Лунные танцы - Воронцова Наталья - Страница 68

Лера долго лежала, глядя в пустоту. Она всегда плохо засыпала в первую ночь на новом месте. Медленно, из глубины, начало приходить осознание произошедшего. Лера думала о ребенке, которого даже не успела почувствовать, а уже потеряла. Наверно, не судьба… Хорошо, что она не знала о нем! Ведь родить и быть матерью — это тоже призвание, к этому надо готовиться. Отчего-то стало горько и больно. Лера заплакала. Из окна на нее смотрела ущербная тонкая Луна, и ее тихие лучи ложились прямо на лицо девушке, гладили ей руки. Лера ощутила на своем лице чье-то ледяное, обжигающее дыхание. На мгновение показалось, что она успокаивается, растворяется в этом лунном сиянии, сама становится его частью… Сердце стало биться медленнее и тяжелее, боль притупилась, а потом и вовсе отступила. Сил у Леры хватило ровно на то, чтобы встать и задернуть занавеску плотнее. Луна исчезла, но вернулась всепоглощающая горечь и кажущаяся совершенно нестерпимой боль.

На следующее утро Александра не пошла на работу, осталась с Лерой. Каким-то удивительным материнским теплом веяло от этой стройной, красивой женщины. Она приготовила Лере на завтрак оладьи с джемом и душистый фруктовый чай. Александра не задавала никаких вопросов, болтала о пустяках, рассказывала о своих планах поездки в Италию на отдых, и отчего-то Лере стало немножко легче. Мать Анны проследила, чтобы Лера хорошо поела, приняла все положенные лекарства и снова легла в постель. Потом Александра пришла в ее комнату и стала читать ей книжку древних мифов и легенд. Это было неожиданно и очень приятно. Лера прикрыла глаза и с удовольствием слушала. Ее собственные проблемы как будто отошли на второй план… Как давно ей никто не читал вслух!

— Знаешь, я поняла одну очень важную вещь, — произнесла с улыбкой Александра, отложив книгу, — все мы, женщины, что-то выдумываем для себя. Служим начальству, строптивому мужу, зарабатываем деньги, посвящаем себя детям… Но по сути все мы служительницы Афродиты! Женщину делает по-настоящему женственной только огонь, который разжигается любовью. А все остальное — только попытки бегства от этого огня. На свете нет истины, замещающей любовь!

— Но ведь можно прожить и не любя — как жрицы Артемиды. Они носительницы иной мудрости, высокого знания. Им чуждо плотское наслаждение, они посвящены другому, высшему свету… Это не замещение, что-то совсем другое. Мне кажется, я такая, может быть, поэтому ничего у меня и не сложилось. Мне все время видится в снах оливковая роща у храма и я, танцующая в лунном сиянии. Любовь пугает меня, она несет разрушение, а не гармонию. Я больше не хочу любви!

— Девочка моя милая, — Александра ласково посмотрела на нее, — я прожила почти восемнадцать лет, думая, что люблю, ослепленная своими фантазиями. И когда это все рухнуло, вдруг оказалось, что я совершенно одна, человек, казавшийся мне самым близким, на самом деле — чужой, и мои старания по созданию семейного очага и служению семье были абсолютными фантомами. Мне почти пятьдесят, но могу тебе сказать, что я еще не знаю любви! Я только предчувствую ее в последнее время, когда говорю по-итальянски, думаю и читаю об Италии. Словно знаки любви разбросаны повсюду и скоро-скоро она уже появится в моей жизни! Так течет подземная река, еще не выходя на поверхность. Я готова к встрече с любовью на любом перекрестке, в любое мгновение! Это странно, но нужно быть готовым к принятию любви. Все предыдущие годы я старательно избегала ее и только теперь готова принять… Для любви нет возраста: она может нагрянуть в тринадцать или ослепить в шестьдесят. Любовь — это творчество, созидание. И тело становится участником этого процесса, частью творчества любви. Секс сам по себе — это далеко не любовь, тело только следует за душой в ее порыве. И разрушает и калечит нас тоже не любовь, а то, что мы принять не в состоянии в силу разных причин. Оказываемся неготовы… И где та грань, за которой земная любовь перетекает в небесную, становится высшим светом, как ты говоришь, — я не знаю… Хотя есть такие случаи, которые мне непонятны. Как у моей дочери…

Впервые за все время их знакомства Александра заговорила о Гале. Даже не заговорила — намекнула только.

— По-моему, Анна до сих пор вся в этом…

— Да, но я в последние годы поняла, что ничего не знала о том, что у них там на самом деле было. И очень каюсь, что, не разобравшись, причинила моей девочке такую боль. Но Анна всегда была старше Галы — не по возрасту, по развитию чувств. От того и переживала все слишком глубоко. А Гала скоро родит, у нее состоялось подобие семейной жизни. Хотя, глядя на нее с тем мальчишкой, я не очень верю в их будущее. По-моему, она сейчас не сильно счастлива…

Их разговор прервал врач. Он долго осматривал Леру и нашел, что ее состояние улучшилось. После обеда вернулась Анна, которой удалось реализовать задуманное. Она вместе с Димой упаковала и перевезла небогатые Лерины пожитки. Дима передал для Леры белые хризантемы. Они пахли дождем и осенью.

— Все бы поместилось в две сумки, если бы не книжки! Вот с книжками пришлось попотеть, хорошо, что Димка помог. Очень приятный парень, — улыбнулась она.

— А как же твоя работа, Ню? Ты же почти все последнее время проводишь со мной, — спохватилась Лера.

— Как раз собиралась тебе сообщить, — весело сказала Анна, — я тоже ушла с работы. Надоело все — бумажки, встречи, переговоры! Хочется чего-то нового, как будто мне вожжа сама знаешь куда попала. Поеду, как и хотела, во Францию, поучусь немного. Языком позанимаюсь наконец нормально, новые места посмотрю. Вот как только буду уверена, что с тобой все в порядке, — и рвану. Приедешь ко мне в гости на реабилитацию.

Лере взгрустнулось. Но Александра горячо поддержала Анну.

— Правильно, дочь! Новые места рождают новые впечатления. Я вот тоже скоро обязательно поеду в Италию. Тянет меня туда… А уж тебе, Лерочка, сам бог велел, с твоими-то языками…

— Мне бы здесь разобраться… — печально протянула Лера.

— Все образуется, посмотри на меня, — расхохоталась Александра, — главное — в себе разобраться!

Через несколько дней были приобретены билеты в Новгород, и врач дал добро на поездку Леры к родителям. Анна и Александра проводили ее на вокзал и посадили в поезд.

— Смотри не шали там! А то психика еще неустойчивая! — шутила Анна.

— Передавай маме привет, — просила Александра, — и отвлекись от всего. Просто отдохни.

— Хорошо! Спасибо за все, дорогие мои! — Лера была тронута до глубины души добротой этих женщин. Они стояли, как две сестры, в обнимку на перроне — обе стройные, высокие, красивые.

И было совершенно непонятно, почему рядом с ними до сих пор нет достойных, сильных мужчин.

Глава 11

ЗНАКИ ИЗ ПРОШЛОГО

Леру родители приняли достаточно прохладно. После теплой, уютной обстановки подругиного дома это особенно бросалось в глаза. Лера решила ничего не рассказывать о своих проблемах, вскользь упомянула только об уходе с работы.

— Я так и знала, — язвительно заметила мать еще с порога, — я тебя предупреждала! Останешься без всего — без работы, без денег и без квартиры. Надо было думать головой, а не другим местом. Кого я воспитала? За что мне наказание такое?

— Мама, у меня все хорошо. Я приехала просто немного отдохнуть, все обдумать. Вернусь — и сразу же устроюсь на работу, найду себе квартиру. Все будет нормально, не волнуйся.

Но мать уже было не остановить.

— И что тебе мешало выйти замуж за какого-нибудь нормального, перспективного мальчика в институте, — ворчала она, — вот был же Васенька, твой сосед по общежитию, который сейчас в аппарате правительства трудится, или Петя, который в Америку в посольство работать уехал… Хорошие люди.

— Мама! Я же тебе говорила уже, что это было абсолютно невозможно! Васенька — скотина порядочная, алкоголик законченный через несколько лет будет, а Петя — сынок дипломата, достойный представитель золотой молодежи, бездельник, который всего в жизни добьется только через связи отца!