Лунные танцы - Воронцова Наталья - Страница 65

— У нас ненормальные отношения! Надо прекратить их! Немедленно! — неожиданно закричал он. Лера застыла с кухонным полотенцем в руке:

— Что с тобой? Что ты несешь?

— Я не хочу, я не могу испытывать эту боль! Я хочу быть чужим для тебя. Я мерзость, дрянь. Живу сразу с двумя женщинами. Я обманываю обеих, понимаешь? Мне нельзя верить. Я скотина… Я не могу так жить. Нам надо немедленно расстаться!

— Стас, успокойся! — Лера чуть не плакала. — Ты хочешь прекратить отношения после того, что у нас было сегодня ночью?

— Да, хочу! Я не знаю, что у тебя там было, но я не могу больше так мучиться, — взорвался он.

Перед глазами Леры поплыли темные круги, но она удержалась на ногах.

— Хорошо, что ты сказал об этом. Поверь, я не собираюсь тебя донимать преследованиями и обрывать ночами телефон. Хотя мне очень больно.

— Да что ты знаешь о боли?

— Уходи! — Лера быстро оглядела комнату. — Вот здесь несколько твоих подарков, — она скинула все, не глядя, в целлофановый пакет, — забирай. Остальное у тебя в квартире, включая выбранные тобой роскошные наряды, которые никогда не нравились мне. Можешь выбросить их самостоятельно или подарить еще кому-нибудь. А теперь уходи.

Вознесенский молча забрал пакет, помедлил в дверях, точно намереваясь еще что-то сказать, но, не прощаясь, вышел. В ту же секунду Лера сползла по стенке на пол прямо у двери.

Стас приехал на работу в ожидании чего-то ужасного. Предчувствие снова не обмануло. В приемной уже сидела взвинченная Свенцицкая и курила.

— Ирена, я же просил… — Станислав поморщился от дыма и попытался поскорее пройти в кабинет. Свенцицкая вошла за ним.

— Ну что, как твои друзья по пьянке? — поинтересовалась она.

— Да, друзья, нормально… Славка, Колька, никого не знаешь, — залепетал Вознесенский, — а я вот тебе подарочек принес. — Он извлек из пакета нераспечатанную упаковку духов «Шанель», однажды уже подаренную Лере. Свенцицкая не пошевельнулась. Духи остались стоять на столе.

— Ладно, Вознесенский, не ври — противно! — неожиданно холодно произнесла она. — Знаю я, где ты был и что с тобой, олухом, делали.

Станислав непонимающе на нее посмотрел.

— Сейчас все быстро поймешь. Зови Гвоздюка и Петрина!

Все еще обескураженный, Вознесенский попросил Леночку пригласить тех, кого назвала Ирена.

— Станислав Георгиевич, у нас плохие новости, — сразу начал Гвоздюк, едва все расселись, — мы долго проверяли информацию, чтобы не ошибиться, опасаясь вас расстроить, но сейчас можем все аргументированно рассказать.

Петрин трясущейся почему-то рукой вытащил из пачки сигаретку и нервно затянулся. Вознесенский начал кашлять, у него перехватило горло.

— Что еще случилось?

— Мы по поводу вашей сотрудницы Николаевой.

Вознесенский вздрогнул. Взгляд его описал быструю дугу по стенам кабинета и уткнулся в пол.

— Сожалею, но ее надо убирать из фирмы немедленно, — сказал Гвоздюк. Свенцицкая хмыкнула, переглянувшись с Петриным.

— Да ты расскажи, расскажи Станиславу Георгиевичу про эту сучку! Все расскажи.

— Ирена! — Вознесенский со злостью взглянул на нее.

Она нервно улыбалась:

— Послушай, что тебе умные люди скажут!

Гвоздюк продолжил:

— Нам казалось странным поведение Николаевой с самого начала. То, каким образом она попала сюда, якобы случайно, как осталась, якобы подтвердив свою профессиональную пригодность. То, как быстро она, извините, — Гвоздюк выразительно посмотрел на Вознесенского, — вступила с вами в контакт и начала выполнять ответственные поручения. И вот что мы установили.

Сотрудница Николаева имеет плохие характеристики по месту своей учебы в институте. Сокурсники и преподаватели характеризуют ее как хитрую, расчетливую провинциалку, которая быстро освоила столичные методы конкурентной борьбы за выживание. В институте она вела себя соответствующим образом. В ее послужном списке несколько десятков бизнесменов, с которыми она знакомилась, разводила их на деньги, а потом охмуряла следующих…

Слова обухом ударяли по воспаленным мозгам Вознесенского. Заболела голова.

— Что вы несете? Да я вообще у нее был первый! — И тут же осекся. Ирена захохотала. Гвоздюк развел руками.

— К сожалению, это ее излюбленный прием. Хорошо изучив мужские особенности, в частности — тщеславие, она умело пользовалась своими знаниями. Так каждый новый встреченный был уверен, что она — несчастная девушка, живущая в общежитии, которая всю жизнь ждала именно его. И каждый для нее был первым. Она даже специально операции делала, вот справки из больницы, — Гвоздюк передал Вознесенскому несколько папок. Тот пролистал их и скривился от отвращения.

— Да-да, Станислав Георгиевич, два аборта, букет венерических заболеваний, постоянная пациентка, увы… И главное — поведение совершенно стандартное: милая, чувствительная девочка, с виду недотрога. На таких и западают уставшие от проституток, все уже познавшие бизнесмены. Всем хочется ласки и тепла, не правда ли? Все сразу готовы дарить дорогие игрушки, одежду, — как приятно ощущать себя покровителем! С вами произошло точно так же, да? Все мы слабы. Пользуясь вашим расположением, она даже снимала деньги с вашего счета, известного ей, пользуясь кредитной картой — проверьте, он наверняка пуст! И вещи из квартиры тоже, скорее всего, пропадали…

— Но это еще не самое страшное, — возбужденно вступил в разговор Петрин, — это все ерунда. Она оказалась еще и нимфоманкой! Она и ко мне клеилась с самого начала — насилу отшил. Как липучка просто. Профессиональная привычка, что ли, приставать ко всем, кто в штанах? Я понимаю, что ты смотрел сквозь пальцы на то, что она далеко не каждый день выходила на работу, с сотрудниками вела себя заносчиво и дерзко, постоянно с Леночкой ссорилась, заставляла ее свою работу делать. Так, когда твоей секретарше пришлось визу тебе в Лондон оформлять, Николаева же все бумаги растеряла. А она, умная, везде твоим именем прикрывалась. Мол, я любовница, мне все позволено… Но реально опасно другое. Николаева была допущена к информации, которая в ее руках тоже стала товаром. Ты знаешь, что наши англичане, которых ты уже на радостях называл партнерами, собираются подписывать контракт с нашими конкурентами?

— Что? — Вознесенский подскочил от изумления. Ирена встала и налила ему выпить.

— Да, твоя Николаева за вполне приличные деньги слила им все детали проекта. И они предложили лучшие условия. И даже это еще не все. Мы установили за ней наблюдение. Она собирала компромат лично на тебя и готовилась передать его куда следует. Всё, включая твои сексуальные пристрастия. И она много чего интересного накопала! Наверняка она стремилась попасть к тебе домой, узнать о тебе побольше, развести тебя на откровенность?

— Бывало такое. — Станислав подавленно покачал головой, припоминая подробности общения с Лерой. По спине градом катился холодный пот.

— А «крышуют» ее бандюки, — авторитетно добавил Гвоздюк, — им она прилично отстегивает.

— Так и это еще не все грехи этой самозванки! — сообщила с вызовом Ирена. — Ты понимаешь, кто довел тебя до больницы?

— Что ты имеешь в виду?

— А то. Наблюдение твоих бдительных коллег установило также, что твоя стерва постоянно шляется в магический салон, где занимается на украденные у тебя денежки черной магией и тебя при-во-ра-жи-ва-ет. А ты, идиот, попадаешься на все удочки! А потом лежишь в больнице в предынфарктном состоянии.

Вознесенский вздрогнул. Он ясно вспомнил свое необъяснимое чувство влечения к Лере, которое он всю историю их отношений пытался в себе давить. Вот в чем дело, оказывается! А он никогда не верил в такую ерунду! Свенцицкая между тем вкрадчиво продолжала:

— Поэтому я и забеременеть никак не могу, и ты постоянно плохо себя чувствуешь и к ней бегаешь! — Она говорила тихо, с мягкой нежностью, заглядывая Вознесенскому в глаза. — Но я тебе все-все прощу, поскольку теперь понимаю, почему ты так себя ведешь, бедненький! Мы тебя вылечим, поможем тебе, только ты должен сегодня кое-что сделать.