Лед как пламя - Рааш Сара - Страница 25

Если Джулай — вечеринка, то дворец — ее сердце. Мы въезжаем в открытые ворота, и охраняющие их солдаты, расслабленно прислонившиеся к стене, бросают на нас равнодушные взгляды. Перед нами простирается дворцовый двор, широкий и пыльный, с конюшней по правую руку. Дворец представляет собой мешанину из зеленых виноградных лоз, несгибаемых шипастых растений и осыпающегося песчаника.

Кэридвен спрыгивает с лошади и передает ее конюху.

— Добро пожаловать в Пребенский дворец, — говорит она, махнув на него рукой. На ее лице отражаются те же эмоции, что испытывала я, впервые увидев Дженьюрианский дворец: печаль, удрученность и больше всего усталость. Она быстро подавляет эти чувства. — Я распоряжусь о том, чтобы вам приготовили комнаты.

— Король Симон захочет встретиться с ними как можно скорее, — возражает лейтенант.

Кэридвен внимательно оглядывает нас, а потом со злостью смотрит на лейтенанта.

— Мне бы не хотелось беспокоить братца на его пирушке политическими вопросами, — резко отвечает она и поворачивается к нам. — Знакомство может подождать до завтра. Я соберу вас в полдень.

Лейтенант заходится смехом — грубым и отрывистым, перекрывающим хор несмолкаемых криков и барабанную дробь. Оцепенев, я издаю мысленный стон. Почему я понимаю все только сейчас, когда слышу смех лейтенанта при слове «собрать»? Эти солдаты — саммерианские собиратели, работорговцы. И их повозки забиты людьми.

13

Мира

Внутренняя часть Пребенского дворца ничем не отличается от наружной — пыльная, ветхая и запущенная. Жара тут ощущается не так сильно — то ли к ночи понизилась температура, то ли песчаник удерживает прохладу. Коналл и Гарриган с такой досадой и раздражением сравнивают Пребенский дворец, доведенный до плачевного состояния своими же хозяевами, с нашим, разрушенным во время войны, что моя собственная злость немного утихает. Мысленно я уже готовлюсь к встрече с королем Саммера и думаю о том, с чего начать поиск ордена и ключей.

Большинство правителей любят в качестве демонстрации силы и мощи выставлять напоказ сокровища своего королевства, в особенности высокопоставленным гостям из других королевств. Ноум доказывает это своими нелепыми золотыми деревьями. Возможно, Симон проведет нас по самым древним и бережно хранимым местам, покажет нам здания, которые выдержали испытание временем и в которых таинственный орден мог припрятать свои реликвии. Мне нужно быть милой с королем Саммера, если я хочу попасть туда. Я же после всего увиденного уверена, что возненавижу его так же сильно, как ненавижу Ноума, если не сильнее. Эти мысли мешают мне морально подготовиться к встрече. И когда наступает утро, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не взять с собой шакрам. Облачаясь в легкое платье, я чувствую себя без оружия почти обнаженной. Но брать шакрам на политическую встречу… Даже я понимаю, что это плохая идея.

Моя комната уютна, чиста и нарядна, хотя ночью дворец показался мне настоящей развалиной. В костровой чаше весело потрескивает огонь, разожженный слугами, несмотря на солнечное утро. Кровать под балдахином застелена огненно-рыжими покрывалами. Вокруг расставлены резные столики и кресла: их ножки красиво завиваются или расходятся солнечными лучами.

Вскоре после того как я заканчиваю одеваться, в мою комнату заходит Дендера. Я ожидаю увидеть на ее лице гордость за правильно выбранный наряд, но она, завидя меня, останавливается и вздыхает.

— Герцогиня? — говорю я.

Ее глаза вспыхивают.

— Хенн, Коналл и Гарриган будут с тобой, но… — Замолчав, Дендера поворачивается к дорожному сундуку, который они с Нессой набили одеждой. Порывшись в нем, она достает белую рубашку и плотные черные штаны. Морщась, словно ей не по душе то, что она собирается сказать, Денера говорит: — Надень это. И возьми с собой хотя бы нож. Что-то маленькое, что можно спрятать.

Я с изумлением гляжу на нее.

— У меня сегодня день рождения?

— Что? Нет. Я… — со страдальческим стоном она кидает мне одежду. — Я не доверяю этому королевству.

— Уверена, что смогу тут где-нибудь отыскать шакрам, — усмехаюсь я.

— Нож, — повторяет Дендера и всплескивает руками. — Ладно. Ты все равно меня не слушаешь. Шакрам, нож, сабля… Может, просто наденешь доспехи?

Я смеюсь, и на ее губах появляется мягкая улыбка. Если бы можно было поймать это мгновение и спрятать в мой пустой медальон, то магия, сотворенная им, стала бы гораздо могущественнее силы магического источника.

Дендера помогает мне снять платье и уходит, давая время переодеться. Я замираю, положив ладонь на нож Хенна, оставленный Дендерой. Королева Винтера, вооруженная. Но если уж Дендера — само олицетворение приличий и добродетели — считает, что в данной ситуации мне лучше вооружиться…

Я хватаю клинок. Рукоять уютно устраивается в ладони, приятная тяжесть металла навевает воспоминания о гораздо более смертоносном оружии. Просовывая руки в рукава рубашки, я осознаю, что упустила возможность спросить у Дендеры, где мой шакрам. Однако если он остался в Винтере, то сейчас помочь мне ничем не может. Как бы там ни было, я впервые за несколько месяцев вооружена и одета как в прежние времена. Подходя к двери, я ощущаю, насколько легче мне дышится. В Саммере неожиданно стало не так уж и душно.

Дендера с Нессой без лишних уговоров соглашаются остаться в своей комнате. Я была бы рада их компании, но Коналл с Гарриганом и так напрягаются при мысли о том, что им придется охранять меня в этом королевстве. Если им еще придется присматривать за сестрой… Она будет в большей безопасности, находясь в комнате, а не расхаживая со мной по Джулаю. Дендера останется приглядывать за ней.

Я присоединяюсь в коридоре к Хенну, Коналлу и Гарригану. Несколько корделлианских солдат стоят неподалеку на страже помещения, в котором сложены ящики с драгоценными камнями. Дверь соседней с ним комнаты отворяется, и из нее выходит Терон. Прикрыв глаза, он потирает виски.

— Только не говори мне, что ты вчера отведал саммерианского вина, — обращаюсь я к нему.

Принц, поморщившись, поднимает на меня взгляд и выдавливает слабую улыбку.

— А в твоей комнате они бутылочку вина не оставили? — Его улыбка становится шире, и он проводит ладонью по лицу. — Мне просто плохо спалось. Разные мысли донимали.

«Какие мысли?» — хочется спросить мне, но я и так знаю ответ. О договоре. О встрече с Симоном. О поиске ключей. Те же самые мысли, какими забита и моя голова.

Моргнув, Терон оглядывает меня с ног до головы.

— Неплохо, — замечает он.

— Спасибо, — фыркаю я. — О таком комплименте мечтает каждая девушка.

Он качает головой и пожимает плечами. Какофония звуков, встретившая нас вчера вечером, стихла, в коридорах не слышно ни музыки, ни смеха, ни барабанной дроби. Тишина непривычна и неуютна.

— Я предполагал, — наконец отвечает Терон, — что в этом королевстве нам многое может показаться… ненормальным. Носить здесь платья — не лучшая идея.

В бледных глазах Хенна отражаются отблески горящего в чаше огня.

— Принц хочет сказать, что в Саммере уважают личное пространство других людей так же, как его уважал генерал Ирод Монтего.

Вздрогнув, я потрясенно смотрю на Хенна, небрежно привалившегося к стене, словно он ничего важного сейчас не сказал. Он просто прямо и открыто озвучил положение дел, но меня потряхивает при упоминании имени генерала из войска Ангры.

Терон кивает на комнату, которую охраняют его солдаты.

— И лучше не разъезжать по королевству с нашим добром. Если только ты не видишь в Саммере достойного союзника Винтера.

— А что насчет другой причины нашего здесь присутствия? — наклоняюсь я к нему.

Он не успевает ответить, так как в конце коридора появляется Кэридвен в одеянии, разительно отличающемся от того, в котором мы встретили ее вчера. Я чуть не принимаю ее за одну из придворных дам Саммера. Оранжевая ткань окутывает ее ноги, поднимается вверх, обхватывая торс, и завязывается на шее. Затянутый поверх ткани кожаный корсет сочетается с сандалиями, шнуровка которых доходит до самых колен.