Правила магии - Хоффман Элис - Страница 11

– Ну, вот и все. Я возвращаюсь в Бостон, где мне снова придется выслушивать нескончаемые обвинения в моей полной несостоятельности. – Подхватив Генри на руки, она пошла собирать чемодан. В коридоре они столкнулись с Френни. Хорек печально притих, словно тоже предвидел свою судьбу. – Я не прощаюсь, – сказала Эйприл Френни. – Мы еще встретимся. Мы теперь связаны навсегда. Ты сама знаешь, да?

У Френни было предчувствие, что Эйприл права, но она все равно возразила:

– Не думаю. Мы живем в разных мирах.

– На самом деле не в разных, Френни.

Может быть, потому, что Френни ни разу не видела Эйприл такой грустной, она вызвалась помочь ей донести чемодан до машины.

– Когда мы увидимся в следующий раз, все будет иначе, – задумчиво проговорила Эйприл.

– Так всегда и бывает. – Френни произнесла это жестче, чем собиралась.

– Как я понимаю, твой брат не придет попрощаться, – сказала Эйприл.

– Винсент делает что ему вздумается, – отозвалась Френни. – Это известно каждому, кто его по-настоящему знает.

Когда Джет пришла попрощаться, они с Эйприл встали у окна с зеленым стеклом. Из окна было видно, как Винсент дремлет в саду в гамаке. Когда снова раздался сигнал клаксона, Винсент открыл глаза, глянул на лимузин безо всякого интереса и снова заснул.

Эйприл отвернулась от окна.

– Сделанного не воротишь.

Джет обняла Эйприл, потому что прочла ее мысли. Он даже не пришел попрощаться. Разумеется, Эйприл была не первой, кому Винсент вскружил голову, и уж точно не первой, кого он ранил своим равнодушием. Сначала она была новой, волнующей, дерзкой и поэтому привлекательной. Но блеск новизны меркнет со временем. Теперь это просто еще одна девушка, которую очень легко обидеть.

– Удачи тебе, – сказала Джет.

– Спасибо. – Глаза Эйприл наполнились слезами. Джет давно поняла, что далеко не все люди такие, какими хотят показаться, в том числе и их неукротимая кузина. – И тебе тоже удачи.

Френни с Джет вышли в сад с утра пораньше, пока не грянула жара. Они надели толстые рукавицы, приготовившись собирать дикорастущие ядовитые растения: дурман, остролист, наперстянку, паслен, мандрагору, руту. Пока сестры трудились, Винсент лежал в гамаке, наигрывая на гитаре. Он сочинил песню, посвященную Эйприл. Она называлась «Девушка из Бостона», и в ней говорилось о молодой женщине, готовой на все, чтобы отстоять свою свободу. В конце она тонет в озере Лич-Лейк, погружаясь в зеленую толщу воды.

– А нельзя было сделать другую концовку? – спросила у брата Джет. – Чтобы любовь побеждала все?

– Мне кажется, это самая лучшая концовка, – заметила Френни. – Она должна получить по заслугам.

– Каждая песня такая, какая есть, – пожал плечами Винсент. – Эта – трагическая.

Несмотря на предостережения матерей, многие городские девчонки ходили на улицу Магнолий, чтобы хоть издали посмотреть на пригожего юного незнакомца с длинными черными волосами, который играл на гитаре и пел выразительным, проникновенным голосом о девушке из Бостона. Винсент иногда махал им рукой, и они глупо хихикали. Они аплодировали и визжали, словно он был рок-звездой.

– Им что, больше нечего делать? – пробормотал Винсент.

– Ты знаешь, что это за городок, – отозвалась Френни. – Разумеется, нечего.

Винсент уже стал тяготиться своим разнузданным обаянием. Местные старшеклассницы буквально ходили кругами вокруг дома Изабель. В итоге он сдался и уступил их домогательствам. Он перепробовал всех девчонок, одну за другой, но никто из них не возбудил в нем интереса. В конце концов он просто взвыл от их непроходимой тупости. Все они были какие-то глупые и очень скучные. Когда доходило до дела, он не чувствовал к ним вообще ничего; даже не помнил их лиц и имен.

Но однажды его соблазнила взрослая женщина, опытная и искушенная в таких делах – соседка, которая пришла к Изабель купить черное мыло. То самое мыло, каким ежедневно пользовалась их мама. Увидев в кухне Винсента, миссис Растлер тут же к нему воспылала. Юный красавчик, высокий и черноволосый, вмиг пленил ее сердце. Когда Изабель вышла из кухни, чтобы принести мыло, миссис Растлер без стеснения подошла к Винсенту и прошептала ему на ухо, что с нею он воплотит в жизнь все свои самые смелые мечтания. Она запустила руку ему в штаны, чтобы его возбудить. Никто не назвал бы ее обольстительной, но Винсенту нравилось нарушать правила. Кто он такой, чтобы отказать ей в возможности его совратить? Она сказала, что это просто ни к чему не обязывающая интрижка; просто маленькое развлечение. В конце концов, у нее есть сын его возраста, который сейчас отдыхал в летнем лагере.

По ночам Винсент лазил к соседке через окно. За это лето он узнал о сексе гораздо больше, чем многие парни узнают за всю жизнь, поскольку миссис Растлер была ненасытной и весьма изобретательной. Винсент терпел ее лишь потому, что, когда он закрывал глаза, она могла быть кем угодно, и иной раз его поражали собственные фантазии. Он рассматривал свои эскапады исключительно как просвещение и обучение, и ничего больше.

Когда муж миссис Растлер уехал в командировку, она уговорила Винсента остаться на ночь, и вот тогда все зашло слишком далеко. Она вдруг заговорила о любви. При одной только мысли об этом Винсент обмирал от страха. Миссис Растлер уже под сорок. Она ровесница его мамы. Винсент разглядел, какая она старая, когда, оставшись с ней до утра, увидел ее в ярком солнечном свете. Это был шок. Винсент увидел помятую тусклую тетку с обвисшей грудью и крючковатым носом. У нее на подбородке было несколько темных волосков, которых он раньше не замечал. Она напоминала большую усталую крольчиху.

Винсент мгновенно пришел в себя. Такого он не хотел. Даже не удосужившись одеться, он в панике выбрался через окно, пока миссис Растлер покойно спала, тихонько похрапывая. Сгорая от стыда, прижимая к груди одежду, Винсент примчался домой. И к своему вящему ужасу, столкнулся на крыльце с тетей Изабель. Голый, униженный, он был благодарен плющу, создавшему на веранде густую тень, где можно было хоть отчасти укрыться от свирепого тетиного взгляда.

– Все оказалось не так, как ты думал? – понимающе спросила она.

Хотя тетя Изабель сохраняла невозмутимый вид, Винсент видел, что его похождения ее забавляют. Она повернулась к нему спиной, пока он одевался, а потом отвела его в теплицу, где стояли горшки с розмарином и рокамболем. В углу росли лимонно-пахучий тимьян, лимонная мелисса и лимонная вербена. Винсент уже не раз проникал в теплицу. Они с Эйприл частенько здесь прятались и курили марихуану.

В теплице были собраны самые разные растения, нуждавшиеся в специальном уходе, включая ночецветные: цереус, жасмин, наперстянка, каланхоэ, бругмансия и окопник. Откуда-то из-под зеленых зарослей на одной из полок Изабель достала тяжелую черную книгу, которую Винсент раньше не видел.

Изабель открыла книгу.

– Легко приманить к себе любовь, – сказала она, – гораздо труднее от нее отвязаться. Если можно назвать любовью то, что сейчас произошло.

– Я бы не назвал, – признался Винсент.

– Тут я с тобой соглашусь. – Изабель принялась листать книгу. – Существуют особые правила. Первое, самое главное: не навреди. Об этом следует помнить всегда.

– Я постараюсь, – сказал Винсент.

– Надо не просто стараться, надо делать. – Изабель дошла до страницы с заголовком «Защита».

Черная ткань, красная нитка, палочка гвоздики, шип терновника.

Когда миссис Растлер проснулась и обнаружила, что Винсента нет рядом, она бросилась следом за ним, позабыв о приличиях. Она была зачарована, как та медсестра в роддоме, которая попыталась его похитить, когда он был младенцем. Ее неодолимо тянуло к нему. Изабель с Винсентом было слышно, как миссис Растлер беснуется на крыльце и стучит в дверь с такой силой, что эхо этого стука отдается по всему саду. Изабель что-то пробормотала себе под нос, и возбужденная соседка вмиг успокоилась и вернулась домой. Потом тетушка повернулась к Винсенту.