Сердце мира (СИ) - Рауд Алекс - Страница 37

   Таш, едва слушая бормотание хозяина, прошелся по маленькой лавке. Вход в соседнюю комнату был закрыт занавеской. Там находилась спальня хозяина - крошечная, судя по размеру дома. Вдруг из-под ткани выкатилась грубо выструганная игрушка, а следом высунулась детская ручка. Неуклюжего ребенка приструнили сразу несколько тоненьких шепелявых голосов.

   Мысленно соотнеся размер лавки со спальней слуг у эс-Мирдов, Таш невольно подумал, что рабы живут там как короли по сравнению с этим свободным ллитом. А ведь Лаана упоминала, что он единственный мастер во всем Тамин-Арване, который согласился сделать мазь, убирающую с тела рисунки. Причем ему заплатили за это немало денег.

   - Почему не увезешь семью домой, в Водные земли? - спросил шерд.

   - Сейшас? Не-е-е. Сертше мира остановиться. Появиться шунами - океан стать стеной. Много-много умирать, - он помахал руками, показывая, насколько много. - Вы шдесь не понимать. У вас што? Ветер дуть, три дня дуть да нишего не сдуть. У нас один волна - нет шелый город. Силан - шастливый страна. Скоро шдесь быть много ллиты, пускай вы и не понимать искусство татуировка.

   По взгляду Ксалтэра Таш понял, что охраннику пришла в голову та же мысль: лучше бы этому обещанию никогда не сбыться. Тамин-Арван и так трещал по швам. Граница с Ллитальтой находилась так далеко, что нечего было опасаться притока чужестранцев, но в городе позарез хватало и шердов, которые бежали от пожаров с близлежащих гор. А если правда начнется голод, как обещал проповедник с площади, Тамин-Арван вспыхнет ворохом сухих листьев.

   - Нате, - ллит протянул рабам сумку. - Осторошней. Попасть на коша - быть ошог и нет товар. А делать долго: варить, парить, настаивать - ошень долго и ошень дорого! Надо искать необычный трава, который растят только ллиты. Шелать вам тихий ветер.

   - И тебе того же, - развязно кивнул Ксалтэр.

   Когда они вышли из лавки, дорогу уже залила тень от Внешнего кольца. Несмотря на это, улицы все еще полнились людом, и казалось, что с наступлением сумерек их стало больше, чем днем. Рабы окинули хмурыми взглядами группки оборванцев, которые стояли то тут, то там, и как будто чего-то ждали. У Таша зазудела шея. Захотелось расправить плечи и на всякий случай обзавестись дубинкой.

   - Тамин-Арван - город крупный, но столько швали тут бывает только в период ураганов, - тихо сказал Ксалтэр. - Урдова кровь, до него еще два года!

   - Сердце мира остановилось, - повторил Таш недавние слова ллита. - Может, нам не о восстании рабов надо волноваться, а кое о чем пострашней?

   - Не нам об этом беспокоиться, а тем, кто лишает воли таких, как мы, - уверенно ответил охранник. - Богачи, маги - они решили, что самые умные, раз могут держать нас в рабстве. Вот пускай и трясутся над этим.

   Он поправил на плече сумку - звякнули склянки - и твердым шагом направился вперед. Таш покачал головой. Легко у него все получалось. Но вдруг так и надо? Никто же не ждет от рабов, что они вдруг займутся судьбой мира, вместо того чтобы обмахивать господ веерами да подносить вино.

   Наверняка кто-то уже разбирается с тем, почему Сердце мира остановилось.

   Сказав себе это, Таш пошел за Ксалтэром. В самом деле - у них сейчас были заботы посерьезнее.

   ***

   Они вернулись, когда городское поместье эс-Мирдов погрузилось во тьму. На площади, там, где вещал проповедник, начались драки, и рабам с их хрупким грузом пришлось искать другой вход во Внутреннее кольцо. Их долго рассматривали стражники на воротах, но в конце концов впустили. Солнце к этому времени успело сесть.

   Госпожа Лаана еще не спала. Она приняла у рабов ценный груз, сказала, где его оставить, и разрешила идти спать. Однако если Ксалтэр, почесывая покусанный клопами зад, направился к спальням для слуг, то Таш задержался во дворе.

   Кроме хозяйки, в доме бодрствовал еще один человек - Заб. Он сидел у стены на циновке и смотрел на темное небо.

   - Вспоминаешь названия созвездий? - спросил Таш, усаживаясь рядом. Нагретая за день земля еще не успела остыть и была теплой.

   Заб указал на несколько мерцающих точек.

   - Водолей, Ящер и Копьеносец, чье острие всегда указывает на север. Знаешь, как они называются по-шердски? Наездник, сидящий на гарме, Гарм и Язык Гарма. У шердов удивительно бедная фантазия.

   Таш хмыкнул.

   - Я встречал немного соплеменников, но, если судить по мне, так и есть. А как они называются на ллитском?

   - Рыбак, Ящер и Гарпунщик, - без паузы ответил Заб.

   Двор погрузился в глухую тишину.

   - Значит, ты все-таки говоришь на ллитском, - подытожил Таш.

   - Да. Немного. Как мне кажется, гораздо хуже, чем на шердском. Я нашел среди писарских документов один, написанный наполовину на ллитском, но не смог перевести целиком.

   Его лица не было видно. Темнота вдруг показалась слишком густой, и Таш зажег один из фонарей. По двору сразу забегали вороватые тени.

   - Знаешь, как переводится твое имя? - поинтересовался татуированный раб.

   - И как же?

   - Огонек свечи. Наверное, ты родился ночью.

   - Спасибо, - рассеянно сказал Таш, думая совсем о другом. - Слушай... Мы сегодня по заданию госпожи ходили за зельем... микстурой... за штукой, которая убирает татуировки. Это для тебя?

   Заб кивнул.

   - Может быть, есть еще один способ. Если там ничего не получится, будем убирать наты с помощью ллитского рецепта. Госпожа говорит, что это больно, что будут ожоги и шрамы, но я не боюсь. Это лучше, чем вечно гадать, кто я такой.

   На апельсиновое деревце в середине двора села ночная птица. Потревоженная листва зашумела, и Заб повернул голову в ту сторону. Фонарь подсветил смутные пятна на его лице.

   - Синяки? Ты упал?

   Татуированный раб молчал. Лишь несколько мгновений спустя до Таша дошло, какую глупость он ляпнул.

   Упал, конечно. Ему ли не знать, какие синяки бывают, когда человека прикладывают кулаком в лицо.

   - Кто? - глухо спросил Таш.

   - Не скажу, - ровным тоном произнес Заб.

   - За что хотя бы?

   - Они думают, что я мог быть пособником хранителей.

   - Что?! Да побери тебя Урд! Ты же выше любого из них, а силы в тебе достаточно, чтобы их жгутом скрутить! И ты не смог их раскидать?!

   - Я не пытался.

   Таш обомлел.

   - Ты... просто терпел? Да быть не может, Заб! Хочешь, чтобы тебя шпыняли до старости? Думаешь, Иллис станет любить мужчину, который не способен постоять за себя?

   Заб медленно поднялся. В темноте он казался еще выше, чем есть, но замолчать Таша заставило не это, а сталь, которая вдруг проявилась в голосе всегда кроткого друга. Иногда тридцатилетний раб вел себя, как малолетний ребенок, но сейчас Таш вдруг ощутил, насколько Заб его старше.

   - Не учи меня, Огонек. Я сам выбрал, что мне делать. Чего я не выбирал - это потерю памяти. Может быть, у них есть право меня избивать. Может быть, я действительно помогал сжигать деревни в горах, как говорят слуги. Может быть, у меня нет права любить Иллис, потому что я связан клятвой с другой женщиной. Я ничего этого не знаю. И пока я не выясню, не надо говорить мне, как я должен поступить.

   - Извини, - спустя паузу выдавил Таш.

   - Ничего. Спокойной ночи.

   Резкий разговор прервался так же быстро, как начался. Заб, слегка покачиваясь, скрылся в дверях дома, и Таш остался во дворе один.

   Сказанное другом не укладывалось в голове. Терпеть избиения только потому, что когда-то допустил ошибку, которая никакого отношения не имеет к этим сволочам? Нелепица какая-то. Она наслаивалась на драки в городе, рассказ ллита-татуировщика о Водных землях и на то, что тревожило Таша сильнее всего, - смерть слуги эс-Наста. Все это сплеталось в неразрешимый узел, который заставлял сердце биться быстрее, а мысли - метаться. Сделав несколько глубоких вдохов, шерд понял, что не сможет заснуть. Идти в дом, таращиться в потолок и думать о том, что изменить нельзя, было бесполезно.