Гильдия - Голотвина Ольга - Страница 292

– Ну не я же! По всему ярусу переполох, дарнигар проснулся, велел…

Не договорив, Нургидан коротко ударил стражника по печени.

Бернидиец завопил, сложился от боли пополам.

Стражники не стояли, как пни на вырубке, а начали действовать быстро и решительно. Тот, что сидел на топчане, дернулся в сторону стойки с оружием. Второй вскочил из-за стола и замахнулся тяжелым табуретом.

Нургидан пригнулся. Табурет пролетел у него над головой и ударил в грудь тому, кто тянулся за мечом.

В короткое мгновение, когда стражник невольно скользнул взглядом за своим улетевшим мимо цели «оружием», Нургидан нырком метнулся к нему и врезал снизу вверх под подбородок, вложив в удар не только движение руки, но и силу распрямляющегося тела, силу стальной пружины.

Стражник птицей взвился прочь, спиной вперед рухнул на хлипкий деревянный стол, превратив его в груду обломков.

Тот стражник, что получил в грудь табуретом от своего приятеля, мгновение ошалело восстанавливал дыхание, а затем все же метнулся к стойке с оружием, даже почти успел выхватить меч – но Нургидан, подхватив второй табурет, с маху шарахнул шустрого противника по голове.

За спиной, на каменной лестнице, ведущей наверх, затопали сапоги четвертого стражника.

Нургидан, еще не выпустивший из рук боевой табурет, с разворота швырнул его на лестницу. Попал врагу по ногам. Тот не удержался на крутых ступеньках и кубарем покатился вниз, под ноги Нургидану. Волк-оборотень добавил ему по лицу, и стражник затих.

Юноша огляделся. Один сидит, прижав колени к животу, трое лежат и стонут. Все живы, вот и славно. Внизу шум и голоса, но в люк еще не лезет погоня…

Нургидан не мог видеть, что творится внизу, но угадал все точно. Первый же охранник, карабкающийся по железной лестнице, ухватился обеими руками за перекладину с наклеенными чешуйками. Двойная порция яда скрутила его мускулы, свела пальцы на перекладине так, что не оторвать. Бедняга не только сам повис на лестнице, но и преградил путь остальным. Снять неожиданное препятствие удалось не сразу.

А Нургидан тем временем мчался вверх по гранитным ступеням – в ветер, в ночь, на площадку маяка.

Там он обнаружил пятого противника. Правда, его и противником назвать было трудно.

Маячный огонь полыхал в металлической емкости с небольшими отверстиями для тяги. В ночи она походила на красноглазое чудовище. Над нею под углом склонились изогнутые металлические зеркала, принимая свет и отбрасывая его в море.

А возле чудовища, у приоткрытой дверки, застыла в нелепой позе темная невысокая фигура пятого стражника. Тот подкидывал в дверку уголь, из-за гула огня и воя ветра не слышал криков в башне. И теперь не сразу смог разогнуться, снизу вверх глядя на страшного гостя, возникшего из ночи.

Во мраке больше пользы от волчьих глаз, чем от человеческих, поэтому Нургидан еще на лестнице начал превращение. И теперь стражник в ужасе созерцал звериную морду на человеческих плечах, оскаленные клыки, зеленое сверкание волчьего взора…

Стражнику показалось, что его душа скользит в Бездну. Бездна знакомо пахла морем.

Но даже в эту жуткую минуту стражник (юнец, не старше самого Нургидана!) не забыл о том, что погасший маяк – страшная беда для идущих во тьме кораблей.

Мальчишка-бернидиец гордо выпрямился. Меча при нем не было, зато ладонь уже сжимала рукоять ножа, выхваченного из-за голенища.

– Уходи, демон! – Звонкий голос дрожал, но не срывался. – Я не дам тебе погасить огонь маяка! Он мореходов в ночи бережет!

Юноша знал, что он сейчас умрет. Но только после этого враг подойдет к огню. Не раньше.

Нургидан невольно приосанился при слове «демон» и с уважением глянул на неуступчивого парнишку, который встал с ножом против меча, не говоря уже о клыках.

Драться с ним Нургидан не собирался. Вот еще! Порывы ветра звали его к иному бою.

Площадка была обнесена каменной оградой – высотой примерно по локти Нургидану. А выше гуляла, как хотела, воздушная банда, швыряя в маяк клочья туч. И теперь ветер, хохоча, напомнил юному воину, что того ждет противник посерьезнее перепуганного мальчишки. Сам грозный Океан, седой убийца, открывает ему свои борцовские объятия.

Не обращая внимания на мальчишку, все еще беззаветно стоящего на страже огня, Нургидан глянул за ограждение, спокойно прикинул высоту.

Жаль, не выплыть с мечом, ко дну потянет. А ведь потом еще карабкаться на прибрежные скалы…

Руки с пробившимися когтями не сразу справились с пряжкой перевязи. Мелькнула озорная мысль – подозвать юнца-бернидийца: «Эй, парень, помоги расстегнуть…»

Может, и сапоги скинуть?.. Ну уж нет, топай потом босиком через складки Подгорного Мира! А вот меч придется утопить. Жаль, отличный меч… А если…

Мальчишка-бернидиец, сжимая рукоять ножа, распахнутыми глазами глядел на зверодемона, который, сделав шаг, швырнул ему под ноги меч и кожаную перевязь.

– Держи, герой! Дарю… – Слова с хрипом выходили из клыкастой пасти, и мальчишка не сразу понял, что они означают.

А Нургидан легко перемахнул ограду, очутившись на узком каменном выступе. Несколько мгновений без тени страха глядел вниз, где во тьме волны лизали скалу. Будь у оборотня человеческое лицо, он бы улыбался.

А затем ловкое, сильное тело гибко ушло в красивый полет – и его приняли сначала мрак, а потом волны.

– Что тут было? Да не молчи ты… как тебя? Гарпун, да? Говори: что тут стряслось?

Возле маячного огня народу – не протолкнешься.

Погоня, поднявшаяся в караулку на шум драки, обнаружила там полный разгром. Командир, держась за бок и шипя от боли, махнул рукой на лестницу, ведущую на верхнюю площадку: мол, туда ушел злоумышленник!

И теперь дарнигар Ралби, лично явившийся на маяк, потребовал объяснений у мальчишки с бледным потрясенным лицом, который сидел на корточках над мечом в кожаных ножнах с бронзовыми кольцами.

До сих пор он не произнес ни слова, хотя и пытался шевелить белыми губами. Не слушался голос, вот и все.

Но Правая Рука правителя – персона поважнее всяких демонов и чудищ. Одно потрясение излечило другое. Стражник поднялся на ноги и, глядя в лицо дарнигару, негромко, но связно доложил: он, Гарпун из Отребья, подбрасывал уголь в маячный огонь. Поднял глаза – и увидел, что его напарник куда-то делся, а рядом стоит демон с волчьей головой и когтистыми лапами. Он, Гарпун, не дал демону погасить огонь. За это демон назвал его героем и пожаловал мечом, вот этим самым. После чего звероподобная тварь перепрыгнула ограду и исчезла. Куда ушла, в небо или в море, – этого он, Гарпун, не видел…

Те, кто стоял у ограды, невольно глянули вниз, в черноту, откуда доносился шум прибоя.

Дарнигар задумчиво потер подбородок. Надо бы, конечно, дать парню в ухо, чтоб сказок не рассказывал. Но после непонятных ночных событий Ралби не хотел наделать глупостей.

Он хмуро обернулся к командиру караула:

– Что скажешь? Сколько Гарпун приврал, а сколько правды сказал? А то получается, что незваный гость вас четверых по стене размазал, а от мальчишки удрал, теряя оружие.

Тот ответил мрачно, но многословно (так выходило из него недавнее потрясение). Дескать, волчьей морды он у гостя не заметил, лицо как лицо, но от этих колдовских тварей можно ожидать всякого. Меч у пояса был точно, хотя демон его и не извлек из ножен. А вот в чем он уверен, так в том, что до появления чудища никакого меча на верхней площадке не было. Где его тут спрячешь, голый камень же! И совершенно точно, что, когда мальчишка Гарпун поднимался наверх, меча при нем не было, а была корзина с углем. Корзина небольшая, меч бы в нее не поместился…

– А оружие, похоже, не из дешевых, – негромко сказал Ралби. Он нагнулся, разглядывая загадочную вещь (но из осторожности не беря ее в руки). Меч лежал на камнях, наполовину выскользнув из ножен, и выглядел вполне солидно.

Реплика дарнигара вызвала у командира караула новый приступ словоизвержения. Да, конечно, откуда Гарпун, сын портовой шлюхи, раздобыл бы такой дорогой меч? Парень и в стражу-то попал лишь потому, что сотник увидел, как он лихо крутится в гуще уличной драки. А Гарпуном его прозвали, потому как дрался подобранным где-то обломком гарпуна. Откуда ж ему, Отребью, приличное оружие взять?!