Любовь вопреки (СИ) - Прибыльцова Елена - Страница 5

Увлечённый Катериной, Прохор даже не заметил Софью Григорьеву, не сводившую с него глаз. От внимания девушки не ускользнула сцена, промелькнувшая между Волгиным и Катериной. Глаза Софьи наполнились жгучими слезами, сердце сдавило, будто железным обручем. На лице Волгина она прочитала и страстную любовь к Катерине, и отчаяние, охватившее его, и ревность, и горькое разочарование.

«Господи, да за что же мне мука такая?! Помоги мне забыть его! Грешна я, Господи. Греховны мысли мои. Не должна я думать о нём!» – горячо молилась девушка, глядя на образа перед собой.

А Волгин в это время быстро шагал по дороге к городу, проклиная всё на свете. Думал он, что рана на его сердце затянулась, но слишком мало времени прошло. И сейчас словно острым ножом полоснули его по этой ране.

– Ненавижу её, ненавижу, – зло шептал он. – И себя презираю за свою слабость! Пора это прекращать! Не будет Прохор Волгин плакаться, как баба! Вырву Катьку-ведьму с корнем из сердца, растопчу и забуду!

Вскоре позади себя он услышал звон бубенцов, звуки скрипки и цыганское пение. Прохор обернулся и увидел две тройки, в которых сидели молодые парни, все друзья его – Антон, Митька, Гришка, Егор, да Федька Воронов – брат Катерины. С ними в санях сидели три молодые цыганки и два чернявых цыганёнка со скрипкой да с гитарой.

– Прошка, ты что ли?! Садись скорей к нам! – обрадовался Фёдор. – А мы тебя потеряли. Думаем, куда ты подевался! А без тебя и праздник не праздник!

– Конечно, я с вами! – с восторгом отозвался Прохор, заскакивая в сани, и устраиваясь рядышком со смазливой молоденькой цыганкой. – Куда направляемся?!

– В трактир к Савелию, куда же ещё! – хором ответили парни.

– Эй, Антошка! Гони поскорее! – весело крикнул Прохор Антону, сидящему на облучке. – Прокатим красавиц с ветерком!

Волгин по-хозяйски обхватил цыганку за талию, прижал к себе, сорвал сладкий поцелуй с её горячих губ. Та в ответ только смеялась, сверкая белоснежными зубами, да прятала зардевшееся лицо на груди у Прохора.

Вскоре весёлая компания подкатила к трактиру «Три берёзки». Прохор лихо выскочил из саней, вытащил, крепко сжимая в объятиях, цыганочку, которую, как он успел узнать, звали Радой. Трактирщик Савелий Фомич уже встречал дорогих гостей, которые были ему очень выгодны, так как в рождественскую ночь посетителей у него совсем не было. Да и давно Савелий знает этих шалопаев – на денежки они не скупятся. Посему можно и в ножки им поклониться и почести всяческие оказать. Богатой добычей запахло. А нюх его никогда не подводил.

И действительно не скупились Волгин с дружками в эту ночь: медовуха лилась рекой, стол ломился от дорогих закусок, чаевые Савелию перепадали отменные. Несмотря на наружную весёлость, внутри у Прохора всё было отравлено, словно змеиным ядом – ни выпивка не пьянила его, ни ласки красавицы Рады не горячили кровь. Не знал он, куда себя деть – всё не мило. Одна проклятая Катька на уме. А тут ещё цыганёнок затянул чересчур жалостливую песню…

– Всё, хватит! На похоронах мы, что ли?! – звонко крикнул Волгин. – Гулять, так гулять! Давай, цыганочку с выходом!

Паренёк послушно заиграл плясовую. Цыганки, подобрав юбки, начали дружно выбивать чечётку. Звенели мониста, серьги и браслеты, развевались чёрные волнистые волосы. От цветного хоровода зарябило в глазах. Под ноги цыганкам то и дело сыпались золотые монеты, которые девки ловко, словно играючи, подхватывали и прятали в складках юбок.

Прохор тряхнул кудрями, вскочил, одёрнул рубаху и пошёл в центр круга. Плясать Волгин любил. Любил и себя показать. Вот и сейчас лихо отплясывал Прохор, стуча каблуками. Невозможно было не залюбоваться, глядя на него. Высокий, стройный, на щеках жаркий румянец, глаза сверкают, словно звёзды. Засмеётся – ровные зубы как жемчуг. Плясал Волгин до изнеможения, пока сил хватило. Затем устало уселся за стол, тяжело дыша, опрокинул стакан вина. Рада устроилась у парня на коленях, обняла его за шею. Ласково убрав ему, волосы со лба, принялась играть его кудрями, накручивая их себе на пальцы. Достала из кармана вышитый платочек и отёрла им вспотевшее лицо Прохора. Прильнула к нему поплотнее.

– Милый, желанный мой, пойдём скорей наверх. Я обо всём позаботилась – хозяин нам комнату приготовил. Обещаю, не забудешь никогда мои ласки, – шептала цыганка на ухо Прохору.

Взглянул он в её чёрные как ночь глаза. Казалось бы – это самый верный способ забыть подлую Катерину. Клин клином вышибают. Но резко оттолкнул Волгин от себя красавицу Раду, вскочил с места.

– Надоело! Хватит! – воскликнул он. – Пошли, парни, погуляем по улицам, как в старые добрые времена!

Друзья охотно подхватили его идею. И вскоре, оставив лошадей под присмотром Савелия, весёлой гурьбой вывалились на улицу. Каждый год в рождественскую ночь любили они побуянить на славу – то забор городовому поломают, то лавку ростовщика разгромят, то под окнами девок напугают, любивших погадать на суженого. Вот и сейчас лица друг другу сажей вымазали, шубы да тулупы наизнанку вывернули.

– Ну что, куда идём?

– А давайте к Рязанову – окна бить! А то он, гад этакий, совсем страх потерял! Ходит, пузо выпятил, на всех как на холопов смотрит сверху вниз! Пусть знает, что не рады ему здесь! – зло прокричал Антон.

Все взглянули на Прохора – ждали его решения.

– К Рязанову – так к Рязанову! – махнул он рукой.

– Вы как хотите, я не пойду, – опустил глаза Фёдор Воронов. – Родня он мне теперь как-никак.

– Родня, говоришь? – прищурился Волгин. – А что ж новоиспечённый родственник тебя за праздничный стол не позвал? Да не только тебя, но и сватов своих? Видать, за ровню вас не считает! Вы для него – чёрная кость!

– Ты, Волгин, говори да не заговаривайся! – ощетинился Федька. – Ещё хочешь получить от Степана-то? Уж во второй раз он тебе не спустит!

– Ах, ты, сволочь! – Прохор схватил Фёдора за грудки, но парни быстро растащили их в разные стороны.

– Вы чего это удумали? С детства ведь все дружим! Ну не хочет Федька идти – пусть не идёт. Ведь и вправду сестра его там!

Оставив Воронова в покое, пьяная компания двинулась дальше.

Савелий, наблюдавший за ними из окна, только головой покачал:

– Натворят опять дел, антихристы!

Глава 5

Вот и огромный дом Рязанова показался. На первом этаже светились почти все окна. Парни успели вооружиться частоколинами из встретившихся на их пути заборов.

– А может, ну его, к лешему, – пошёл на попятную Митька. – А то сдаст нас Фёдор с потрохами. Давайте – ка ворота дёгтем вымажем, да и дело с концом!

– Коли струсил, так и скажи, – вмиг ощетинился Прохор. – Вон, иди вслед за Вороновым! А подумают всё равно на меня. Ну и пусть! Кто со мной, пошли!

– Ну и я тогда с вами! Вместе – так вместе! – махнул рукой Митька.

– Подсадите-ка меня немного, – велел Прохор. – А я вам калитку открою.

Вот он уже оказался на плечах крепкого Антона и с лёгкостью перемахнул по другую сторону забора. Послышался яростный собачий лай. Прохор открыл калитку, пропуская парней внутрь.

– Не боись, волкодавы рязановские на привязи, – хохотнул он.

Не теряя времени даром, все пятеро разбежались вокруг дома и вскоре раздался оглушительный стекольный звон. Старались от души – крушили вместе с рамами. В доме поднялась суматоха. Забегали слуги, послышались испуганные крики. Но высунуться на улицу никто не рискнул. Прохор запустил внутрь заранее приготовленный булыжник и злорадно ухмыльнулся, когда услышал, как в доме что-то зазвенело. Минут через пять в открытом окне показалось бородатое, перекошенное от злости лицо Рязанова.

– Убью, гады! Перестреляю всех! – зычно орал он, высовывая наружу ружьё-двустволку. Тут же раздались выстрелы, потом ещё и ещё. Но Прохор с дружками были уже далеко.

– Ну что, куда теперь? По домам? – смеясь, спросил Антон. – Здорово мы его! Пусть знает, паскудник, как в чужой монастырь со своим уставом соваться!