Снег как пепел - Рааш Сара - Страница 13

Между деревьями вновь мелькают людские фигуры. Их пятеро. Это разведчики Спринга. Один из них выходит из-за дерева. Он знает, что мы его видим, и склоняет голову набок. Его тело окутано вечерней темнотой, но мне так и чудятся растянутые в усмешке губы: «Хозяин возрадуется, что я вас нашел». Остальные разведчики появляются из-за деревьев вслед за ним и встают плечом к плечу, держа руки на поясах с оружием. Ждут, что мы начнем действовать. Один из них так резко дергает головой в сторону загона для лошадей, что я бы не заметила этого движения, если бы в ту же секунду моргнула. Они хотят взять наших скакунов и побыстрее вернуться в Спринг. Своих они, скорее всего, бросили несколько часов назад, чтобы незаметно подобраться к нам. Перед отъездом они попытаются убить кого-то из нас. Тогда Ангре останется лишь нанести заключительный удар — собственноручно прикончить Мэзера. Нельзя позволить им вернуться в Спринг.

Нам нужно оружие. Нужно предупредить наших. Нужно… Мэзер принимает решение раньше, хватает меня за руку и бросается в лагерь. Я кидаю последний взгляд через плечо. Пятеро солдат бегут к загону для лошадей. Это я виновата. Они пришли по моим следам. Я привела их сюда из Лайнии. Генерал прав — я и есть ребенок, которому не пристало сражаться на войне. Мэзер несется в лагерь, утягивая меня за собой, и что-то выбивается из-под его кожаного нагрудника. Половинка медальона. Она сверкает в свете заходящего солнца, мерцает и бледнеет в тенях. В ней запечатлена огромная, пламенная мощь, пусть сейчас и недоступная нам: душа Винтера.

Я вырываю руку из хватки Мэзера.

— Предупреди Генерала!

Мэзер тормозит, но я уже сворачиваю в сторону и ныряю в свою палатку. Он бежит дальше.

— Разведчики! — кричит он. — Разведчики! Пятеро!

На его крики с другого конца лагеря громко отзывается Генерал. У Финна тоже есть шакрам. Я нахожу его в чехле.

— Привет, мой новый шакрамчик, — бормочу я. — Пора Ироду дать понять, что слежка нам не по вкусу.

7

Все тело напрягается как витая пружина, когда я мчусь обратно к загону. Я еле различаю в темноте пять движущихся фигур, забрасывающих на наших лошадей седла и уздечки, переругивающихся и понукающих друг друга.

— Мира! — настигает меня искаженный страхом голос Генерала, и сердце пугливо подпрыгивает в груди.

Крохотная часть меня хочет спрятаться и переждать, пока не уберутся страшные взрослые. Генерал опережает, и я бегу по траве во всю прыть, дабы его обогнать. Остальные тоже рядом, чуть позади — Дендера, Финн, Грир, Мэзер и Хенн. Только Элисон с нами нет, единственного не бойца нашей группы.

Разведчики не мешкают при нашем приближении, не достают оружия и не пытаются нас остановить. Подстегнутые, они лишь быстрее запрыгивают на лошадей. Ближайший ко мне солдат Спринга ножом перерезает веревку, привязывающую лошадь к забору. Я резко торможу и пускаю новообретенный шакрам. Он с мягким посвистом вспарывает шею солдата и возвращается в мою ладонь. Противник заваливается назад, и нож выскальзывает из его рук. Он падает на землю и замирает, разинув рот и уставившись безжизненным взглядом в звездное небо.

Я винтерианским смерчем перепрыгиваю через забор в загон. Убитый солдат мешком лежит у моих ног, и я, сама того не желая, смотрю на его лицо. Он молод. Конечно же молод. Не все солдаты покрыты морщинами и кровью убитых ими людей, и не все они сами готовы к смерти. Я сглатываю. «На войне нет места эмоциям» — еще одна фраза Генерала. Двое солдат разворачиваются, преграждая путь к своему товарищу, еще не успевшему сесть на лошадь. Их лица свирепы. Взглянув на убитого разведчика, они тянутся к мечам на перевязи. Но Генерал уже тут, и судьба солдат предрешена.

Генерал ударом ноги сносит изгородь и прыгает вперед с изогнутыми ножами в руках. Лезвия сверкают в ночи, изящные и смертоносные, а он сам выгибается подобно готовой к броску змее. Вооруженные солдаты даже не успевают повернуться к нему лицом, когда одному из них Генерал в прыжке вонзает ножи в шею и грудь. От удара солдат заваливается на стоящего рядом, и Генерал, не теряя ни секунды, выдергивает ножи из тела одного и перерезает горло другому. Оба мужчины падают, а Генерал разворачивается к разведчику, которого они пытались закрыть, — тот все еще возится с лошадью.

Солдат оборачивается к Генералу, его взгляд падает на трупы.

— Пожалуйста, — скулит он, хватается за лошадь, промахивается и валится на землю между двух убитых Генералом разведчиков. — Пожалуйста, умоляю вас…

— Где твое оружие? — нависает над ним Генерал.

От его голоса меня бросает в дрожь — похоже, вернулись ощущения от убийства солдата.

— Я не… — съеживается противник.

Генерал берет меч из руки лежащего рядом убитого и сует его рукоять в ладонь перепуганного и скулящего солдата. Тот медлит.

— Бери, — рычит Генерал.

Солдат берет меч. И только его пальцы сжимаются на рукояти, как Генерал вонзает в его грудь ножи. Он смотрит на меня мутными глазами, его рот открывается и закрывается — он силится сделать еще один вдох… всего один… Предсмертный стон, и он падает рядом со своими соратниками. В ночи умершие походят на спящих. Взошедшее утром солнце осветит траву, забрызганную кровью. В воздухе висит резкий металлический запах, от него жжет легкие. Нужен дождь, чтобы все это смыть.

Я замираю. Один, второй, третий, четвертый. Четверо. Но солдат было пять! Я осматриваю местность. Дендера с Мэзером занимаются седлами и сбруями, накинутыми солдатами Спринга на лошадей. Грир, Хенн и Финн обшаривают трупы и забирают оружие. Генерал, сидя на корточках, вытирает окровавленные ножи о рубашки убитых. А прямо за его спиной, за лошадью, которую пытался оседлать последний солдат, рядом с открытой оградой болтается веревка. Перерезанная. От ужаса у меня дрожат руки.

— Генерал, — выдыхаю я.

Он поднимает на меня глаза, убирая клинки в ножны. Я указываю на болтающуюся веревку и открытые ворота загона.

— Разведчиков было пять.

Генерал, развернувшись, смотрит на веревку, затем переводит взгляд вдаль — на крохотную точку на горизонте, последнего солдата, скачущего прочь в облаке пыли. Он так далеко, что его не достать никаким оружием. Он доложит Ангре, где мы находимся. Я понимаю, что за этим последует, и тревога затопляет грудь. Генерал поворачивается ко мне, его взгляд перепрыгивает с меня на Дендеру, потом на Финна, потом на остальных. Нет, не говорите этого, нет…

— Мы уходим. Немедленно. Берите только самое необходимое, — объявляет он, уже отвязывая лошадей. — Встречаемся через пять минут на северной стороне лагеря.

Его слова ранят.

— Мы бежим? — восклицаю я, убирая шакрам в чехол. — А нельзя просто…

Генерал подходит ко мне. Даже в темноте я вижу, что его глаза налиты кровью. Только так он и показывает свои чувства — взглядом.

— Я не буду рисковать. Не сейчас, когда мы наконец-то близки к своей цели. Иди собирайся и седлай лошадь.

Развернувшись, он широкими шагами идет к Мэзеру, хватает его за руку и говорит фразу, после которой лицо Мэзера становится таким же потрясенным и разгневанным, как мое. После Генерал спешит к остальным. Все послушно разбегаются по лагерю. Генерал ни на кого не смотрит, даже когда говорит. Его спокойный взгляд прикован к горизонту. Он подобен крепкой океанской скале, которая стойко выдерживает обрушивающиеся на нее волны. Пусть Ирод могучий и темный, но наш Генерал — могучий и светлый — столь же велик и обладает грозной силой, преумноженной жаждой мести. Как мы можем проиграть с ним во главе?

— Мира.

Я вздрагиваю. Я настолько ушла в свои мысли, наблюдая за Генералом, что не услышала, как подошел Мэзер. Он улыбается, но его улыбку перечеркивают капли пота на щеке и царящая вокруг паника.

— Ты опять позволила подкрасться к себе? — шутит он, пытаясь разрядить атмосферу.

— Должен же ты чувствовать, что хоть в чем-то хорош, — пожимаю я плечами. — Я тебе в этом помогаю.