Ядовитый привкус любви (СИ) - "Есения" - Страница 50

Я не стала убирать руку, но и взглянуть на мужа не могла. Тёплое чувство разливалось в груди, или, я просто согрелась после холода улицы? Он осторожно развернул презент и приподнял брови:

— Пирог?

— Мама испекла. Это любимый пирог папы, так что цени, — я забрала пакет и положила пирог на бумажную тарелку.

— Мне всё ещё сложно поднимать руки, — хмыкнул Кейн, — ты могла бы помочь?

Округлив глаза, я спросила:

— В смысле, покормить?

— Ага, — глаза Кейна смеялись, — в конце концов, ты проштрафилась, бросив меня погибать в одиночестве на целых три дня. Тебе должно быть стыдно.

— Мне не стыдно, — отвела я взгляд, поднося пирог к его лицу и отламывая пластмассовой вилкой кусочек.

Кейн закатил глаза и открыл рот. Я и не знала, что кормить взрослого мужчину будет так неловко. Слизнув варенье с губы, он снова открыл рот. Эта пытка продолжалась почти двадцать минут. Когда с выпечкой было покончено, муж причмокнул и расплылся в довольной улыбке:

— Спасибо. Очень вкусно.

— Не за что.

Убрав приборы, я сунула руки между коленей и отвернулась. Что говорить? Как говорить? Мне хотелось его обнять, но сделать первый шаг было просто невыносимо.

— Поправь мне, пожалуйста, подушку, — подал голос Кейн. — Ужасно неудобно.

Поднявшись, я склонилась, чтобы взбить подушку и подтянуть её наверх, но Кейн одним движением притянул меня к себе и прошептал:

— Попалась.

— Подожди, — дёрнулась я. — Тебе же нельзя напрягаться.

— Я ещё не напрягался, — рассмеялся он. — Я люблю тебя, Лиза. Очень люблю.

— Я... я знаю.

— И это всё? — шепнул он в ухо. — Это твой ответ на моё чистосердечное признание?

— Ты мне нравишься... — я держалась изо всех сил, чтобы не упасть на него и не причинить вред. Но Кейна, кажется, это совсем не волновало. — Очень нравишься, — вздрогнула от поглаживаний.

— И всё? Только нравлюсь?

— М-мне комфортно с тобой, — промямлила теряясь. Я же никогда не признавалась в таком.

— И?..

— И мне хотелось бы просыпаться с тобой, гулять...

— А ещё?.. — тёплое дыхание мужа вызвало волну мурашек.

— Кейн, отпусти, тебе будет больно, если я свалюсь, у меня уже нога затекла.

— А ты на вопрос ответь и отпущу. Любишь? — сухие губы едва коснулись шеи.

Я отвернула голову, чтобы избежать таких манипуляций, но тщетно.

— Любишь? — его язык пробежался от уха до ключицы.

— Ммм, Кейн отпусти, — я боялась пошевелиться, чтобы не разбередить рану, а он этим пользовался.

— Любишь? — в третий раз спросил Кейн с нажимом.

— Люблю, — сдалась я.

— Хорошая девочка, — тихо рассмеялся он, — можешь сесть.

А после этого мы много говорили. Почти всю ночь потратили на узнавание друг друга, и это было... мило. Я узнала, что Кейн не любит ужастики, потому что страшно, что работа его задалбывает, но он преемник и ничего не может с этим поделать. Что из алкоголя пьёт только хорошее вино, а пиво и всё остальное не любит. Что носки он покупает пачками, потому что вечно теряет один носок. Что мотоциклы он не любит и никогда не ездил, и даже не собирается.

А ещё он сказал, что виноват в том, что у нас не сложилось, потому что начал с нахрапа, и привык, что женщины ему не отказывают. Обещал научить кататься налыжах и коньках, и просил согласиться на новый дом, потому что для него этоважно.

Под утро я задремала под чувство облегчения и свободы. Свободы от страхов ипредрассудков, свободы от собственного кошмара, той свободы, к которой я так стремилась и которую нашла с тем, от кого бежала.

Эпилог

Шесть месяцев спустя

— Кейн, ты готов?! Пора выходить! — я выглянула из кухни, где дожёвывала наскоро бутерброд, хотя от волнения и подташнивало.

— Успокойся, — муж возник за спиной. — У нас ещё есть время, выпуск из академии не пройдёт без тебя.

— И всё же, я не хочу быть последней, — сделав глоток чая, я бросила в сумку документы и пошла во двор.

После выписки из больницы мы вернулись ко мне, а через два месяца Кейн повёз меня показывать новый дом. Он был не так далеко от родительского, и слава богу, потому что жить рядом с Джоном я бы не смогла. Он дядька хоть и толковый, но вереница любовниц надоела даже Кейну. Что удивительно.

Тейлор спокойно воспринял разрыв с Джем, вернувшись к прошлому образу жизни, рыдала только Марго, что не помешало ей познакомиться с новым сердечным другом Тея. С Мэттью, к сожалению, мы так и не смогли помириться. Я ездила в их имение дважды, но каждый раз меня не пускали даже на порог. Пришлось смириться, хотя рана и ныла от нашего расставания ежедневно, я всё же желала ему счастья. Несколько раз я замечала его на приёмах, но едва увидев меня, он исчезал.

— Кейн, ну давай же! — запрыгнув в машину, я то и дело бросала взгляд на часы.

— Всё, я готов.

Отдав распоряжение экономке и охране, Кейн сел на место водителя и повернул ключ.

— Мне нравится твоя форма, — его взгляд красноречиво прошёлся по моей груди, обтянутой тёмно-синим кителем. Фуражка лежала на коленях.

— Ещё бы, — хмыкнула гордо я.

— Предлагаю опробовать её в спальне, — нагнулся Кейн, щекоча дыханием щёку.

— Сначала дела, а потом развлечения, — я щёлкнула его по носу. — Поехали уже!

После присяги и официальной части мероприятия, мы двинулись в сторону выхода. На мой выпуск пришла вся семья: мама с Лексой на руках; Вовка, гордо объявляющий всем, что это его сестра; Джем, хитро подмигивающая и нежно обнимающая простоватого на вид мужчину, который оказался её бывшим одноклассником. Они встретилась спустя много лет на вечеринке в честь своего выпуска и последним был Джон, от которого все шарахались в сторону. Тейлор с другом приехали самыми первыми и уже успели поругаться. Не хватало только отца.

После того как я получила порцию почестей, мама вывела меня из круга и сунула в руки тонкий конверт:

— Это от папы. Он написал это за день до смерти и просил передать тебе в день выпуска, — печально улыбнулась она.

Первым выпало старое, затёртое фото с обшарпанными уголками. На нём были мы все, в день моего шестнадцатилетия. Развернув сложенный пополам лист бумаги, я задержала дыхание и вчиталась в бегающие строки:

Не забывай о главном.

Наш мир настолько зыбок, дочь, что отгораживаться от чувств нельзя. И пусть когда-нибудь станет больно и обидно, но мгновения, проведённые в любви, навсегда останутся в твоём сердце.

С любовью, папа.

Вздрогнув, от прикосновения к плечу, я обернулась и не поверила своим глазам.

— Мэттью?

Он изменился. Короткий ёжик волос сменила стильная стрижка, а всегда любимые рубашки и потёртые джинсы — костюм. Он возвышался надо мной, поджимая губы:

— Поздравляю, Лиз.

Не в силах сдержать эмоции, я бросилась ему на шею, пачкая пиджак помадой.

— Мэтт... — плакала я, — ты не представляешь, как я рада, что ты пришёл. Спасибо.

— Меня вынудил твой муж, — усмехнулся он. — И обещал убить, если я не приеду на твой выпуск.

— Мэтт... спасибо, — всхлипнув, я вытерла слёзы и отодвинулась, рассматривая загорелое лицо друга.

— Не плачь, — он сжал моё плечо. — Я такой дурак, Лиз. Я давно хотел с тобой помириться, но боялся подойти, думал, что ты не захочешь меня видеть.

— Дурак, — улыбнулась сквозь слёзы. — Пойдём к остальным. Тейлор с новым другом пришёл, мама точно обрадуется, пойдём. — Я потянула его за руку, но не сдвинула и с места.

Мэтт грустно улыбнулся и покачал головой:

— Нет, Лиз. Я приехал попрощаться.

— К-как?! Нет! Ты не можешь снова меня бросить... не можешь.

— Извини, крошка, — Мэтт притянул меня к себе и с чувством обнял, оставляя на макушке лёгкий поцелуй. — Моя любовь никуда не делась. Я уезжаю на несколько лет в Швейцарию. Надеюсь, что по возвращении смогу спокойно на вас смотреть. Спасибо, что была в моей жизни.