Вигил (СИ) - Кошкина Катерина - Страница 9

Вытираться пришлось куском холстины, руки так и не дошли до покупки нового полотенца взамен убитому старому. Хотела было отправиться на площадку легионеров, но подумала, и послала все в бездну. Показывать толпе мужиков свои слабости она не была намерена, поэтому вышла на задний двор, критически оглядела сваленный там хлам, проявляющийся в свете восходящего солнца и начала разминку. Она потеряла счет времени, оклик Клавдия вывел её из подобия транса, в котором Мария выполняла привычные телу упражнения.

— Квинтиус! Ты сумасшедшая! — возопил вигил и подошел к запыхавшейся девушке. — Только вчера лежала пластом!

— И чтобы снова так не лежать, необходимо тренироваться, — она подняла подняла на него бледное мокрое лицо.

Тот сосредоточенно рассмотрел вспотевшую и слегка дрожащую подопечную, горестно вздохнул, пробурчал что-то о изощренных способах себя угробить и открыл дверь в дом.

— Мойся и пойдем завтракать, — бросил он через плечо и зашел внутрь.

Отказаться от растяжки Мария не смогла и предстала перед недовольными очами наставника лишь через полчаса. Тот молчал всю дорогу до трактира, где уверенно прошел и занял столик около окна, единственный из всех накрытый скатертью. Девушка заинтересованно осматривала обстановку. В глубине зала как и положено барная стойка, которая сейчас пустовала. За ней батарея пустых бутылок разнообразной формы и цвета. Справа проход на кухню и в подсобные помещения, слева лестница на второй этаж. В зале было два длинных стола со скамейками вдоль стен, а по центру и у окон почти десяток квадратных поменьше. Освещалось помещение грубоватой эфирной лампой под потолком.

— Кого это ты к нам привел, Клавдий? — к ним подошла женщина в сером переднике.

Лицо круглое, волосы забраны под платок. Полная и крепкая, кожа лишь едва покрылась загаром, что говорило о том, насколько белокожей была повариха трактира. А это была именно она, как догадалась Мария по форме.

— И тебе доброго утра, Марфа, — ответил мужчина не заметив как на мгновение удивленно расширились глаза его подопечной. — Это мой интерн Мария Квинтиус, хотя ты и так уже поди все знаешь, — он лукаво ей улыбнулся.

— Так уж и знаю. Милости просим, — обратилась она к девушке. — У нас тут самая вкусная еда, а наверху комнаты, которые можно снять. Меня зовут Марфа.

— А по батюшке? — спросила Мария, заставляя язык произносить давно забытые русские слова, от чего получилось с сильным акцентом.

— О! Госпожа эфириа знает руский! — женщина всплеснула руками, а потом чуть не расплакалась. — Думала, уже не услышу родную речь… Никитична я.

— Приятно познакомиться, Марфа Никитична, — улыбнулась девушка, внутренне кривясь от своего жуткого акцента.

— Мне как обычно, — вигил прервал их разговор и подозрительно покосился на девушку.

— Хорошо, — снова перешла на латынь Марфа и спросила Марию уже по-русски смешно окая. — А вам чего?

— Давайте на ты, Марфа Никитична. У вас есть каша и яйца?

— Конечно!

— Тогда несите.

— Сейчас будут! — радостная повариха удалилась на кухню.

Вигил проследил взглядом за женщиной, перевел его на Марию и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— А теперь ты расскажешь мне, откуда знаешь руский, — практически прошипел он.

— С чего это? — она откинулась на спинку и скрестила руки на груди.

— С того, что этими знаниями вполне могут заинтересоваться легионеры и доложить куда следует.

— Не доложили же они о Марфе, — невозмутимо отвечала девушка.

— Марфа своя. Она всю контубернию кормит. А ты пришлая, и не известно, насколько тут задержишься, — объяснял он.

— Не преувеличивай, Клавдий. В колонии едут те, кому нет дела до предрассудков и мнения Эмиссаров Империи.

Внешне Мария была спокойна, хотя мысленно костерила свою некстати проявившуюся ностальгию. Услышав знакомый акцент Марфы не удержалась и показала свое знание, потому как не меньше той женщины жаждала услышать звуки родной речи, впитанные с молоком матери. Отношения между Росийской и Римской империями можно было охарактеризовать как «холодную войну», что мало способствовало распространению руского языка даже среди приграничного населения. Эмиссары, разведка и контрразведка в одном лице, крайне настороженно относились ко всем, владеющим руским и такие люди долго на этом свете не задерживались. Девушка вполне верила в свои аргументы, в Южной колонии всем было наплевать на твое происхождение, подтверждением чему служило присутствие тут Марфы, вот только тон вигила ей совсем не понравился. Наставник словно собирался её сдать.

— Не рассказывай мне эти сказки, — прервал он размышления Марии, наклонившись к ней через стол. — Много ты знаешь о работе эмиссаров, девочка?

— А вы, Росций, вижу, очень хорошо осведомлены об их методах? — она вскинула бровь и тоже подалась вперед. — Может, расскажете, сколько мне еще осталось быть вашим интерном? Когда побежите к префекту отправлять реляцию в Кастеллум? Или лучше сразу в Новый Рим?

— Ты забываешься, — почти прорычал он.

— Это вы забываетесь, вигил Росций, — на её лице не дрогнул ни один мускул. — Мы в одной упряжке, хотите вы того или нет. Кроме меня спину вам прикрыть некому, и наоборот. Вы уже видели как я работаю и, надеюсь, сомнений в моем профессионализме и желании защищать жителей поселка у вас после этого нет. Я предлагаю нам работать вместе. Еще надо разобраться с вчерашним прорывом, у нас нет времени на ссоры.

— Неплохой ход, — Клавдий ощутимо расслабился и с усмешкой оглядел девушку. — Нам действительно придется работать вместе. Не думай только, что я забуду сегодняшний разговор. Если не от меня, то от кого-то другого пойдут слухи и тогда выпутывайся сама. И еще не забывай, ты мой интерн. Куда-то соваться будешь только с моего разрешения.

Неприятный разговор прервался появлением Марфы с огромным подносом, на котором стоял внушительных размеров омлет для Клавдия, тарелка каши для Марии и пяток вареных яиц, а также корзинка с хлебом и кувшин с парным молоком. За едой оба вигила слегка остыли и выпив парное молоко уже были готовы разговаривать на рабочие темы. Девушка решила, что погорячилась насчет предательства Росция, а тот вспомнил себя в её возрасте и с прискорбием признал — Квинтиус была похожа на кого угодно, но не на желторотого выпускника, не нюхавшего крови.

— Смотри, расклад такой, — начал он объяснять ей диспозицию. — У дикарей множество племен, каждое со своим названием. Коавильтеки уже почти полностью потеряли независимость, не знаю, остались ли еще дикие, почти все живут или в наших поселениях или работают на рапинах. Лепаи многочисленны и кочуют по равнине, с ними у легионеров есть соглашение, суть которого сводится к тому, что мы не трогаем их, а они нас. Так и живем. Самые опасные там тиккАнуа-тик, они в союзе с вождем лепаев, но проблема в том, что вождю подчиняются на все кочевья и у них там есть свои разлады. Тот прорыв дело рук проклятых тиккануа, я в этом уверен. Они считают нас деликатесом, — в ответ на приподнятые в удивлении брови Марии он усмехнулся. — Да, тиккануа людоеды. Едят своих пленных, а беложопых особенно. Эфириусами разрешается пообедать только их шаманам. Глупцы, считают, это увеличит их силы в общении с духами.

— И далеко от границы живут эти тиккануа? — задала насущный вопрос девушка.

— Достаточно. Чтобы к ним пробраться, надо пройти территории лепаев, которые не спешат им мешать.

— А какие племена на юге?

— За Большой рекой самые главные мексИка, под ними ходят почти все остальные. У самой реки живут те-иники, но они, слава эфиру, крайне редко перебираются на наш берег. Оголтелые фанатики, любят резать головы врагам и вывешивать их вдоль берега в назидание всем остальным. С ними только легионеры встречаются, да и то не по своей воле, — Клавдий скривился. — Надеюсь, не придется иметь с ними дела.

— А могли те-иники организовать прорыв?

— Нет, они сидят за рекой и режут тех, кто к ним приходит, могут на разъезды напасть, но подбираться к селениям с диверсией не для них. Между прочим, их воины сражаются голыми, только маски страхолюдные нацепляют и вперед. И потом у них главная проблема — это мексИка, которые никак не оставят попыток завоевать и подчинить голожопое племя, — мужчина усмехнулся своей шутке.