Лед как пламя - Рааш Сара - Страница 29

Симон на этот раз одет и восседает на помосте, установленном в центре зала. Над помостом раскинут огромный оранжевый балдахин, в пульсации огней вспыхивают лучи солнца, вышитые золотой нитью. Симон возлежит с якимианкой, которую я видела утром. Заметив нас, она быстро шепчет ему что-то на ухо. Симон мгновенно переводит взгляд к подножию помоста и расплывается в улыбке.

— Королева Винтера! — вскакивает он, не удосуживаясь поприветствовать Терона.

Почему король Сезонов так беззастенчиво пренебрегает принцем Гармонии?

Корделл не торгует с Саммером, а значит, бесполезен для Симона. И король явно не стремится наладить с ним связи, потому как, спустившись с помоста, практически отталкивает Терона, чтобы обнять меня рукой за плечи.

— Мира! Могу я звать тебя по имени? — Симон хватает с подноса мимо проходящего слуги бокал и сует его мне.

Я принимаю бокал, только чтобы король не облил меня и не уронил его, разжав пальцы.

— Попробуй… не пожалеешь. Красное вино десятилетней выдержки. Восхитительное.

Он тянет меня вперед, пытаясь затащить под балдахин на помосте, но я упираюсь и, размякнув от жары, спотыкаюсь. «Не глупи», — эхом отдается в памяти голос Кэридвен.

— Благодарю, — выдавливаю я и высвобождаюсь из его хватки, прежде чем мы соприкоснемся с ним кожей. Его воспоминания я предпочту никогда в жизни не видеть. — Но принц Терон куда больший ценитель вина.

Он удивленно моргает, когда я впихиваю ему в руку бокал.

— Да, — соглашается он и обращается к Симону: — Я обожаю вино.

— Неужели? — улыбается Симон. — Ах да, Корделл ведь делает неплохой эль. — Он задумчиво щурится, снова повернувшись ко мне. Потом радостно щелкает пальцами, будто его осенила прекрасная идея. — Я знаю, чем соблазнить тебя, королева Винтера!

Я еле сдерживаюсь, чтобы не скривиться. Симон разворачивает меня и указывает на дальнюю стену.

— Еда! Столы, полные изысканных лакомств Саммера. Даже не говори мне, что не любишь поесть.

Его невинное предложение вызывает у меня улыбку, и Симон восторженно хлопает в ладоши, радуясь тому, что нашел то, чем меня можно «соблазнить».

— Идем, идем!

Взяв меня под руку, он направляется к столикам, даже не оглядываясь назад. Терону со своей охраной приходится следовать за нами. Он покусывает губы, сдерживаясь, чтобы не возмутиться из-за вопиющего пренебрежения саммерианского короля.

Столики с едой расставлены между двумя колоннами, задрапированными блестящей желтой тканью. За ними, у самой стены, потрескивает в чашах пламя. Его огненные языки вытягиваются на приличную высоту: полагаю, все это скорее часть декора, чем необходимость. Вокруг столов снуют слуги, наполняющие блюда и развлекающие гостей. Чуть в стороне факиры танцуют, выдувая изо рта трепещущее пламя и рисуя в воздухе красивые узоры огненными шарами на концах цепей. Слугам приходится подныривать под эти цепи и уворачиваться.

Симон с улыбкой любуется огненным шоу.

— Красота, правда? О, попробуй вот это — тушеный сладкий картофель с арахисом. И это! — указывает он на хлебную пиалу, заполненную комкообразной золотистой жижей. — Вкус этого блюда — само блаженство! — Симон машет рукой танцовщице: — Покажем нашим гостям истинное саммерианское празднование?

Лицо танцовщицы освещается яркой улыбкой. Она кивает и отходит к музыкантам, отбивающим на барабанах ровный однообразный ритм. Поняв, что от них требуется, они резко ускоряют темп — быстрые удары палочек извлекают из тамбуринов мелодию, которая пульсацией отдается в моем теле.

Факиры начинают танцевать — в одном ритме выдувают пламя и крутят цепями с огненными шарами на концах. Пламя, жар от него, притоптывание ногами, вращение бедрами, головокружительные узоры пламени и энергия танца гипнотизируют всех вокруг меня. Симона, его придворных, корделлианских солдат, даже моих собственных охранников и Терона, которые взирают на представление больше с благоговением, нежели со страстью саммерианцев. Сами танцоры — исключительно саммерианцы — улыбаются и смеются, поглощенные действом. Рабы не участвуют в представлении, но восторженно любуются им.

Наблюдая за танцорами, я замечаю, как то тут, то там дает трещину аура счастья. Одна из танцовщиц оступается и припадает к земле с болезненной гримасой на лице, неловко подвернув ногу. Однако улыбка возвращается на ее лицо, а тело продолжает двигаться в танце, будто ничего не случилось. По лицу другого танцора рекой течет пот, от рваного дыхания ходуном ходит грудь, но и он улыбается, сжав зубы и превозмогая себя.

Наслаждение, везде наслаждение… в конце концов, на нем Саммер и стоит. Но сколько этих улыбок сидящий рядом со мной Симон вызывает с помощью магии? Он радостно и одобрительно кричит, поедая нарезку из свинины и глядя на то, как его люди танцуют, преодолевая усталость и боль.

Я сжимаю руки в кулаки. Мое внимание привлекает дверь, завешенная нитями бус. Точнее, возникшая возле нее Кэридвен. Все остальные увлечены представлением. На меня никто не смотрит. Это мой шанс улизнуть. Меня пронзает такое сильное и неодолимое желание урвать кусочек свободы, что я хватаюсь за предоставленную возможность и действую прежде, чем успеваю все осознать. Глаза застилает цель: избавить Винтер от власти Корделла и найти ключ или орден раньше Терона. А Кэридвен — первый человек в Саммере, которому я, возможно, смогу доверять. Принцесса что-то говорит рабу, стоящему за ее спиной. Они вместе ныряют в арку.

Я бросаю взгляд на танцоров, которые по-прежнему двигаются в быстром ритме и, кажется, не собираются останавливаться. Зрители все еще зачарованы представлением. Я плавно делаю шаг назад и вливаюсь в толпу. Никто не замечает моего исчезновения. Меня переполняет ощущение, которого я не испытывала уже несколько месяцев: азарт перед какой-нибудь проделкой или миссией. Ощущение, что я могу быть полезна Винтеру.

Я проскальзываю через нити бус, закрывающие арку. Шум праздника затихает — темный коридор поглощает звуки. На стенах мерцают свечи, двери в другие комнаты приотворены, но я смотрю в дальний конец коридора — на торопливо удаляющуюся Кэридвен и ее спутника.

Я спешу вперед, уворачиваюсь от рабов, снующих тут и там с подносами. Кэридвен вместе с рабом заходит в комнату справа. Последовав за ними, я понимаю, что это не комната, а выход на улицу.

Запах сена, конского навоза и дыма от костра густо пропитал воздух конюшенного двора. Тишину нарушают случайные взрывы смеха и одобрительные или недовольные возгласы конюхов. Они напряженно склонились над столом с игральными костями и время от времени передают друг другу бутылку вина. Факелы освещают хозяйственные постройки вокруг дворца. Кэридвен не видно, но краем глаза я выхватываю мелькнувшую на крыше амбара оранжевую ткань и рыжие волосы. Она спрыгнула… за стену?

Куда собралась принцесса? Она без лишних вопросов могла бы выйти через парадные ворота. Мира-солдат без промедления бы последовала за ней. Но Мира-королева должна вернуться на праздник в надежде на то, что никто не заметил ее отсутствия. Она должна наладить отношения между Саммером и Винтером. Однако единственный саммерианский союзник, который мне нужен, находится где-то за пределами двора.

Приглушенная дробь барабанов говорит мне, что представление еще не окончено. К стене амбара придвинуты несколько ящиков, так что забраться наверх мне удается без труда. Я залезаю на крышу и делаю шаг вперед, чтобы получше разглядеть внешнюю стену. Может, Кэридвен вернется?

Меня покачивает от слабости и дурноты, жара иссушает тело с каждой выступившей на коже капелькой пота.

— Эй, винтерианка.

Я резко разворачиваюсь. Внизу стоят двое мужчин с грязными лицами и спутанными рыжими волосами. Один из них неприятно посмеивается.

— Твоя королева послала тебя шпионить за нами?

Остальные конюхи толпятся возле ящика, пристроенного вместо стола для игры в кости, попивают вино из стеклянных бутылок и наблюдают за нами. Меня обуревают два противоречивых чувства: беспокойство оттого, что я позволила им подкрасться к себе, и облегчение оттого, что они не поняли, кто я такая. Да и как можно было это понять? С чего бы это королеве Винтера лазить по амбарам в одиночестве посреди ночи. Разумеется, королева бы подобного не вытворила.