Осколки Солнца (СИ) - Сотер Таис - Страница 78

Патрик хотел положить руку мне на колено, но перехватив взгляд, передумал.

— Это всё осложняет. Но я верю, что мы справимся, Клэр. Я крупно облажался, но это первый и последний раз.

В одном Патрик был прав — до этого ко мне его любовницы в дом не заявлялись. И может быть, у него и не было постоянной пассии, пока мы жили в Лондоне. А в остальном. Что ж, я ведь сознательно никогда не задавалась вопрос, как Патрик проводит свободное время на гастролях. Не хотела разочаровываться, а может, на самом деле думала, что в нашем браке всё в порядке, и у него нет причин прыгать по чужим постелям.

— Патрик, ты бы меня простил, если бы я сказала, что беременна от другого мужчины? — Муж дёрнулся, и я с каким-то мазохистским удовольствием продолжила: — В лучшем случае, попрекал бы всю жизнь. Но вероятнее, просто выгнал и ненавидел бы всей душой.

Супруг мудро не стал со мной спорить.

— Я готов вынести любое наказание, только не уходи. Мы разберемся со всем, нужно только время.

— Я не хочу разбираться. И тем более не хочу сражаться за твоё внимание с матерью твоего сына. Измену, может, я и смогла бы принять. Но это…

Вещи уже были практически собраны. Все я не заберу, но часть вполне могу унести. Вот только Патрик перегородил мне дверь.

— Что ещё? — устало спросила.

— Куда ты уходишь?! Ночь на дворе!

— В гостиницу. А там посмотрим. За остальными чемоданами вернусь, как только найду себе временное жилье. Что-то мне подсказывает, что развестись быстро не удастся.

— Какой развод? Какая гостиница? Это небезопасно! — зашипел Патрик. — Спятила, женщина? Ты не должна уходить из своего дома, что бы там не говорила эта тварь.

— Будто ты меня не знаешь. Мне никто ничего не говорил. Я сама так решила.

— Если не можешь терпеть Аннету, то я выпровожу её, и найду ночлег.

— Я не могу здесь находиться с тобой. Может, пропустишь?

Вот тут бы мне вампирская сила и жестокость пригодилась. Заметив мой настрой, Патрик примиряющее вскинул руки.

— Обещаю, что не буду тебя доставать. Хочешь, могу спать и на коврике у двери? Милая, ты разрываешь мне сердце, когда так легко отказываешься от всего, что у нас было! Дай мне шанс!

У дверей спальни замаячила блондинка, предусмотрительно не вмешиваясь. У её груди сладко посапывал сынишка. Ну что ж, за ножом на кухню я не пойду. Будет кровь, крики, не дай бог еще малыш проснется, когда его папочку будут калечить.

Шуметь не хотелось. А вот припугнуть можно было.

— Сейчас я начну кричать. Громко и отчаянно звать на помощь, и вопить, что ты меня убиваешь. Всем на это наплевать, конечно. Но соседи у нас нервные, шум не любят, и вызовут полицию. Вот господа полицейские и проводят меня до гостиной.

— Или до камеры.

— Провести ночь в компании проституток и воровок лучше, чем с тобой, — парировал я. — Уйди с дороги.

Всё же пропустил. А затем уже на улице нагнал и упорно шёл аж до самой гостиницы. У здания, вызывавшего подозрения облупившейся штукатуркой и не слишком чистыми окнами, стоял наемный кэб. Рядом раскуривал сигаретку коренастый шофёр, с любопытством глядя на нас. Точнее на меня, запыхавшуюся и растрепанную.

— С мужем поссорились, миссис?

Мысли тут же приняли иное направление.

— Что-то вроде. Вы не подвезёте меня, мистер? Заплачу хорошо.

— Куда ты ещё собралась? — возмутился Патрик.

Я дождалась, пока таксист затолкает чемодан в багажник, села в автомобиль, и только тогда ответила:

— Как что? Еду к любовнику.

У таксиста хватило ума тут же стартануть, а не ждать, когда мой муж начнет ломать дверцу и выбивать стёкла. Шофёр присвистнул.

— Ну и характер у вас, миссис. Что, на самом деле едете к любовнику? Нехорошо это.

— К другу.

Близких подруг в Лондоне я не завела. Но был человек, в котором я нисколько не сомневалась. Уолтер Сикерт, за десять лет превратившийся из наставника в моего лучшего друга.

— Что должно было случиться, что ты бросила О`Ши? Синяков вроде нет, — сказал Уолт, впуская меня в дом. К счастью, в этот раз он ночевал у себя, а не проводил время в пивнушке.

— Любовница приехала. С ребенком. Гостиная комната свободна?

Сикерт кивнул, продолжая внимательно меня разглядывать.

— Устраивайся. Выпьешь?

Я покачала головой. Художник подхватил мой чемодан и потащил его на второй этаж.

— Может, тебя как-то отвлечь? — низкий голос Уолт приобрел бархатную мягкость. — Я знаю отличный способ залечить разбитое сердце.

Я хмыкнула, искоса посмотрев на художника. Он был немолод, но вполне привлекателен и более того, харизматичен и щедр. Женским вниманием Уолт был не обделён, и в каком-то особом отношении ко мне замечен не был. Сомневаюсь, что он собирался обмануть меня или воспользоваться моментом. Скорее и вправду счёл, что я нуждаюсь в такого рода утешении.

— Ну так что?

— Воздержусь.

Только оставшись одной я смогла немного расслабиться. Слёз не было, только пустота в груди. И еще — пусть мне было стыдно в этом признаться — облегчение. Но пытаться понять, откуда оно возникло, у меня не было ни желания, ни сил.

Патрик удивил меня ещё один раз. Когда пришёл на следующее утро. Но не скандалить с Сикертом, как следовало ожидать, хотя мой бывший наставник предусмотрительно притащил откуда-то клюшку для крикета, понимая, что хоть ирландец и был ниже его на полголовы, драться умел гораздо лучше. В драку мой пока еще муж не полез, а вместо этого решил удивить меня гениальным предложением.

Забрать маленького Робера Симона себе. Ведь я была бесплодна, а мальчик мне явно понравился. Патрик был уверен, что Аннета легко откажется от обузы в виде младенца, свидетельства её бесчестья, если ей хорошо заплатить.

Вот тут-то клюшка и пригодилась. Жаль, Уолтер почем-то был против убийства в своем доме, поэтому я успела разбить лишь одну вазу, а не пустую черепушку Патрика. Когда я немного успокоилась, Уолт ослабил объятия, но так меня и не отпустил. Наоборот. Забрав «оружие», приобнял, и ласково поцеловал в висок. Я опешила и окончательно затихла.

— Ты что творишь, поддонок?! — Патрик засучил рукава, угрожающе надвигаясь на нас. — Убери лапы от моей жены!

— Дорогая, ты ему не сказала о нас?

Ох, зря он так! О`Ши буквально озверел, и в этот раз своей грудью прикрывала Сикерта уже я. Когда, с огромным трудом я вытолкала Патрика за дверь, первым делом мрачно поинтересовалась:

— Ну и что это за цирк с конями?

Уолт отнял белый шёлковый платок от носа, из которого продолжала течь кровь, и прогундосил:

— Ты ведь сама сказала, что хочешь быстрее развестись? А твой бешенный тебя бы так просто не отпустил.

— То есть теперь все будут думать, что мы развелись из-за моих походов налево? — возмутилась.

— О`Ши все равно бы себе придумал измену. Он тут месяц назад ко мне приходил, и всё докапывался, не трахаю ли я тебя за его спиной. Угрожал и следил ещё. Больной.

— И ты ничего не рассказывал?!

Уолт пожал плечами:

— А смысл? Тебя вроде О`Ши во всём устраивал.

Наставник был прав. Я на многое закрывала глаза. В том числе и на то, что мои чувства постепенно угасали. Даже когда Патрик ушёл а фронт, я волновалась о нём. Но скучала гораздо меньше, чем следовало. А в последние месяцы даже общие вечера стали мне в тягость.

План Сикерта неожиданно сработал. Но совсем без подставы не обошлось. Свои картины — законченные и в процессе, я смогла забрать только через неделю. В моей бывшей квартире за это время почти ничего не поменялось — те же обои, мебель, и даже старый халат мужа по-прежнему небрежно висел на диване. Только с кухни густо пахло луковым супом, на ковре был коварно разбросан детский конструктор, а халат, при ближнем рассмотрении, оказался аккуратно залатан. Хозяйка из Аннеты была отличная.

Сама она при моем приходе спряталась с ребенком на кухне. И вскоре я поняла, почему. Стоило мне зайти в мастерскую, как в нос тут же ударил запах краски. На полу валялись клочки бумаги, все мои карандаши и кисти валялись поломанными, а полотна покрывали яркие пятна.