Гильдия - Голотвина Ольга - Страница 285

Когда Дайру вернулся, ведя на несерьезном тонком поводке громадного серого зверя, ему пришлось иметь дело уже не с распорядителем боев, а с самим правителем острова Вайаниди, Главой Круга Семи Островов.

Тагиор, тощий старец в простом темном камзоле, по-молодому шустро крутился среди загонов. Сам проверил списки псов, выставленных на сегодняшние бои. Сам осмотрел собак. Сам убедился в том, что из дворца доставлено козье молоко, чтобы выкупать четвероногих бойцов. Сам побеседовал с их владельцами, разрешил несколько споров.

Саринаш ходил следом за своим господином и уговаривал поберечь здоровье и силы: ему еще вечером судить бои!

Услышав от Саринаша о «наррабанской пигалице» и ее звере, Тагиор пожелал лично осмотреть пса.

Ему понадобился лишь один взгляд, чтобы возмущенно воскликнуть:

– Но это же волк!

– Волк, – веско подтвердил стоящий за плечом господина распорядитель боев. – Самый что ни на есть волчина, хоть на шубу его пускай!

Высказывание Саринаша Нитха проигнорировала, а Тагиору учтиво ответила:

– Мой господин уже видел таких больших волков?

– Я и драконов не видел, ну и что? Говорят, в Чернолесье волки такие, что теленка могут на спине унести.

– А чтоб волк, будь он хоть трижды ручной, так спокойно вел себя в толпе?

Этим вопросом Нитха срезала старика, заставила его задуматься.

Тагиор бесстрашно присел на корточки рядом с серым чудовищем. Чудовище старательно постукивало хвостом по земле и всем своим видом показывало, что ему нет дела до галдящей вокруг человечьей оравы.

– Челюсти волчьи, – озадаченно бормотал Тагиор, – форма головы… Но повадки собачьи!.. Так юная госпожа утверждает, что тот силуранский властитель прилил волчью кровь к крови уната?

– Не утверждаю. Тот силуранец даже разговаривать не стал с нашими посланниками. Но его слуги проболтались про унатов.

– Вот как, вот как… – бормотал Тагиор, осматривая пса. – Может получиться и впрямь интересно… – Он нашел взглядом Саринаша. – Помоги мне встать.

Распорядитель боев подал руку своему господину, старик с кряхтением поднялся.

Нитха молча ожидала его решения.

– Что ж, – сказал наконец Тагиор. – Мне и самому любопытно взглянуть, как поведет себя в бою этот… этот зверь. Вот только сложно подобрать для него пару по весу.

Он обернулся к Саринашу:

– Помнишь того грайанца с Рудного Кряжа? Ну, которому мы обещали подумать, допустим ли к бою его полукровку?

– Помню, господин мой. Надсмотрщик из каменоломни, у которого метис уната и таари. По кличке Капкан. Да, по весу подойдет, но ведь собака явно порченая!

– Тем более. Поставим двух сомнительных псов в одну пару и поглядим, что получится… Не скажет ли юная госпожа, как зовут ее пса? Саринаш внесет кличку в список.

– Охотник, – быстро сказала Нитха.

А Дайру присел на корточки возле серого зверя и, сделав вид, что поправляет ошейник, шепнул в острое ухо:

– Слышал? Ты – сомнительный пес!

Ответом было тихое горловое ворчание и сверкнувшие под приподнявшейся верхней губой белые клыки.

Время перед боем прошло в хлопотах. Хозяева готовили псов к бою.

Когда Нитха и Дайру мыли своего бойца в принесенном с постоялого двора корыте, явился могучий грайанец с круглящимися, как валуны, мускулами и затянутым мутной пленкой левым глазом. Грайанец заявил, что его зовут Хашарат Бычья Голова из Семейства Аршумра. Именно ему принадлежит Капкан, непобедимый пес, который сегодня задушит, как зайца, вон того остроухого ублюдка, что мокнет в корыте. И он, Хашарат, имеет право приглядеть, чтобы все было по правилам и ублюдка ничем не намазали. У него-то самого все в порядке, можно хоть когда проверить – добро пожаловать на купание несравненного Капкана!..

Нитха раскраснелась, хотела ответить грубияну так, как он того заслуживал. Но Дайру шепнул ей: «Побереги силы для юнтивара». И положил руку на жесткий, пахнущий мокрой псиной загривок серого зверя. Шерсть шевельнулась под ладонью.

Сдержавшись, юная наррабанка сухо дозволила Хашарату присутствовать при подготовке пса к бою. И не поддавалась на хамство кривого грайанца, по косточкам разбиравшего «волчье отродье» и подробно рассказывавшего, как он натаскивал своего пса на беглых рабах. Нитха уже достаточно покрутилась среди любителей собачьих боев, чтобы понять: этот грубый скот понятия не имеет, как готовить бойцового пса к состязанию. И девушка тихонько усмехалась, вспоминая слова Тагиора о порченой собаке.

Что самое удивительное, и Охотник ни разу не огрызнулся на обнаглевшего надсмотрщика из каменоломни. Впрочем, Дайру догадался: Нургидан так терпелив потому, что боится сорвать поединок и упустить возможность отыграться за свое унижение на незнакомом, но уже ненавистном Капкане.

В горластой, возбужденной, азартной толпе зевак Нитхе не делали скидки ни на знатность, ни на молодость, ни на то, что она – красивая девушка. (Кстати, в толпе были и другие женщины. Они орали и толкались так же самозабвенно, как и мужчины.) И смотреть бы Нитхе на зрелище с одного из помостов, поставленных в задних рядах, не будь она хозяйкой пса, которому сегодня предстояло драться. Распорядитель боев пристроил девушку возле загона, и она наблюдала, как по огороженному жердями коридору в загон выводят первую пару: флегматичного, чуть ли не сонного таари и крупного, черного, с белой мордой пса (за спиной Нитхи какой-то знаток сказал, что это метис нуро).

– Буран и Удар! – объявили герольды.

Юнтивар начался без азарта. Владелец таари посочувствовал своему сопернику: мол, не углядел тот в свое время за мамашей этого несуразного кобеля, и теперь порода испорчена. А хозяин метиса поздравил противника с тем, что его пес сумел дойти до загона, не упав по пути, – в его-то возрасте!

Зеваки хохотом и криками подначивали и собак, и их владельцев. Но оба хозяина были людьми опытными, юнтивар давно стал для них приевшимся ритуалом.

Они деловито кивнули друг другу, коротко отдали команду.

Псы разом взрычали, оскалились, некоторое время мерились взглядами – и сцепились яростно и жестоко.

Но схватка оказалась такой же короткой, как и юнтивар. Старому таари удалось ухватить врага за шею. Хозяин метиса быстро крикнул, что сдается, и подбежавшие рабы разжали челюсти вошедшего в азарт таари деревянным инструментом наподобие клещей.

Хозяин метиса увел своего помятого пса, а толпа дружно орала хвалы победителю.

Герольды объявили имя победителя. Нитха глянула в сторону судейского помоста, где восседал Тагиор. Глава Круга переоделся и был похож на сверкающую куклу в своем парчовом наряде и массивных золотых украшениях.

– Таари – хороший пес, – сказал кто-то за спиной Нитхи, – но к следующим бернидийским боям будет слишком стар.

– Ничего, – отозвался другой голос, – он еще успеет взять пару призов на состязаниях помельче…

Следующей парой были бело-рыжие тхорры, их вели хозяева-наррабанцы.

– Нрах и Геши! – прогремели голоса герольдов.

«Лев и Лава», – перевела про себя девочка.

Оба хозяина вели юнтивар на родном языке, страстно и горячо, пороча чужого пса и его родню до третьего колена. По притихшей толпе шел говорок: те, кто знал наррабанский, переводили для остальных.

Нитха тоже обернулась и скороговоркой переводила слова, звучавшие в загоне. Девушка рада была отвести глаза от псов, ожидающих схватки. Собачьи бои совсем не понравились Нитхе.

И уж совсем не понравилось ей то, что последовало за юнтиваром. Собаки, вцепившись друг другу в бока, застыли, с тяжелым хрипом и рычанием выдыхая воздух. Кровь на всклокоченных шкурах, темные брызги на земле, челюсти псов, медленно подбирающиеся к горлу врага…

Нитхе было трудно дышать, в ушах стоял звон. Хотелось повернуться, уйти прочь, оставить позади и псов, давящихся своей ненавистью, и толпу, азартно делающую ставки.

Но сбежать нельзя, потому что сейчас в этот загон, пахнущий злобой и кровью, войдет Нургидан… Как же ненавидела сейчас себя девушка за легкомысленное веселье, с которым подхватила затею Дайру!