Снег как пепел - Рааш Сара - Страница 58

Я отпускаю шакрам. Он летит, и я бегу за ним. Когда шакрам вскользь проходит по шее моего противника, я подскакиваю и ловлю его руками. Раненый, Ирод отступает назад, но я уже прыгаю к нему, подняв над головой оружие. Зрячий глаз его моргает, глядя на меня, с подбородка капают чернила. Мы падаем на пол, и мои колени врезаются ему в живот. Деревянная рукоять шакрама льнет к ладони, словно никогда ее и не покидала, когда я всаживаю лезвие в череп Ирода. Когда я вытаскиваю шакрам, по металлу стекает кровь. Затем снова опускаю, раскалывая кость.

Ты слаб, Ирод. Тебя как личности не существует. Ты — это то, что позволяет тебе делать Ангра. Лишь пешка, не заслуживающая жизни.

«Мира, остановись!» Ханна! Чьи-то ладони обхватывают мои руки, и от холода перехватывает дыхание.

— Мира!

Терон оттаскивает меня, и мы падаем. Он перебил цепь кинжалом Ирода и теперь, притянув меня к себе, обнимает, поглаживает по волосам, качает, как ребенка, и без конца шепчет мое имя, унося своим умиротворяющим голосом из всего этого ужаса. Он подобен потоку утреннего света, заливающему темную комнату после ночи нескончаемого бессмысленного кошмара.

Терон крепче сжимает меня, и я понимаю, что кричу, что мой голос сипит от сдавленных рыданий. Я роняю шакрам на пол и зарываюсь лицом в рубашку принца. Не думала, что это возможно, но он еще крепче обнимает меня, прижимая к себе и ограждая непроницаемой стеной от стоящего в воздухе запаха крови. Я убила Ирода.

— Мира, — снова повторяет Терон мое имя, словно только его и знает. — Мира.

Он покрывает поцелуями мой лоб и волосы, не давая оторваться от своей груди и увидеть изуродованный труп у наших ног. Ирод мертв. Его больше нет. Что-то на краю сознания, что-то неуловимое и тревожное, принуждает меня отстраниться от Терона. Я поднимаю на него взгляд и всматриваюсь в его темные глаза, синяки и царапины на лице, пятно крови на лбу. На его губах появляется легкая тень улыбки — он пытается утешить меня даже в таком страшном месте.

— У нас все будет хорошо, — говорит он.

У нас. Терон поднимает меня на ноги, поворачивая спиной к телу Ирода. Я вижу, как его взгляд падает на окровавленного мертвеца позади меня. Я даже не знаю, что сделала с Иродом. Не помню ничего, кроме ощущения липкого от крови шакрама в своей ладони. Вся моя одежда залита кровью — жалкая хлопчатобумажная рубашка и рваные штаны, которые я надела под доспехи на битву Битая. Кровь забрызгала лицо и волосы, но я не в силах заставить себя коснуться ее, чтобы стереть.

— Что дальше?

Я прикрываю глаза и делаю глубокий успокаивающий вздох. Жива. Я жива. И Ангра никогда больше не сможет причинить кому-либо боль при помощи Ирода. Когда Генерал убивал людей, я не видела в его глазах облегчения. Я видела то, что чувствую сейчас сама — усталость, грусть и понимание того, как крепки и нерасторжимы узы судьбы.

Я открываю глаза. Отошедший на шаг Терон осматривает комнату. Его внимание привлекает шкаф в углу, и он направляется к нему. Дверцы шкафа распахнуты, и свет из окна заливает наряды, обувь и оружие.

— А дальше, — отзывается Терон, — мы примкнем к армии моего отца и освободим твоих людей.

29

Времени на поиск подходящего вооружения или его кражу из оружейной Ангры нет, поэтому мы делим между собой то, что нашли в комнате Ирода, и я вытаскиваю из шкафа одежду. Терон прилаживает ножи к голеням, а я снимаю с себя промокшие от крови лохмотья и надеваю непомерно огромные рубашку и штаны. Рубашку я стягиваю черным кожаным жилетом, а штаны, чтобы не свалились, — широким ремнем. Вид у меня нелепый: мешковатая болтающаяся одежда и ноль защиты — с таким же успехом можно было бы выйти на бой нагишом. А мысль о том, что эти вещи принадлежали Ироду, вызывает такой же приступ тошноты, что и ощущение его засохшей на моей коже крови.

Когда шакрам оказывается на привычном месте — в чехле между лопаток, я впервые за все эти недели вздыхаю свободно. Словно только с ним я чувствую себя целой и невредимой. Вооруженная ножом и висящим на поясе мечом, я, насколько это возможно в настоящих условиях, готова к войне.

— Готова? — спрашивает Терон, держа в одной руке меч, в другой кинжал.

Я киваю. Он подходит к двери, рукой с кинжалом приоткрывает ее и осматривает коридор. Я решительно шагаю к нему, вперив взгляд в перекрещенные ножи на его спине. Только бы не видеть лежащее в центре комнаты тело.

Терон оглядывается на меня. Он тоже мой якорь. Тот, что держит меня, когда все остальное тащит вниз. Я снова киваю.

— Идем.

Коридор пуст. Ни солдат, ни бегущих напуганных слуг. Тут так тихо и безлюдно, будто мы уже победили и жители Спринга спасаются бегством. Терон крадется впереди с кинжалами наготове, я же достаю из-за спины шакрам. Чем дальше мы удаляемся от комнаты Ирода, тем сильнее нарастает суета. Между комнатами носятся группы мужчин в военной форме, снующие по коридорам слуги стараются не попадаться им на глаза. Мы с Тероном ныряем под настенные гобелены, прячемся за статуями и растениями, потихоньку выбираясь из глубин дворца.

Кажется, мы целую вечность передвигаемся по дворцу прятками-перебежками, пока не достигаем узкой служебной лестницы, ведущей на первый этаж. Мы спускаемся по ней и замираем за открытой дверью, прислушиваясь к звукам в коридоре. Терон перекладывает оружие в одну руку, а другой сжимает мою ладонь.

— Мы сейчас выйдем из дворца, — шепчет он. — С какой бы стороны ни появился отец, мы побежим в противоположном направлении. Там стены Эйбрила будут меньше всего охраняться, и мы сможем…

— …оставить Эйбрил, — заканчиваю я за него дрогнувшим голосом.

У Терона, глядящего на меня через плечо, вытягивается лицо, словно он знает, что я дальше скажу.

— Мы освободим твоих людей, обещаю. Но ты ничем не поможешь им, если погибнешь.

Покачав головой, я высвобождаю свою ладонь из его руки. Внимание Терона переключается на коридор, где в тронный зал мимо нас колонной проходят солдаты. После этого в коридоре снова воцаряются тишина и пустота, и принц поворачивается ко мне. Он смотрит с такой нежной пылкостью, будто в этот миг для него не существует ничего и никого, кроме меня.

— Я не хотел быть королем, — спешно говорит принц, и в его голосе слышится тоска. — Я хотел коротать часы в библиотеке, сочиняя стихи до захода солнца. Но ты… все это… винтерианцы… целое королевство исчезло в мгновение ока. Я представил, что почувствовал бы, случись такое с Корделлом, потеряй я что-то, являющееся огромной частью меня самого. Я хочу быть достойным своего королевства. Хочу быть достойным тебя.

Приятная прохлада охватывает меня, распространяясь по всему телу, когда Терон кладет ладонь на мой затылок, притягивает мое лицо к своему и застывает, осознав вдруг, что делает и как мы близки. Его пальцы обвивают мою шею, и я выжидающе смотрю ему в глаза, не в состоянии ни сдвинуться, ни вздохнуть, ни подумать о чем-либо, кроме его губ. Затем он опускает голову и целует меня.

Из горла вырывается стон, когда эмоции обрушиваются на меня, подобно снежному урагану: страх, что нас схватят люди Ангры; наслаждение, даримое губами Терона. Я давно уже ждала этого поцелуя и прикосновения. Всего на пару коротких мгновений мы позволяем выплеснуться нашему отчаянию и отдаться безумию взаимного влечения. Терон отрывается от меня, тяжело дыша.

— Иди к ним, но уцелей. Примории нужны такие люди, как ты.

Он выскакивает в пустой коридор и бежит к двум высоким входным дверям, в его руках блестят приготовленные для врагов кинжалы. Я следую за ним, но все еще не могу забыть ощущения от поцелуя.

Мы выскальзываем за двери, бегом спускаемся по великолепным обсидиановым ступеням и останавливаемся, когда ноги касаются лужайки, развернувшейся перед нами. Тут тоже никого нет, все солдаты либо защищают Ангру во дворце, либо воюют у главных ворот, откуда доносятся пушечные выстрелы. Сверкнув на прощание подбадривающей улыбкой, Терон бросается через лужайку, убегая по сочной траве все дальше и дальше в поисках укрытия в конце северного крыла дворца Ангры. Оттуда он подастся на север, в противоположную сторону от приближающейся армии отца.