ее глаза расширились. Оно болело, но ошейника не было. Она подняла его и яростно посмотрела на отца Мардука.

Горло и сердце зудели. В груди словно что-то низко гудело. Она склонила голову, слушала и принимала.

Всю жизнь ей говорили, что магия грязная.

Злая.

Нельзя ее показывать.

Но она даже не смогла узнать… что она умеет.

Гул в груди дошел до рук, согревая их изнутри, кровь бежала быстрее. Отец Мардук замер в бою и смотрел на нее, вскинув брови.

Она опустила взгляд, ее платье пропало. Она вдохнула, бронзовая броня покрывала ее. Она коснулась меток на бронзе и золотом нагруднике, удивленно посмотрела на отца Мардука.

Уголки ее рта приподнялись в хитрой улыбке, она протянула руку в перчатке, повторяя за ним. Топор вылетел из ее ладони, и она схватила его за рукоять, ощущая вес, сжимая его. Она закрыла глаза, ощущая его. Топор стал ее, и она рассмеялась. Он засиял белым, серебряные нити искрились на лезвии.

Регардцы перестали сражаться и повернулись к ней.

Со смехом, смешанным с горем и удивлением, она направила топор на отца Мардука, сузив глаза.

— Это мой народ, Эйнар, — сообщила она. — Хочешь им вредить, пройди меня.

Он нервно рассмеялся, но попытался изобразить уверенность, глядя на нее. Он поднял меч на уровень плеча.

— Хорошо, дитя, — сказал он. — Начнем.

Она вскочила в воздух.

— Давай!

От звона стали храм содрогнулся, искры и огонь разлетелись и окружили их. Скрипя зубами, Амалия скользила топором по мечу Мардука. С силой Волка она зацепила его меч, вырвала из его руки и отбросила за свою голову.

— Плохой воин, да, Эйнар? — спросила Амалия, развернулась, пригнувшись, на скользком полу и сбила его с ног топором. Он вскочил, но броня утяжеляла его.

Она напала, топор прижался к его шее, она изо всех сил развернула его, и Мардук отлетел в статуи, круша их.

— Пока ты убивал мой народ, я тренировалась и готовилась к этому, — сказала она. — Я этого не понимала раньше, но теперь вижу.

Он встал, сорвал шлем с головы и сплюнул кровь.

— Ты ничего не видишь, дитя. Я уже выпустил зверей, и они придут. Только дождись.

Они бросились друг на друга, полные ярости, ее топор просил крови.

Его руны плясали вокруг головы, сияя, и она поняла, что они исцеляли его на ее глазах. Амалия подняла ладонь и позвала руны к себе.

Это было рискованно, но, к ее удивлению, одна пошла к ней. Килана.

Она посмотрела на духовную руну, не зная, как ею управлять. Она закричала, удар в живот заставил ее согнуться и отпрянуть. Она удержала топор и вскочила на ноги.

Отец Мардук зарычал, выпустил в ее грудь голубой огонь. Она охнула, напряглась, огонь попал по ней с треском. Она закрыла глаза, боясь худшего, но, когда открыла, голубой огонь впитался в ее броню, усилив ее.

— Невозможно, — он сглотнул.

Она посмотрела на него.

— Я уже поняла, что все возможно, — сказала она и бросилась с топором и колотящимся сердцем, адреналин пульсировал в теле.

Она сбила его с такой силой, что храм содрогнулся, потолок треснул, и большие камни падали вокруг них.

Один упал на его живот и придавил. Она уклонилась от остальных, быстро дыша. Весь Оазис и храм грозил развалиться. Она смотрела с земли, как регардцы и эльфы бегут к лестнице.

Она вскочила, посмотрела на отца Мардука. Пока мир рушился вокруг нее, она подошла к нему, с любопытством глядя.

— Я говорила тебе отпустить меня, — сказала она. — Я не хотела убивать. Но я должна защитить свой народ. Ты убил моих родителей. Украл мое детство. Мне придется наказать тебя за преступления.

— Ничего, — он кашлял кровью. Его красная улыбка сияла. — Я вернусь. Я, Зука и мои создания. Мы…

Она прервала его, вонзив топор в его шею, не дав ему запугать ее.

Она смотрела на него свысока, пока свет покидал его глаза, и прошептала:

— А я буду здесь. Буду ждать.

27

Килан летел к храму, Видар и Сасса были рядом с ним, другие — за ним. Они полетят с ним, будут с ним бороться и станут своими.

У храма он замедлился в небе, другие регардцы и темные эльфы стояли в свете восходящего солнца, склонив головы, словно в молитве.

Он опускался, разглядывая странное зрелище, понимая все больше происходящее.

Он приземлился, замер на миг, и Амалия пошла к нему в бронзовой броне. На ее голове была красная накидка, сияла корона с бриллиантами.

Она отклонила голову, стало видно дикие черные волосы с белой прядью. Она улыбалась.

Она опустила топор, дойдя до него, и коснулась его сердца.

— Душа моей души, — сказала она. — Плоть от плоти.

Он в смятении залепетал. Он пришел спасти ее.

«Где отец Мардук и остальные?» — спросил Килан через их связь.

Амалия смотрела на него, серебряные глаза не мигали.

— Боюсь, ты это пропустил, милый, — сказала она. Она подняла топор, и он увидел кровь. — Он тоже рад.

Килан рассмеялся. Он отошел на шаг и стал человеком, чтобы обнять ее. Он подхватил ее и закружил. Было приятно держать ее в реальности, в окружении их людей.

Победа.

Он замер и посмотрел на нее, а Амалия обвила руками его шею, поцеловала в губы, и он увидел их будущее.

Светлое будущее.