Наследство Катарины (СИ) - Бобылева Анна Михайловна - Страница 11

–Ну, что ж. Приступим. Свою последнюю волю Чера изъявила приблизительно за годдо смерти. Она была крайне взволнована в тот день, так что при составлениизавещания присутствовали свидетели. В официальных бумагах имеются данные иадреса, если угодно проверите достоверность позднее. Итак. Завещание ЧерыМансдантер оглашаю я, уполномоченный ею Габриэль Балмер. - И он начал читатьмедленно и внятно, делая паузы в нужных местах, у него самого на глазахнаворачивались слёзы, которым он ни за что не позволил бы пролиться. Быловидно, что он хорошо знал ту, которая написала это собственной рукой, и по-видимомутакже хорошо к ней относился, лучше чем родные дети.

–«Я, Чера Мансдантер, 8 апреля 1930 года рождения. Когда-то мой дедушка, умирая,вверил мне огромное состояние нашей династии. Я сохранила не только егофамилию, но и приумножила состояние в десятки раз. Ради достижения этой цели яработала не покладая рук всю свою жизнь, вплоть до последних лет, когда ужестала слаба настолько, что собственный сын решил помыкать мною». – На этоммоменте дядя Стефан громко хмыкнул. – «Знаю, я потратила жизнь не зря, сохраняяи оберегая династию ради светлого и долгого будущего. Быть может, я и жалеютолько о том, что была слишком занята, чтобы дать своим детям больше любви изаботы. За это прошу меня простить. Особенно ты, Кристоф. Не держи зла. Обладаянесгибаемым характером и чрезмерной гордостью, я отдалила тебя от семьи,причинив много боли, но ты справился и доказал, что в тебе течёт моя кровь. Ятак и не смогла решиться поговорить с тобой лично сынок, то моя трусость игордыня, через которую не смогла переступить и уже, наверняка, не смогу. Такбывает в жизни – если долго ждать, потом сделать что-то по-настоящему важноестановится невозможно. Знай, моё сердце болело не меньше твоего, хоть я и непоказывала этого никогда. В любом случае, я горда называть тебя своим сыном».

Отец сидел иплакал, не скрывая отчаяния, все эти годы он продолжал любить её вопреки всему.Ну, а как же иначе? Она же была его мамой. Катарина накрыла его руку своей, ион сжал её в ответ.

– «Прости и за то, что не принимала твоюдочку. Прекрасное имя ты выбрал для неё. Имя королевы. Она и правда от рожденияимеет королевскую стать». – Отец широко распахнул глаза и выпрямился. – «Конечно,я следила за тобой все эти годы, Кристоф. Как я могла оставить без присмотрасвоего сына? Жалко только, что семья у тебя распалась, и девочка живёт в другойстране. Ей приходилось гораздо тяжелее, чем тебе. Дорогая Катарина. Я наблюдалаза тобой с самого рождения. Сожалею, что перевернула с ног на голову твой мир,и что мы не успели познакомиться. Теперь Стефан. Ты испорчен. Деньги превращаюттебя и твою семью в чудовищ. Не думай сынок, что мне неизвестно о твоихмахинациях, у меня глаза были даже на затылке, иначе я не смогла бы столькогодостичь и прожить так долго. Единственный из твоей семьи, кто достоиннаследства – Николас. Ему я и передаю часть денег, трастовый фонд и дом, вкотором ты живёшь. Без согласия Ники, ты не сможешь пользоваться деньгами ссего дня, а к восемнадцати годам он унаследует всё, включая акции банка наглавной улице города. Остальную же часть наследства получает Кристоф, включаябизнес отца в Цюрихе и домик на Мальте, который ты так любил в детстве. А длямоей смелой и сильной духом внучки Катарины, я оставляю самое дорогое, что уменя когда-либо было – дом в Фибурге. И в дополнение к нему небольшой счёт всемейном банке. Я долго думала и решила, что никто из моих детей не достоинвладеть этим местом. Единственным моим предсмертным желанием будет, чтобы тыникогда его не продавала, а заботилась, как о собственном ребёнке, потому как внём останется жить моя душа. Также я прилагаю к завещанию личные письма длякаждого из родственников. Подпись. Дата». – Балмер закончил читать, смахнул непрошеныеслёзы ладонью и пододвинул поближе бумаги, в которых нужно было расписаться.

ДядяСтефан первый вышел из ступора. Он вскочил, подписал документ, прорвав кое-гделисток от злости, желваки заходили у него по лицу. А затем он стремительнопокинул комнату, хлопнув дверью. Агнесс подписала бумаги следом и молча вышла.Базель последовал их примеру и повернулся к Катарине, которая пребывала в ошеломлённомсостоянии и не верила в происходящее.

–А ты молодец. Ты её даже не знала, а получила столько! Чтоб ты подавилась! – Прошипелон.

–Следи за языком! – Пробасил отец, и тот быстро ретировался.

Николас был такжепотрясён, но всё подписал. Он неохотно выходил из кабинета, понимая, что семьяи раньше не особо жаловавшая его, теперь совсем ополчиться. Катарина и отецподписали бумаги одновременно, поблагодарили мистера Балмера за терпение, ивышли.

На улице стемнело, повсюду зажглись фонари игирлянды, дома сияли, блики отражались от сверкающего снега. Подул пронзающийветер, и она поёжилась. Машины дяди на горизонте видно не было. Похоже, ихбросили. Лишённые наследства родственники, которым всего час назад похвалялсяСтефан, обозлились.

–Я так понимаю, остановиться нам теперь негде, да пап? – Осторожно спросила она,наблюдая, как на его лице сменяются эмоции.

–Не переживай. Этот дом принадлежит Николасу, а не им. Уверен, он не будетпротив нашего присутствия. К тому же, там наш багаж и твой кот. Понимаю, ты непитаешь к животному сильных чувств, но всё же…Я лучше бы оставил его заклятомуврагу, чем родному брату. Поверить не могу, что он бросил нас здесь! – Горячовозмутился отец.

Они потихонькупошли по улице, наслаждаясь городом,улочками, людьми, чудесными видами. Катарина первая нарушила тишину.

–Куда мы идём? – Она взяла его под руку, и он немного улыбнулся.

–Такси здесь не поймать, пойдём на главную площадь, там и возьмём машину.

Снежинки сноваслетали с небес и оседали на одежде и лице. В свете фонарей они кружились, словнобарышни на балу в пышных платьях. Она повернулась к нему.

–Мне жаль, что всё так вышло с бабушкой. И ещё я очень удивлена. Она ведь иправда не знала меня, но оставила, как она выразилась, самое дорогое, что у неёбыло! Не пойму, чем я заслужила такое доверие! – Он остановился и заглянул ей вглаза, взгляд у него был напряженным.

–Ты чем-то похожа на неё. Я всегда видел между вами сходство. Даже её детские фотографии,с годами пожелтевшие от времени, не отличить от твоих. И твоя обособленность…отстранённость,ей также была присуща. Мой отец был крайне настойчив и влюблён без ума, толькопоэтому у нас с братом появился шанс появиться на свет. Он любил её до самогоконца, закрывая глаза на истерики и командный тон. Наверное, он просто боялсяспугнуть её, потому что тогда она погружалась в себя и в работу на долгиемесяцы, лишая и его, и нас внимания. – Выражение его лица изменилось, он понял,что сболтнул лишнего.

–Не молчи пап. Прошу! Я прожила двадцать семь лет, не зная ничего о своихкорнях! Я так хочу узнать больше! – Он понимающе кивнул, и они двинулисьдальше.

–Да, собственно, мне нечего тебе рассказать. Ты и так всё знаешь. Потомкикоролей и так далее. – Скептически хмыкал отец. – Стефан всегда гордился этимбольше меня. Сегодня я потерял брата навсегда, лишь обретя спустя много лет. –Он поймал её встревоженный взгляд. – Ох! Не волнуйся птичка, я в порядке! Ивсегда знал, а точнее никогда не забывал о том, какой он на самом деле. Ты этотоже заметила, не так ли? За напускной добродетелью и душой нараспашкускрывается мешок с дерьмом, которое ужасно смердит! – Она открыла от удивлениярот, ещё никогда не слышала от него ругательств, не видела эмоциональности. – Ао домике в Фибурге я знаю только понаслышке. Мама не возила нас туда. – Онзадумчиво почесал подбородок. – Как-то раз я просил её разрешения устроить тамвечеринку в школьные годы, она отказала, а когда я воспротивился, наказала меняна два месяца. Я так злился, что и думать забыл о том месте. Видимо, оно длянеё много значило.