Лед как пламя - Рааш Сара - Страница 50

Очнувшись, я чувствую себя несчастной, одинокой и покинутой.

Я резко сажусь, задевая балдахин кровати.

— Моя королева?

Несса держит мою ладонь в своих руках, ключ лежит на одеяле рядом. Мои пальцы скрючены. Видимо, Нессе пришлось насильно разгибать их, чтобы достать ключ. Я судорожно вздыхаю. Легкие горят, словно я надолго задерживала дыхание. Я выдергиваю ладонь из рук Нессы и соскакиваю с постели. Мой взгляд прикован к ключу, меня трясет с ног до головы.

— Что случилось? — спрашиваю я, уже зная ответ.

Я чувствую заполняющее меня новое знание, им пропитана каждая частичка моего тела.

Несса поднимается.

— Хенн сказал, что ты упала в обморок в библиотеке. Дендера позвала врача, но он заверил нас, что ты в порядке. Но ты была так неподвижна! С тобой что-то происходило. Что-то неестественное. Потом они ушли, а я осталась присмотреть за тобой и увидела, что у тебя ладонь сжата в кулак. Дело было в ключе. Он на тебя как-то влиял. Как? Должно быть, все это связано с магическим источником…

— Несса, — поспешно обрываю ее я.

Ханна планировала и мою смерть, но по какой-то причине не смогла осуществить задуманное. Если я хоть что-то расскажу Нессе, то лишь испугаю ее. Я не переживу, если она сломается…

— Я не могу тебе рассказать…

— Почему? — Она обходит кровать, чтобы подойти ко мне. Ее щеки горят.

— Потому что это не твоя битва.

Ее взгляд ожесточается.

— Лгунья.

Я замираю. Несса, моя нежная Несса злится на меня.

— Я знаю, ты что-то скрываешь, — продолжает она. — Знала с самого нашего возвращения в Винтер. В то время как все были счастливы, ты была несчастна. Мы выиграли войну, но у тебя был такой же испуганный вид, как и в рабочем лагере Спринга. Ты словно ждала, что вот-вот произойдет ужасное. Все дело в магическом источнике? Что-то заставляет тебя нервничать и переживать. Ноум? Корделл?

Я лишь качаю головой — то ли в ответ, то ли потому что не могу и не буду признаваться.

— Перестань таить это от меня! Я выросла в страданиях. Не знаю, почему все считают меня слабой и хрупкой. Я способна выдержать правду!

Распахивается дверь, ведущая в смежную комнату. Дендера, Хенн, Коналл и Гарриган вбегают к нам и застывают.

— Но ты не должна! — отвечаю я ей. — У тебя должна быть другая жизнь. И я сделаю ее лучше.

— Ты не обязана это делать!

— Я королева! И это моя обязанность.

— Это не так! — Несса тычет в меня пальцем. — Твоя обязанность — позаботиться о том, чтобы у нас были пища и кров. В твои обязанности не входит сделать нас всех счастливыми. Я заслуживаю знать, что происходит. Ты не единственная, кто любит Винтер и хочет его защитить.

— Но я накопитель Винтера, Несса. — Мой голос надламывается. — Я единственная, кто может…

— Хватит! — Несса обводит рукой всех собравшихся в комнате. — Ты не одна. Винтер в такой же степени мое королевство, как и твое. Это и моя война!

«Это и моя война, Генерал! Вы должны позволить мне сражаться. Я могу помочь, знаю, что могу!» Я слышу свой собственный голос и моргаю. Десятки раз я говорила Генералу те же самые слова.

Я зажимаю рот руками, оцепеневшая и потрясенная до глубины души. Дендера с Хенном осознают это вместе со мной, и беспокойство на их лицах сменяется печалью, вызванной всей тяжестью правды.

Я поступала с Нессой так, как много лет поступал со мной Генерал. Он пытался самостоятельно выполнять самые безумные миссии. Он всегда был одиноким, жестким и привлекал нас к опасным заданиям, только если другого выбора не оставалось. Он нес на своих плечах всю тяжесть наших поражений, чтобы мы могли пережить болезненную и сокрушительную правду о том, во что превратились наши жизни. Я ненавидела его за это. Как и остальные. Я видела, как Дендера обменивалась взглядами с Элисон, как огрызался на Генерала Финн. Я знала, что в какой-то степени все испытывали то же остервенелое желание встряхнуть Генерала, чтобы он наконец понял: наша жизнь и так находится в постоянной опасности. И его нежелание принять нашу помощь, наоборот, лишь усугубляет положение.

Сейчас я так же пытаюсь насильно заставить Нессу жить другой жизнью.

Странный звук вырывается у меня из горла. Дендера вопросительно смотрит на меня. Я зажимаю рот руками, но не могу удержаться. Я истерически смеюсь и сгибаюсь, не в силах дышать. Какой абсурд! Я стала Генералом! Все в комнате таращатся на меня, отчего я еще сильнее захожусь хохотом. Румянец, вызванный яростью, почти сошел с лица Нессы.

— Мира?

Я опускаю руки, смех стихает, сердце в груди дрожит и трепещет.

— Ты назвала меня Мирой.

Вздохнув, она ослепляет меня улыбкой, которая омывает мою душу приятной прохладой.

— Ты всегда была Мирой, — говорит она так, словно это самая обычная вещь на земле.

Я мотаю головой. Дендера присоединяется к нам, тоже вставая рядом на колени.

— Я пыталась не быть ею. — Слова вырываются прежде, чем я успеваю их обдумать.

Дендера берет меня за руку.

— Почему?

— Потому что я достала половинку медальона, но привела разведчиков Ангры прямо к нам в лагерь. Потому что противилась замужеству с принцем Корделла, хотя оно бы решило множество наших проблем. Потому что вломилась в кабинет Ноума, рискуя разрушить наш союз. Потому что даже в лагере Эйбрила, обрушив строительные леса, я могла погубить винтерианцев. Все мои поступки были порывистыми и рискованными. И я всем причиняла боль. — По щекам текут обжигающие слезы. — Я была королевой каждую секунду своей жизни! И я могла помочь всем, но не сделала этого. Я была такой эгоистичной. Я могла сделать больше, я могла…

Спасти всех.

Все в Винтере были бы спасены, если бы Ханна позволила убить нас обеих. Но она не смогла. Я такая же, как она. Слабая, напуганная, выбивающаяся из сил. Но этого недостаточно. Поэтому я и пыталась стать кем-то другим.

Дендера останавливает поток моих слов, касаясь ладонью моей щеки.

— Послушай меня, Мира Динам. Да, ты совершала ошибки, но я вижу, как в последние месяцы ты мучаешь себя, стараясь вжиться в новую роль. Я поняла, что это самая большая твоя ошибка. Самая большая наша ошибка. Мы все боимся, Мира, но посмотри на меня. Ты спасла нас. Ты — прекрасная необузданная девушка — спасла нас. Поэтому стань снова собой, и это будет именно то, что нам нужно.

«Ты спасла нас».

Ее слова окутывают меня, соблазнительные и манящие. Я никогда не думала об этом. Никогда не позволяла себе вспоминать то хорошее, что я сделала.

Я вздыхаю, позволяя себе ощутить это чувство.

Дендера встает и отходит к стоящему у стены дорожному сундуку. Он набит бесчисленными рулонами ткани и недошитыми вещами. Дендера роется в сундуке. Когда она вытаскивает руку наружу, я, потрясенно охнув, вскакиваю на ноги.

В ее руке шакрам: мой обожаемый металлический диск, отполированный и блестящий, с вытертой до гладкости рукоятью посередине.

— Моя королева, — с поклоном протягивает мне его Дендера.

Я обхватываю пальцами рукоять, шакрам привычно устраивается в ладони. На меня снисходит такой покой, что каждый мускул в теле расслабляется. Я никогда не должна была его отдавать. Вот она — настоящая я. Рассудительная и осторожная королева, которой я заставляю себя быть, и необузданная вспыльчивая девчонка, которая чуть не погубила свое королевство, а потом сама же и спасла.

Королева-воин.

Я устала сражаться с собой. У меня слишком много врагов, слишком много препятствий, чтобы тратить энергию еще и на это. У меня слишком мало друзей, чтобы отдалять от себя самых близких людей. Нужно начинать доверять им. А если они сломаются… мы их просто заново соберем.

Я поворачиваюсь к Нессе.

— Хорошо. Я вам все объясню. Но сначала… — я выдыхаю. — Есть еще один человек, который хочет услышать правду.

25

Мэзер

Стычка с корделлианскими солдатами, должно быть, переполнила чашу терпения Уильяма. Теперь Мэзер был просто завален поручениями. Уильям передавал ему задания через других: то Финн посылал его шкурить доски, то Грир отправлял мыть посуду. Самого Уильяма Мэзер не видел, и чем дольше не видел, тем злее становился.