Гильдия - Голотвина Ольга - Страница 283

Сон Охотницы был чутким. Она вскинулась, разом сбросив дремоту, едва послышались приближающиеся шаги. Хотя напарники, между прочим, не топали, как боевые слоны.

– Ну, что узнали?.. – начала Нитха… и вдруг потеряла интерес к новостям. Потому что Дайру красивым взмахом развернул перед ней покрывало. Ничем не хуже, чем то, подаренное недавно Рахсан-дэром… жаль, что оно потерялось в день мятежа!

Но и это – просто чудо! Синее, с серебряным узором. И длинные, тяжелые синие кисти с серебряной нитью. И витой серебряный шнур, чтобы прихватить эту роскошь на талии. И в придачу (ах, Дайру, умница, обо всем позаботился!) пара мягких синих башмачков.

– Шаровары купить не удалось, – виновато сказал Дайру.

– И не надо! – Нитха поставила ножку на парапет и занялась завязками башмачка. – Покрывало закрывает почти всю одежды. А если сквозь кисти будут видны холщовые штаны… ну, люди поймут, что юная госпожа не дома, а в путешествии! Но ты, наверное, выложил за эту прелесть все наши деньги? Здесь такие дурные цены…

– Представь себе, нет! Торговец был рад-радешенек расстаться с этой вещью. Бернидийцы такое не носят, а богатые приезжие здесь одежду не покупают, привозят с собой. Но, конечно, пришлось поторговаться.

– Ты бы слышала это нытье! – фыркнул Нургидан.

– Нытье? – не поняла Нитха.

– Ну да! Я его как раз в лавке нашел. Торговец несчастным голосом заверял, что семеро его детей пойдут просить милостыню, если их глупый отец отдаст это королевское одеяние за такие позорные гроши. А Дайру совсем уже страдальчески отвечал, что хозяйка с него шкуру спустит до костей, если он выложит за эту линялую тряпку такие бешеные деньжищи.

– Торговаться так торговаться! – улыбнулась девушка, завязывая второй башмачок.

– Меч надо где-нибудь спрятать, – деловито сказал Дайру.

Охотница ахнула. Конечно, белобрысый прав: что за наррабанская барышня с оружием? И все-таки… как же это – без меча?..

Девушка справилась со смятением.

– А что вы узнали насчет боев?

– Они будут ближе к вечеру, – сообщил Нургидан. – Я ходил к фургонам взглянуть на собак. Ну и ничего особенного. Сожру и хвосты выплюну. И ленивые какие-то, спокойные…

Нитха и Дайру тревожно переглянулись. Когда их друг начинал хвастаться напропалую, это обычно грозило неприятностями.

– У нас в Наррабане говорят: «Хвалился шакал, что лучше всех поет», – негромко сказала Нитха.

– Это кто шакал? – оскорбился Нургидан.

Дайру перебил приятеля:

– А скажи-ка, воитель: что ты сделаешь, если поведут тебя в собачьем обличье к загону для боя, а тут вдруг подвалит какой-то незнакомец и выразит желание как следует тебя обнюхать?

– Чего-о? – не поверил своим ушам Нургидан.

– Обнюхать, – твердо повторил Дайру. – А может, и лизнуть шерсть.

– Да я… я… – Нургидан не находил слов. – Я этому придурку нос отхвачу! И пусть радуется, что не вместе с башкой!

Дайру тяжело вздохнул и обернулся к Нитхе:

– Сворачивай свое покрывало, принцесса, клади его в котомку. Незачем нам тут тратить время, идем к Воротам!

– Эй, а состязания? – всполошился Нургидан.

– А зачем? Чтоб ты малость поразвлекся? До награды нам, как до Ксуранга ползком. Ты же, вояка блохастый, даже не поинтересовался правилами боев!

– Правилами? – растерялся Нургидан. – Ну… там такой загон, обнесенный жердями. Туда заводят псов. А дальше – «всех убью, один останусь!»

– Молодец, – еще печальнее ответил Дайру. – А ты знаешь, что собаку, которая укусила человека, немедленно снимают с состязаний? Я тебе больше скажу: прогнать пинком могут даже пса, который просто лаял на людей. Так что если ты на кого-нибудь вызверишься…

– Что, и зарычать нельзя?

– Лучше не надо. Состязание судит сам Тагиор, ему и решать, было ли нарушение. А кто знает, что он за судья, строгий или нет…

– Да-да, уж лучше потерпи, – встряла Нитха.

– Ты говоришь, – гнул свое Дайру, – что собаки сплошь ленивые да спокойные? Просто их правильно учили. Плевать им на людей. Они свою работу знают.

– А этот… – осторожно спросил Нургидан. – Ну, который захочет обнюхивать и лизать… Ты это пошутил, да?

– Какие шутки! Зрители не просто глазеют на собачью драку, они делают ставки. Говорят, так целые состояния переходят из рук в руки. А где деньги, там и мошенники. Некоторые втирают в шерсть своей собаки пахучие вещества, чтоб чужой пес задохнулся и ослабил захват. И даже ядом мажут шкуру чтобы убрать с пути серьезного врага.

Нургидан онемел при мысли о том, до каких глубин подлости может докатиться человек.

– Поэтому, – продолжал Дайру, – в правилах сказано, что хозяин любого пса имеет право проверить шерсть чужой собаки на вид, запах и, если ему угодно, на вкус… Ну, этим правом пользуются редко, а вот мыть тебя перед боем будут два раза. В молоке и в воде. И хозяин пса-противника за этим лично приглядит.

– В молоке-то зачем? – Нургидану все меньше и меньше нравилась эта затея, но как отступить, если сам все придумал?

– Этого я еще не выяснил. Самому интересно… Порядок боев гибкий, определяет его сам Тагиор и часто меняет в последнюю минуту. Никто не бунтует, потому что это добавляет состязанию драматизма…

– Чего добавляет? – Нургидан был преисполнен подозрительности и скверных предчувствий.

– Интересу добавляет. Ставки делаются прямо перед схваткой, нет времени раздумывать… Кстати, принцесса, мы с тобой будем ставить на нашу зверюгу?

– Я вам поставлю!.. – взвился Нургидан. – Я вам так поставлю, что до старости не забудете! Да, вот еще… если кто-нибудь… когда-нибудь… хоть словечком посмеет насмехаться… все равно кто… то эта наррабанская змеюка у меня собственным языком подавится!

Для бойцовых псов отведена была самая широкая и ровная терраса на всем острове: на ней могла бы разместиться небольшая деревенька. Сейчас терраса кишела людьми всех наречий, которые толпились вокруг обнесенных досками небольших загонов. В загонах лениво лежали псы, принимая внимание толпы с привычным равнодушием знаменитостей.

На время юные Подгорные Охотники забыли о своем великом плане и почувствовали себя детишками в зверинце. Они шли от загона к загону, глазели на ухоженных, красивых животных (Нитха даже повизгивала от восторга).

Здесь были таари, которых еще щенками привозят из далекого Ксуранга (только кобелей и никогда – сук, чтобы порода в чистоте сохранилась лишь на родине). Мощные, брыластые, черные с рыжими подпалинами, они считались лучшими охранными псами.

Были тут и пастушьи собаки. Черные грайанские нуро – из тех, что с разбега бьют волка плечом и ломают ему хребет. Длинношерстые вехси, что пасут овец на отрогах Запредельных гор, сами похожие на баранов, но один на один убивающие снежного барса. Бело-рыжие тхорр из Наррабана – те, что умеют в прыжке повалить всадника с конем.

– Ты что, не видела таких у себя дома? – удивился Нургидан восхищению Нитхи. – Наррабанская же порода…

– Я скотину не пасла! – оскорбилась девочка. – У нас во дворце были кхасти, это наррабанская сторожевая. Они очень умные, им можно доверить маленького ребенка. Но если их разозлить… У меня был щенок кхасти, но его укусила змея…

– На прошлых боях победителем стал вот именно кхасти, – доброжелательно сказал стоящий рядом мужчина, судя по выговору – грайанец. – Но в этом году эту породу никто не привез.

Нитха взглядом и кивком поблагодарила незнакомца и спросила:

– А вот этот такой лохматый, огромный, серебристый – это кто?

– Унат. Это силуранская порода. Правда, он похож на медведя?

– Даже очень. Наверное, с таким на медведя и охотятся?

– Бывает. Но чаще на медведя ходят с верко. Они мельче, но шустрее и бесстрашнее. Сворой облепят медведя…

– А мой господин тоже привез на состязания пса? – наугад спросила Нитха и попала в точку.

– Ну да, я привез двух такки. Один из них обязательно станет победителем.

– Это еще поглядим! – ревниво вмешался Нургидан. – Вон сколько здесь пород… а этих такки я видел пару раз, мелковаты вроде…