Утраченное кольцо Соломона (СИ) - Ульянов Аркадий - Страница 16

– Так, значит, кольцо может перемещать не больше двоих, - сказала тётушка, исчерпав свой запас нецензурных слов, - а я даже не догадалась остаться снаружи.

В этот миг раздался звук отпираемых засовов.

– Это они, – воскликнула Ло-Лориана, – они убьют нас!

– Скорей снимай кольцо надевай его на безымянный палец правой руки, – скомандовала мне её тётушка,– трижды покрути его на пальце в сторону запада и вызывай….

Она не успела договорить, кого надо вызывать. Я начал снимать кольцо при первых же её словах, не предполагая, что оно снимется так легко. Оно практически само соскользнуло с моего пальца с такой скоростью, что я, не ожидая ничего подобного, просто выронил его из рук. Кольцо, упав на каменный пол, подпрыгнуло и быстро куда-то закатилось. Мы втроём, мешая друг другу, бросились на его поиски. Наши поиски были сильно затруднены полумраком и пылью. Того лёгкого свечения, которое было у кольца в подвале на Земле, нигде не было видно.

ёЗвуки отпираемых засовов сменились звуком открываемой двери. Так как лестница была винтовая, а мы все трое были за выступом стены, к которой крепились ступени, то ни мы, ни входящие не могли видеть друг друга. По крайней мере, до тех пор, пока входящий не спустится до половины лестницы.

Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы я принял решение. Это решение было совершенно не в моём характере. Думаю, что это решение было внушено мне тётушкой, каким-то колдовским способом. Я схватил каменный табурет, до сих пор не понимаю, как я смог поднять его над головой, весил он по виду никак не меньше пятидесяти килограммов и приготовился к атаке.

По лестнице спускались двое. Впереди идущий нёс фонарь со свечой и кувшин. Следом шёл стражник в лёгких доспехах, с остроконечным шлемом на голове. В правой руке он держал алебарду, а в левой нёс небольшую корзинку с фруктами. Ничего не подозревая, они спускались по лестнице, со смехом обсуждая своё посещение предыдущей камеры. Я подождал, пока они спустятся с лестницы и, оказавшись у них за спиной, бросился к стражнику и обрушил табурет ему на голову. Шлем на голове стражника сплющился, превратившись во что-то наподобие берета, а сам стражник рухнул как подкошенный на пол. Идущий впереди, услышав шум, обернулся. Когда он увидел, что стражник валяется на полу, а я уже занёс табурет над его головой, то он упал на пол, выронив и кувшин и фонарь, закрыл голову руками и запричитал: «Не надо меня убивать, я никого никогда не мучил, я только еду и воду приносил. У меня старая больная мать, я единственный у неё сын, она пропадёт без меня…».

Я поставил табурет рядом с собой, забрал у стражника алебарду и приказал единственному сыну у своей матери не подниматься с пола. Я был очень грозен. Я сам себя не узнавал. Интересно как бы эффектно эта сцена со мной смотрелась в фильме, в каком-нибудь боевике или в историко-приключенческой мелодраме. Моя Надежда была бы в восторге, если бы увидела меня в такой роли. В этот момент я даже не думал о том, что может быть убил человека. Но вернёмся к реальности. Женщины видя, что им больше ничто не угрожает, продолжили поиски кольца, которые вскоре увенчались успехом.

– Теперь парами по очереди проходим сквозь стену, – сказала тётушка, – сначала ты, – при этом она указала пальцем на меня, – с Ло-Лорианой, потом оставляешь её снаружи и возвращаешься за мной.

Я сразу же вспомнил детскую задачку на смекалку: как крестьянину перевезти на другой берег реки в двуместной лодке козу, капусту и волка, чтобы не оставлять наедине козу с капустой, или волка с козой. Для любознательных читателей, у которых проблема со смекалкой даю ответ: сначала надо перевезти на другой берег козу, оставив на этом берегу волка и капусту. Затем вернуться на этот берег, перевезти капусту на другой берег и обратно перевезти на этот берег козу. Затем перевезти на другой берег волка, оставив козу на этом берегу. Вернуться на этот берег, оставив на другом берегу волка с капустой и, наконец, перевезти козу.

– Зачем так сложно, когда есть ключи, – сказала Ло-Лориана и указала на лежачего, на полу единственного сына больной матери. Тот продолжал лежать, как и лежал, закрыв голову руками. На поясе у него висела связка из нескольких ключей.

– Давай ключи! – сказал я ему как можно грознее. Он не оборачиваясь, и продолжая прикрывать голову одной рукой, другой рукой отстегнул связку и протянул её мне. Я в свою очередь передал ключи тётушке, и мы втроём стали подниматься по лестнице. Ло-Лориана несла фонарь, я нёс алебарду, а тётушка несла связку с ключами. Сумка с неизвестно чем и с бахромой, болталась у неё за спиной.

Кода мы вышли за дверь камеры, то оказалось, что винтовая лестница продолжается и дальше. Тётушка заперла дверь, оставив ключника в одиночестве размышлять о своей горькой доле, и мы стали дальше подниматься по лестнице. За очередным поворотом лестницы оказалась дверь, очень похожая на дверь только что покинутой нами камеры.

– Давайте их освободим, – сказала Ло-Лориана.

– Конечно, – ответила тётушка и стала отпирать засовы. Я был удивлён, с какой лёгкостью, она догадывалась какой ключ, от какого замка, и как виртуозно она отпирала все замки. Из неё получился бы прекрасный квартирный вор. Наконец все засовы были открыты, дверь распахнута и мы вошли в помещение. Впереди смело шла Ло-Лориана, держа в поднятой руке фонарь, от которого впрочем, было мало толку. Помещение оказалось ещё меньше, чем покинутая нами камера, но маленькие узкие окна располагались не под потолком, а посередине стен. На краю каменного ложа, также покрытом травой, сидел, свесив ноги и положив ногу на ногу, облезлый грустный пёс. По столу, где стоял кувшин и глиняная тарелка с нетронутой, явно не собачьей едой, не торопясь расхаживали мыши, иногда лениво поедая содержимое тарелки. Пёс, казалось, был погружён в раздумья и не обращал на мышей внимания.

–Какой странный бедный пёсик, –сказала Ло-Лориана с жалостью в голосе, – он, наверное, заболел.

–Это не пёс, –заметила её тётушка, пристально разглядывая псину.

–А кто же? – спросил я.

–Я могла бы вернуть ему прежний вид, – устало ответила тётушка, – но я сейчас чувствую себя слишком утомленной, и мне не хотелось бы тратить остатки своих сил. К тому же это займёт какое-то время. Тебе это сделать будет легче и быстрее с помощью силы кольца. Надень кольцо на указательный палец левой руки, укажи этим пальцем на кого-то или на что-то, и прокрути кольцо против часовой стрелки. Тогда все негативные чары будут сняты с того, на кого ты указываешь, и он примет первоначальный вид. Я так и поступил.

Слабое голубое сияние окружило пса. Затем сияние увеличилось в размере и яркости, и скрыла от наших глаз бедное животное. Какое-то мгновение мы ничего не видели кроме голубого светящегося овала, откуда раза два раздался жалобный лай. Когда сияние угасло, то вместо пса мы увидели упитанного мужчину в белом фартуке и белой шапочке. Тот некоторое время сидел молча, с недоумением разглядывая свои рук и ноги. Затем, но повернул голову назад и, убедившись, что собачьего хвоста у него больше нет, вскочил с каменного ложа и бросился перед нами на колени.

– Спасибо, что вернули мне мой облик! Спасибо, что освободили меня, – очень быстро заговорил он, - я век буду вам признателен. Я никогда не забуду вашу доброту. Я с радостью исполню любую вашу просьбу!

– А ты кто? Ты кем будешь-то? – прервала тётушка нескончаемый поток слов бывшего кота.

– Я герцогский повар, – ответил он.

– Как же ты умудрился стать собакой? – удивился я.

– С нашим герцогом, особенно в последнее время, это сделать очень легко, – с горькой усмешкой сказал повар, – достаточно пересолить его любимую оленину.

Дальше мы поднимались по лестнице вчетвером, пока на очередном витке лестницы не увидели ещё одну камеру. Из неё мы освободили истопника, вина которого заключалась в том, что поленья в камине оказались слишком сырые и поэтому плохо горели и дымили. Истопника, правда, ни в кого не превратили, но зато изрядно поколотили. Таким образом, когда мы вышли во двор замка, нас было уже пятеро. Был уже поздний вечер, почти ночь. Луны не было, но вместо неё в небе были две другие планеты. Одна светила желтоватым светом, а другая красноватым. Они светили хуже, чем у нас одна луна в полнолуние, но достаточно, чтобы различать дорожки и стены замка.