Гильдия - Голотвина Ольга - Страница 295

Есть хотели все. Поэтому разговоры шли под дружное чавканье. Беседа съехала на другую тему: атаман принялся рассказывать о своих подвигах, начиная от бунта Айсура и его крысиной шайки. Шершень ухитрялся есть и разговаривать, не давясь ни словами, ни свининой. Все слушали увлеченно, даже почти не заметили, как появился Красавчик с ворохом одежды. Впрочем, он сообразил, что к чему, швырнул тряпки в угол, потеснил дружков на скамье и тоже потянулся за куском.

Рябой азартно дополнял рассказ Шершня, пока тот жевал, а горбун Вишух молча ел сам и кормил попугая кусочками лепешки.

Когда речь зашла о захвате Северной башни, атаман кивнул Рябому.

Тот просиял и многословно рассказал, как две пиратки разделались с десятниками и часовым, а затем впустили в башню головорезов. Морские разбойники даже не стали возиться со стражниками, которых хитрые девицы заперли в караулке. Просто подперли со своей стороны дверь крепким брусом. А потом заспорили. Одни говорили, что надо подняться наверх и шарахнуть из катапульты по таможенным кораблям. Другие возражали: мол, они с катапультами не ахти как управляются, еще накроют ядрами своих… Он, Рябой, послушал-послушал, да и смылся потихоньку, благо деньги уже получил вперед…

– А я свой кошелек утопил, – хмуро сообщил Вишух.

– Ты и сам булькнул бы вслед за кошельком, если бы не я! – ухмыльнулся Шершень и объяснил друзьям: – Этого любимчика судьбы волны прибили почти к берегу. А я вовремя сиганул за борт, когда из воды полезла эта ледяная демонская игрушка…

– Какая демонская игрушка? – возмутилась Лейтиса. – Ты про это еще не говорил!

Атаман поведал о морском сражении и о страшном ледяном копье.

– Ну, я-то живо махнул за борт. Плаваю хорошо, добрался до берега чуть дальше пристани. А на этого незадавшегося утопленника я бы и внимания не обратил: мало ли что после боя бултыхался на волнах! Но у него на горбу сидел попугай и орал как ошпаренный.

Вишух отломил еще кусочек лепешки и с нежностью поднес к изогнутому клюву. Он явно считал своим спасителем не Шершня.

– Взял я Вишуха на буксир, – продолжил атаман, – и дотащил до берега. Хотя пернатая тварь и норовила долбануть меня клювом.

– Сам дур-рак! – не стал возражать попугай.

– Уйми свою горластую курицу, – мирно попросил нищего разбойник, – не то я ей шею сверну… Потом мы воспользовались суматохой и ушли подальше – берегом Малой бухты, чтоб не нарваться на подходившие войска. Там встретили Рябого, он успел обойти бухту по другому берегу.

– Мне тоже не повезло, – жалобно перебил Шершня бывший сводник. – По пути какие-то бродяги отобрали кошелек…

Рябой врал. Кошелек он припрятал по дороге, а за недавними сообщниками увязался в надежде поживиться чем-нибудь еще.

Своднику никто не посочувствовал, а Шершень спросил своих приятелей:

– Ну, рассказывайте: что без меня успели сделать?

– Я до сумерек проторчал возле дома Лауруша, – доложил Недомерок. – Наш гаденыш, который Дайру, не возвращался. А когда темнеет, ворота в город закрываются. Раньше утра он в город не попадет.

– Надо, чтобы утром кто-то караулил у ворот, искал эту тварь в ошейнике, – кивнул атаман.

– Он нас всех зна-ает! – влез в беседу Красавчик.

– Вот тут Вишух и пригодится! – Шершень так хлопнул нищего по плечу, что тот покачнулся на скамье, а попугай от неожиданности пронзительно заорал. – Мы ему расскажем, кого ждать. Компания приметная. Не ошибется.

– А потом? – озадаченно спросил Недомерок. – Вот Фолиант толкует: мол, потасовку устраивать нельзя, силой его от дружков не утащишь. Надо измыслить хитрость.

– Так пускай твой Фолиант сам и… – начал было атаман, который не любил, когда его учили. Но Лейтиса перебила главаря:

– Я тоже кое-что узнала, вдруг да пригодится… Совсем недавно перехватила слугу, который шел с поручением от Лауруша. Его кличка Вертлявый, парнишки-то… Я налетела на него, да так, что ему показалось, будто он сам меня толкнул. Упала, плачу: мол, ногу подвернула…

Все заулыбались, узнав излюбленный прием уличных воровок.

– Дотащил Вертлявый меня, бедняжку, до трактира, чтоб я могла подкрепить силы вином. Я и его вином угостила. И так мы сдружились, что он махнул рукой на хозяйское поручение. Отбрешусь, говорит, будто меня стражники загребли, они сейчас много кого на улице хватают…

– И впрямь хватают, – кивнул Рябой.

– Разговорила я дурня. Хорошо так разговорила: журчал, как ручеек. Я ахала: какой, мол, он счастливый, что у самого Лауруша служит! Ну и пошел Вертлявый сплетничать…

– Короче! – вмешался атаман. – Говори, что узнала.

– Шенги и Лауруш тоже ввязались в драку в порту. Когда притащились домой, Шенги узнал, что его цыплята не вернулись из-за Грани, и начал сам изводиться и других изводить. Рвался их искать, но Лауруш отговорил. Мало ли, дескать, что их задержало, а если ты уйдешь на поиски, то испытание можешь считать проваленным… Тут я начала охать: мол, бедные детки! А может, говорю, они перед закрытием ворот вернулись в город, но не стали бродить по улицам: опасно же, караулы шастают! Может, говорю, заночевали у друзей или знакомых. Есть же у них хоть кто-то в Аргосмире!

– Ну? – подался вперед атаман, сообразив, куда клонит Лейтиса.

– Вертлявый сказал, что у ребятишек никого в городе нет. Только у одного парня, Дайру, имеются знакомые, но такие, что ему и даром не нужны.

– Ну? – еще нетерпеливее повторил Шершень.

– Дайру – невольник издагмирского торговца, которого зовут Бавидаг. Хозяин послал с мальчишкой в столицу письмо и какие-то устные поручения для своего компаньона по имени Тагимай. Парнишка все уже передал – и зачем ему туда еще ходить?

– Тагимай Большой Подарок с Ясеневой улицы? – вскинулся Рябой. – Знаю такого. Когда его жена была беременна и для постели негожа, я ему тайком девок водил.

– Даже так? – переспросил атаман. – Ну, тогда я знаю, как без драки увести нашего паренька от дружеской компании…

13

– О, нэни саи! И с этим сумасшедшим я хожу за Грань? Да знай я заранее, что задумала твоя умная голова, на последние деньги купила бы для тебя цепь!

Только теперь, очутившись в Подгорном Мире, Нитха позволила себе отвести душу.

Там, на Вайаниди, в гроте, когда Нургидан похвалялся своими похождениями и размахивал бронзовым футляром с добытой картой, Нитха молчала. Она сидела у входа в грот и тревожно глядела на крутой склон горы, на мелькание факельных огней. Ветер доносил оттуда возбужденные голоса и собачий лай. Погоня! Надо уходить скорее! О чем они думают, эти глупые, болтливые мальчишки?! Даже подводный переход не казался ей в те мгновения страшным…

А теперь, оказавшись под низким серым небом, Нитха ощутила себя в безопасности. Страшный Подгорный Мир, об ужасах которого ходили жуткие рассказы, стал за три года для девушки почти родным. А жуткие рассказы она и сама умела сплетать, мешая правду с выдумкой.

И теперь, расслабившись среди сквозного легкого леса, она яростно набросилась на Нургидана:

– По дворцу он носится! С маяка он прыгает! Ты соображаешь, сколько раз ты мог свернуть себе шею?!

– Но ведь не свернул! – Гнев напарницы явно развлекал Нургидана.

– Мартышка, уймись! – вмешался Дайру. – Нургидан все сделал правильно.

– Правильно?! Ах, траста гэрр! Такой идиотский план…

– А ты суди по результатам. У него все получилось. Он остался жив и вернулся к нам с ценным трофеем. А что пуговичника не достал, так его и вовсе во дворце не было.

– Точно! – приосанился Нургидан.

– Что пуговичника нет во дворце – это выяснил ты! – возмущенно уточнила Нитха. – Причем ни от кого при этом не удирал и ниоткуда не прыгал! А у него если что-то и получилось, то на чистом везении!

– Ну и что? Умный человек тем и отличается от дурака, что знает, до какого предела можно рассчитывать на удачу, а до какого – на самого себя. Нургидан, как видишь, этот предел угадал очень точно.