Вигил (СИ) - Кошкина Катерина - Страница 50

— Что же вы все так привязались к этому эфиру! — Квинтиус фыркнула и ухватившись за столб начала подниматься.

— Ладно, я погорячилась, — примирительно начала Галла.

— У тебя хороший муж и скоро будет замечательный малыш, — отрезала Мария выпрямившись. — Это стоит гораздо больше, чем все эфирные умения. Цени.

Не желая больше тратить время на утомительный разговор она медленно заковыляла к дому вигила. В планах было упасть на кровать и проспать так долго, как получится.

4

Колония на Озере тяжело пережила набег дикарей. Тирей умер на следующий день не приходя в сознание. Нидгар бился за него несколько часов и так выдохся, что слег сам и еще сутки не мог прикасаться к эфиру. Тройные похороны устроили через три дня после набега. Как и положено, погибших в бою легионеров собирались сжечь. Багровый закат окрасил кровью крыши домов и подготовленные на пустыре за поселением вязанки дров. Молчаливая процессия медленно и тягуче растянулась по улицам. Тела, закутанные в ритуальную ткань, расшитую лавровыми венками и надписями SPQR, несли оставшиеся в живых легионеры. Последние лучи солнца багрянцем легли на их тоскливые лица.

Посеревшая Эда поддерживала под руку отца, который разом постарел и еще сильнее согнулся от горя. Идо бережно обнимал невесту и не давал упасть ей и Ордмеру. У Агриколуса и Тирея родни в поселении не оказалось, их прах отправят родственникам в Кастеллум и на материк. Возглавлявший процессию Фаберус подождал, пока тела уложат на костры и глухим голосом произнес прощальную речь из которой Мария узнала о том, что все трое представлены к посмертным наградам. Декан принял из рук префекта факел, поджег ветки под Тиреем и Агриколусом и передал его Ордмеру Облитиусу. Руки старика так дрожали, что он чуть не выронил факел. Помогла дочь, Эда схватила его левой рукой поверх отцовской и вдвоем они зажгли погребальный костер под Кенредом.

О чем думали остальные наблюдая за яркими в южной ночи языками пламени, Мария не знала и словно забыла о них. Взгляд прикипел к огню, пожирающему тех, кто еще несколько дней назад был жив и не представлял, что доживает последние часы в этом мире. Интересно, они тоже оказались в том странном ничто, воспоминания о котором напрочь стерлись из её памяти? Черными безликими статуями вокруг застыли жители. Казалось, они на краю мира в глубине веков, где первобытные ужасы имеют плоть, кровь и острые клыки. Только отступи во мрак, скройся от уже догорающего огня, и они вцепятся в горло, вопьются в мышцы, раздирая и пожирая без остатка. Когда сосредоточенные префект и декан собрали пепел легионеров в большие квадратные металлические шкатулки, желание напиться стало особенно жгучим. Мария еле добрела до дома, отрешенно глядя под ноги, не отрывая глаз от шершавой земли и стоптанных пропыленных сапог.

Любой раздражитель от долгого воздействия теряет свою силу, реакция слабеет. Раздирающая на части боль сменяется зудом. Осев на кровати и уставившись в темноту за окном Мария с отстраненным сожалением констатировала, что начала подвергаться профессиональной деформации. Сколько еще пройдет времени прежде чем она окончательно перестанет воспринимать смерть человека как нечто экстраординарное? Проклятье, да она хладнокровно прикончила троих и сожалела лишь о том, что не отправила следом двух уродов, убивших Кенреда. Кем она становится? Или уже стала? Так ли это важно? Много ли в ней осталось от Марии Гореловой? Мало, иногда казалось, что пугающе мало. Сном она забылась лишь под утро. Был он тяжелым, липким, с запахом крови, испражнений, страха и криками умирающих.

— Все же стоит обобщить известные нам сведения и что-то решить, — Мария посмотрела на Клавдия и не дождавшись ответа продолжила есть кашу.

Они сидели в таверне поглощая поздний завтрак. Угрюмая Марфа молча принесла еду и удалилась. Из-за ранения мужа ей приходилось делать больше дел по хозяйству. Рою сломали руку, Нидгар его подлатал, но полностью оплатить лечение денег не хватило и Кранук долечивался под присмотром семьи. Росций хмуро поглощал любимый омлет и Мария развила свою мысль:

— Мы должны хотя бы попытаться выяснить, что за этим стоит.

— Все, что мы должны, изложено в инструкции и эдиктах, — отрезал Клавдий. — Все дела сверх этого не наша забота.

— Какой замечательный подход! — язвительно сказала она вонзая ложку в кашу. — Только он не убережет нас во время следующего набега!

— Во время следующего набега ты, Квинтиус, будешь сидеть в убежище!

— Как скажете, наставник, — обманчиво мягко начала она, после чего наклонилась и закончила зло, — особенно если около поселения откроют прорыв или парочку, и вам придется закрывать их, а не следить за щитом!

— Ты забываешься, — Клавдий припечатал её взглядом. — Что мне придется делать не твоего ума дело. Вот получишь свой значок и поселение для защиты, тогда и будешь лезть в эти игры. А пока сиди и слушайся меня, если не хочешь, чтобы я попросил назначить тебе другого наставника!

— Что за игры? — проигнорировала она его жесткий тон и ухватилась за оговорку.

— Забудь, Квинтиус, — равнодушно отозвался он и вернулся к омлету.

— Забыть? Да я бы с радостью! — яростно прошептала она. — Может, тогда ты расскажешь, Клавдий, какие кошмары мне будут сниться после следующего набега? Кого еще мне придется убить?! — Мария презрев речевой этикет обратилась к старшему на «ты», но сейчас её это мало заботило. Уперев в стол сжатые кулаки она буравила свирепым взглядом Росция.

— Пожри меня тиккануа, — изумленно выругался вигил. — Успокойся, Квинтиус, — с нажимом сказал он и продолжил уже после того как подрагивающая от эмоций Мария положила погнутую ложку на стол. — Не надо устраивать сцен. Все происходящее лишь фрагмент чей-то большой схемы. Проблема в том, что как бы мы ни старались, узнать достаточно для понимания всей картины не удастся.

— Почему вы в этом так уверены? — уже спокойно спросила девушка, снова вернувшись к уважительному обращению. — Мы можем поделиться нашими наблюдениями с префектом Силием, — Росций многозначительно посмотрел на неё. — Или вы предполагаете, что он уже в курсе?

— Уверен, — скупо обронил он.

— Хм, — она задумчиво нахмурилась. — Насколько я понимаю, рапорты уходят в Кастеллум или с курьером или по трансмиттеру…

— Рутинные отчеты отвозят легионеры и они защищены печатями. Вскрыть может или сам Силий или его помощник, не помню уже как зовут.

— А кто принимает передачи у трансмиттеров в Кастеллуме?

— Сами машины стоят в штабе легиона, помимо военных там всегда дежурит человек от префекта Кастеллума, который при необходимости передает данные Силию.

— То есть доступ к информации о вашем отсутствии в Колонии и о эфирной твари имели префект, его помощник и неизвестное количество военных, — рассуждала вслух Мария. — Кому может быть выгоден захват поселения?

— Правильно мыслишь, — Клавдий засунул в рот последний кусок уже остывшего омлета.

— У вас есть какие-то предположения, наставник? — вежливо поинтересовалась она.

— Есть, — фыркнул он, промокнул рот салфеткой, отпил из кружки и только после этого заговорил. — Легион отвечает за безопасность колоний. Когда четыре года назад одно из наших поселений полностью вырезали мятежные лепаи, к ним отправили карательный отряд, а головы трибуна и двух его центурионов украшали гавань Кастеллума еще несколько месяцев, пока не остались одни черепа. Наш Императора слишком дорожит детищем своего отца, поэтому ко всем удачам и неудачам в Южной колонии у него слегка предвзятое отношение.

— Значит, в легионе бы полетели головы, если тиккануа нас захватили, и его руководство прекрасно об этом знает? — Росций кивнул. — Все равно, подозреваемых слишком много. Да и за четыре года набрали достаточно тиронесов. — Мария прервалась, чтобы откусить ароматной сдобы и запить её травяным настоем. — Еще меня волнует, почему напали именно на нас? И почему их было так много?