Запах Вселенной (СИ) - Мраги Лина - Страница 53

Вступление Карелла на престол Совет и пархонты решили не откладывать. Как только стало известно, что Элган сбежал на Север, они быстро всё организовали. Так как сразу после победы отправили гонцов в вольные города, наследники прибыли быстро. Лудар эн Кифан из Кифа, Диган эн Лагран из Гейзы, я и Хлоан эн Атрай были на месте, а из Перрикола приехал фаэдр Бруан, новый управляющий. Кстати, печать и форма для чеканки наследника Перрикола обнаружились в Банкоре. Коробку нашли ангалины в одном из каналов и незамедлительно доставили Совету, а все остальные имелись в наличии и никаких препятствий для проведения церемонии не возникло.

Новый внешний вид Карелла только поначалу вызвал недоумение у тех, кто знал его в лицо, но о превращении не имел представления. Старейшие объяснили его чудесное исцеление от смертельных ран и перемену внешности влиянием Хранителя и моим, хотя любое упоминание о Восьмом боге ещё вызывало зубовный скрежет. Да он спас меня, закрыл собой, только ничем важным он не пожертвовал, а использовал тело каола в качестве живой, осязаемой оболочки, которое, кстати, исчезло с поля боя.

Конечно, слухи о превращениях в Доме Совета уже начали просачиваться в город, но тема была столь невероятна для большинства населения, что в это не очень-то и верили. Людям было легче принять явление Хранителя, которое имело место при свидетелях, чем в то, что человек может стать ангалином и наоборот. Дайк тоже выглядел по-новому, правда, его личность не вызывала столько вопросов, хотя он был уже весьма известен.

Столь важное и грандиозное событие должно было состояться на центральной площади и, проезжая через город, я поразилась огромному скоплению народа на улицах. Столица гудела. По размерам она не превышала Банкор, однако по архитектурной красоте значительно превосходила. Дома были совершенно разными. Большие и маленькие, высокие и приземистые, широкие и узкие, но в каждом здании наблюдалась своя индивидуальность. Где-то арочные окна и двери, где-то странные пирамидальные крыши с коваными флюгерами, на многих стенах изящная лепнина, просторные террасы, яркие палисадники с фруктовыми деревьями и роскошными клумбами и над всем этим великолепный Дворец Великих Терров, возносящий ввысь сверкающие под солнцами остроконечные золочёные крыши и башни со стрельчатыми окнами. Город достойный великих королей!

Радостные крики, восхваления и песни сопровождали на всём пути до места. Я ехала по правую руку от будущего правителя, слегка улыбаясь и короткими кивками отвечая на приветствия. Мой наряд произвёл впечатление, особенно в сочетании с золотыми рисунками на теле. С меня не сводили восхищённых глаз, громко обсуждая и крой платья, и его полупрозрачность, и светлые волосы в весёлых кудряшках, которые я ещё с вечера накрутила на ленточки, чтобы создать хоть какую-то видимость причёски, длины-то ещё не хватало, чтобы соорудить нечто более сложное. Но как сказали мои мальчики, увидев меня в столь непривычном для всех нас наряде, что бы я с собой ни делала, с божественным блеском звезды никто и никогда не сможет сравниться.

Парадная сбруя единорогов, яркие наряды, развевающиеся по улицам красочные полотнища, море цветов, гудение горнов и бой барабанов, сверкание ангалинов под синим небом с белоснежными перистыми облаками ― сказочная картина грандиозного праздника!

Центральная площадь примыкала к дворцу, вступить в который на правах верховного властителя, Карелл мог сразу после окончания торжественной части. Но как оказалось, у нашего друга были несколько иные планы, о которых ни я, ни Дайк, ни Макс ничего не знали. После того как все наследники и я в том числе вручили ему коробочки с принадлежностями для чеканки рандов, а самый пожилой член Совета возложил на его плечи широкую золотую цепь ― символ власти, Великий Террхан Восточных территорий взял слово.

Мы трое, ну и Бумер, конечно, а также наследники вольных городов стояли за его спиной. Совет восседал на неком подиуме, а столичное руководство, включая пархонтов и самых близких друзей Карелла чуть поодаль. Народ же занимал всю площадь, включая крыши, балконы, каменные ограды и даже деревья. Карелл поднял руку. Гомон утих. Горны и барабаны смолкли. Макс наклонился к моему уху и прошептал:

― Жаль, что отца здесь нет...

Я кивнула:

― Но ведь он уже знает, что всё хорошо. Думаю, что радуется сейчас за нас.

Макс хотел ещё что-то сказать, но Карелл начал речь:

― Народ Востока! Боги благословили нас на новую жизнь! Они вернулись, как и говорилось в древних легендах! Боги принесли нам победу и мир на нашу землю! Я от всего сердца благодарю не только Хранителя и прекрасную богиню Кари, но и Великого Ангалина Рекса за неоценимую помощь и поддержку. Прежде всего хочу объявить, что отныне дороги к Храмам открыты для ангалинов и никто не должен чинить препятствия на их пути. Все заградительные решётки поднимаются!

Люди одобрительно загудели, а ангалины завопили, оглашая площадь звонкими свистами.

― Но это ещё не всё, что я хотел сказать... ―продолжил наш новый правитель. Я смотрела на Карелла, восхищаясь его силой, благородством и мужественностью. Он заслужил престол отвагой, умом и смелостью. Теперь на Востоке будет мудрый и справедливый терр. Время безвластия кончилось. Однако его последующие слова, а главное, действия касались уже не столько народа, сколь лично меня.

Он поклонился толпе, потом Совету и пархонтам, что-то достал из-за пазухи и, развернувшись, встал передо мной на одно колено. Я медленно опустила взгляд. Карелл протягивал кольцо. Яркое, золотое, с сияющим радугой крупным камнем ― кольцо терраны. Все замерли. Даже ветер стих, а ведь всё это время ласковые потоки трепали мои волосы. Глядя прямо в глаза, он сказал:

― Я люблю тебя, Карина Мрэя Алексана эн Матвэй и предлагаю разделить со мной жизнь и трон!

Никогда! Никогда я не смогла бы и представить, что когда-нибудь мне сделают такое! предложение. Верховный правитель, с помпой, на глазах у огромного количества народа! Да и, вообще, немного найдётся, наверно, женщин во Вселенной кому бы так посчастливилось. Но только вместе с радостью нахлынула такая обида, что я зажмурилась, лишь бы публично не наделать глупостей. Он всё отлично рассчитал. Всё продумал. Решил, что я просто не смогу сказать «нет» в таких условиях. Ощущение крайнего напряжения за спиной, исходящее от Макса и Дайка, придало решимости. Я открыла глаза, сжала ошейник Бумера, оглянулась на парней ― очи обоих метали молнии, обогнула Карелла и спустилась со ступенек.

В гробовой тишине я прошла сквозь расступающуюся толпу, вскочила в седло и ударила в крутые бока Моцарта. И только когда пронесясь стрелой через город, вернулась в Дом Совета, где мы и жили всё это время, и заперлась в своей комнате, в голос разревелась. Но рыдала я не потому, что отвергла самое прекрасное предложение руки и сердца в своей жизни, а от непонятно откуда накатившего ощущения, что всё... Моя миссия на Окатане окончена. «Мавр сделал своё дело, мавр может уходить...»

Глава 3

Немного терпкое, кисловато-сладкое вино из спелых атарий мне очень нравилось. Сидя на уютном балкончике с видом на озеро, я потягивала лёгкий слабоалкогольный напиток, вслушиваясь в дикий ор внизу. Удобное кресло. Босые ноги на мягком пуфике. Короткая юбка. Тонкая, свободная туника... Шикарный наряд я сбросила сразу, как только вернулась с церемонии. В руке изящный бокальчик. Бумер лежит у ног. Я никого не хотела видеть.

Внизу, на террасе, Дайк с Максом ругались очень громко, ну а я мысленно их подначивала: «Вот бы они ему ещё морду набили, подправили личико! Плевать, что красивое и чистое! Пара «фонарей» новоявленному терру точно не помешают наслаждаться властью!» Парни устроили Кареллу такой грандиозный разнос, что я диву давалась. А их вопли поведали много интересного. Как выяснилось из криков, они договорились решить наши личные проблемы после государственных, а Карелл, вопреки прежнему договору, поступил по-своему, на правах терра, наверное. А также я узнала, что Дайк уломал Макса принять Карелла в нашу, уже практически семейную, группу, если он сумеет добиться моей благосклонности, конечно. Потому как Нянь был убеждён почему-то, что мне просто необходим третий возлюбленный. Это стало открытием, и не могу сказать, что приятным.