Снег как пепел - Рааш Сара - Страница 62

Мэзер выдыхает и выпрямляется, расправив плечи под тяжестью всего, что на него свалилось. Его губы дрогнули в бледном подобии улыбки и так и застыли, выражая нечто среднее между счастьем и шоком.

— Я в вашем распоряжении, моя королева, — тихо произносит он и склоняет голову.

Я касаюсь ладонью его щеки прежде, чем осознаю, что делаю, и морщусь, почувствовав боль в плече. Как бы мне хотелось, чтобы нам с ним не было так больно. Руку сковывает холодом, и я пораженно распахиваю глаза. Я не взывала к магии, но она пробудилась, ожила, и холод стекает с моей ладони на щеку Мэзера. Я наполняю его той же силой, что и остальных винтерианцев, поддерживаю его.

Мэзер отступает, выскальзывая из-под моей ладони, и опускается на колени рядом с Генералом. Ликование людей за его спиной сменяется благоговейным трепетом, и все винтерианцы, один за другим, медленно встают на колени, склоняя передо мной светловолосые головы, перепачканные кровью и грязью. У меня перехватывает дыхание, и я не знаю, хочу ли, чтобы они остановились, или же нет. Они выглядят такими счастливыми, и я не смею лишать их этого счастья, хоть и сильно напугана.

Я замечаю у ворот Дендеру с Хенном — на коленях, обнимающихся столь крепко и нежно, что и меня охватывает пьянящее счастье. Грир с Финном опираются друг на друга, на левой ноге Финна кровавая рана. Коналл, Гарриган, Несса и даже Дебора — все счастливы, все здесь, все в безопасности. Позади всех, прислонившись к воротам, в окружении раненых в битве солдат, стоит Терон. Наши взгляды встречаются, и на его губах появляется легкая почтительная улыбка, эхом отражающая всеобщее благоговение. Он склоняет голову вместе с корделлианцами и отемнианцами.

Может быть, Ангра и в самом деле умер? Может быть, Распад рассеялся, забрав с собой и его? Как много этих «может быть». Как много лет нас мучили одни и те же вопросы: «Может быть, они придут? Может быть, спасут нас? Может быть, однажды мы увидим наше возрожденное королевство?» Наклонившись к Мэзеру и Генералу, я опускаю ладони на их плечи. Они смотрят на меня глазами, полными счастья. Я улыбаюсь.

— Пора домой.

Проходит две недели, во время которых мы заботимся о раненых и изможденных. Армия Отема уходит после завершения нашей миссии, но армия Корделла остается, и я не задаю вопроса почему. Терон всегда готов помочь с едой и другими припасами, и я беру все, что он дает, прежде чем Ноум успевает хоть что-то возразить. Винтерианцы видят сплоченный фронт, а не королеву, которая всего несколько недель назад понятия не имела, кто она, или короля, который всего несколько месяцев назад горел желанием не спасать их, а завладеть их землей. Я сделаю все, что угодно, чтобы так и продолжалось до тех пор, пока винтерианцы, все до одного, не исцелятся. И это исцеление наступает в тот миг, когда мы видим Дженьюри.

Столица Винтера располагается почти у самой границы Спринга, в нескольких часах езды от него. Яркие вишневые деревья и изумрудно-зеленая трава уступают место белоснежным полям, нетронутым снежным холмам и заледеневшим деревьям цвета слоновой кости. Это наш дом! Так и должно быть. Холод, заледеневшие леса, кругом все белое.

С возбуждением мы ждем встречи с Дженьюри. Чем дальше мы углубляемся в Винтер, тем сильнее теснит мою грудь. Я уже боюсь, что ожидание убьет меня прежде, чем мы доберемся. Винтерианцы первыми замечают смутные очертания столицы вдалеке. Я бросаюсь вперед, услышав взволнованные крики и видя, как они отрываются от корделлианской армии и быстрее идут вперед.

У городской стены раскинулись поселения, сама стена разбита и бугрится неровным краем выпавших камней. Целы несколько башен — они тянутся к небесам, словно всегда ждали нашего возвращения. Ты не уничтожил нас, Ангра, и мы возродимся.

Я несусь мимо винтерианцев, но резко осаживаю своего великолепного боевого коня, позаимствованного у корделлианской армии. Народ продолжает бежать, охваченный таким восторгом, что не замечает моей остановки. Конь нервно перебирает копытами на снегу, из-под которого пробивается бледная винтерианская трава.

Генерал останавливается рядом со мной, и мы выдыхаем в морозный воздух пар.

— Нужно будет все отстроить заново. И нам потребуется продовольствие из Корделла, — замечает он.

Холодный ветер пробирается под белую хлопчатобумажную рубашку, которую я взяла у Терона. Мы уже и так в неоплатном долгу перед ним и его отцом, поэтому при мысли о том, что нам нужно будет просить о большем, у меня сжимается сердце. Я знаю, что именно пожелает получить Ноум за дарованное: доступ в Кларинские горы для поиска источника магии. Может, поэтому он и не мешал Терону обеспечивать нас всем необходимым. Может, поэтому он и не вернулся пока в Корделл, и его армия сопровождает нас, охраняя как самый ценный капитал.

Что бы ни было тому причиной, мы нуждаемся в нем и в его помощи, и пока он не потребует с нас долг, я не буду об этом волноваться.

— Я знаю.

— Но им это пойдет на пользу. — Генерал сдвигается в седле, одной рукой расслабленно держа поводья. — Восстановление города, пока они сами исцеляются. Им это нужно.

Я киваю. Нам всем это нужно. Нужно что-то строить своими собственными руками, чувствуя вливающуюся в нас потихоньку жизнь. Делать что-то стоящее, правильное и прекрасное. Генерал смотрит на меня искоса, так что я не вижу выражения его лица.

— Ты точно такая же, как она.

— Ханна? — спрашиваю я, изучая его лицо.

Он кивает:

— Каждое мгновение своей жизни.

Он имеет в виду, что я справлюсь. Что я воссоздам королевство, сплочу наших людей и поведу их в лучшее будущее. Однако что бы нас в будущем ни ждало, Ангры в нем не избежать. Я сглатываю, закусываю нижнюю губу и вдыхаю морозно-холодный воздух. Нас так захватило счастливое освобождение и путешествие в Винтер, что мне не хочется лишать людей радости. Она такая хрупкая… Возможно, придет время, когда мое молчание принесет горькие плоды. Если мои подозрения верны и Ангра не умер, тогда он по-прежнему опасен и наша победа, за которую мы так долго боролись, всего лишь иллюзия настоящего покоя.

— Я думаю, что Ангра жив, — тихо говорю я, и мой голос звенит печалью в прохладном воздухе. — И его магия тоже. Все намного хуже, чем нам казалось. Гораздо хуже.

Генерал ничего не отвечает, и на мгновение мне кажется, что, возможно, мои слова унес ветер. Я смотрю на Генерала, но на его лице то же непонятное выражение, какое я видела, вернувшись из Лайнии с половинкой медальона. Смесь страха и решимости.

Я касаюсь медальона на своей груди. Он теперь целый и… лишенный силы, но прикосновения к нему странным образом успокаивают. Как когда-то лазурит.

Винтерианцы думают, что магия возвращена в медальон и теперь в безопасности. Они думают, что мое использование магии без накопителя, как сказал Мэзер, было счастливой случайностью. Им не приходит в голову, что магия может находиться сейчас где-то еще. Не только их, но и Корделла. И особенно — Ноума.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — отзывается Генерал. Его взгляд встречается с моим, и я вижу, как сильно он устал, как напуган. — В будущем мы потихоньку со всем разберемся.

Я киваю. Через толпу бегущих винтерианцев галопом проносятся всадники и, подъехав к нам, останавливаются. Терон с Ноумом трясутся от холода в своих седлах, их взгляды перебегают с Дженьюри на Генерала и на меня. Ноум и на холоде пытается сохранять достоинство, Терон же, обхватив себя руками, клацает зубами, вторя стучащим по земле копытам. Мэзер вклинивается на своем коне между мной и Тероном и разглядывает наших заледеневших гостей.

— Скажи мне, что у вас здесь найдется лавка с теплыми плащами, — говорит Терон, от дрожи неловко подергиваясь на лошади.

Мэзер хохочет. Давно я не слышала его чудного звонкого смеха. Он с каждым днем улыбается все шире и шире, освещая все вокруг своей ослепительной улыбкой.

— Бедняжка, — подначивает он Терона. — Не можешь вынести даже легкой прохлады?