Сердце мира: часть вторая (СИ) - Рауд Алекс - Страница 2

Похоже, это действительно произошло. На вопрос, как Забвение оказался среди невольников, он хмуро ответил, что искал Сердце мира не в одиночку. Когда дошло до дела, некоторые из его друзей решили, что лучше знают, как распорядиться невероятным артефактом. Оставалось только убрать с пути того, кто привел их к цели.

Когда бывший раб говорил об этом, в нем темной волной поднимался тот самый нат, который Эртанд заметил в обители. И каждый раз казалось, что вот сейчас, еще немного — и эта волна перехлестнется через край, залив все вокруг себя кровью.

Судя по обмолвкам, крови в тот раз и правда было немало. К счастью, Забвение начал подозревать предательство до того, как грянул гром, и успел спрятать артефакт в надежном месте. Чтобы попасть туда, требовалось пересечь горы и пройти половину Шердаара — путь неблизкий и сложный даже при хорошей подготовке. А времени на нее не было.

С каждым днем нат смерти становился все ярче.

– Да когда уже наконец будет готово? – нетерпеливо спросили прямо над ухом.

Рука от неожиданности дрогнула. Эртанд уже испугался, что веер будет загублен, но сумел довести линию до конца. Он выдохнул с облегчением и бросил свирепый взгляд на здоровяка.

С Турном у них не заладилось сразу. Это был друг Забвения, долго странствовавший вместе с ним и ушедший в Тамин-Арван незадолго до того, как в их отряде случился бунт. Турн о нем ничего не знал и сильно удивился, когда увидел старого товарища на пороге своего дома.

Эртанд тоже был изумлен. Он впервые слышал, чтобы беглый тинат мог полгода спокойно прожить среди обычных людей. Впрочем, чтобы узнать в Турне мага, приходилось изрядно напрячь воображение. Его свернутый набок нос и низкий лоб наводили на мысль, что умственным упражнениям он предпочитает драки на кулаках, а телосложением здоровяк походил на вставшего на задние лапы ящера-тяжеловоза. Профессию он выбрал под стать – укладывал на стройках камни.

С Эртандом они были такими же разными, как воздух и земля. Первым, что Турн спросил, когда заметил нового спутника, было: «Что за неженку ты с собой притащил?» Надоедать придирками он не перестал до сих пор.

— Чем больше меня отвлекают, тем медленнее я работаю, -- огрызнулся Эртанд.

Ему ответили презрительным фырканьем.

– Неженка.

– Заткнись, Турн, – хриплым голосом посоветовал шерд Ярхе, четвертый мужчина в комнате. – Будешь молоть языком, мы так и проторчим здесь до конца света.

Здоровяк снова фыркнул.

– Уже проторчали. Если не пошевелимся, живьем тут сгорим или нас сдует так, что вознесемся на небеса к самому Илю.

Ярхе промолчал. Он вообще не любил трепать языком. Со вчерашнего вечера, когда Турн привел к нему Эртанда и Забвение, хранитель произнес всего несколько фраз. В основном – шердские ругательства, когда он узнал Забвение.

Этот сухощавый черноглазый человек с типичной внешностью жителя Огненных земель больше походил на мага, чем Турн. Тем не менее в хитром прищуре и косой улыбке сквозило что-то разбойничье, а тело покрывали многочисленные шрамы – не настолько много, как у Забвения, но гораздо разнообразнее. На смуглой коже Ярхе виднелись бледные пятна – следы от ожогов, полоски от ножевых ранений и даже отпечатки зубов. Его руки выглядели так, словно пальцы на них не раз жестоко ломали, а один вовсе отсутствовал.

Как и здоровяк-каменщик, Ярхе пришел в Тамин-Арван до предательства. Но если Турн обрадовался встрече с бывшим рабом, то шерд рассердился.

Содержание их короткого и резкого разговора с Забвением осталось Эртанду недоступным – они общались на шердском. По натам он смог понять лишь то, что Ярхе испуган и зол, причем первое чувство пересиливало второе.

Конечно, он боялся. Эртанд тоже испытывал приступы страха, когда представлял, что случится, если они не успеют. И конечно, шерд согласился идти за Сердцем мира.

С одним условием – сначала он хотел проверить, на что способен их новый спутник.

Сперва Эртанд оскорбился. Он пятнадцать лет провел за упражнениями, считался одним из сильнейших тинатов в обители, а теперь его будет проверять незнамо кто из развалюхи на отшибе деревни?! Немного подумав, маг утихомирился. Если верить другим спутникам, Ярхе полжизни провел в бегах. Он имел право удостовериться, кто станет прикрывать его спину в тяжелом путешествии. К тому же все равно были зачарованы еще не все веера, взятые из поместья в Тамин-Арване.

Поэтому Эртанд рисовал на тонкой ткани иероглиф, хотя чувствовал, как с каждой проведенной линией его покидают силы. Последние дни выдались тяжелыми – побег, известие об убийстве Лердана, необходимость прятаться от прохожих, поиски Турна и Ярхе, до которого через половину долины пришлось тащиться пешком, вдобавок не по дорогам… Успокаивало то, что хранители наверняка высоко оценят его работу. Кто еще умел делать зачарованное оружие?

Последний завиток он нанес с облегчением.

– Готово.

Ярхе сразу потянулся к вееру. Эртанд выставил перед собой ладонь.

– Постой. Чернила должны высохнуть.

Черные глаза посмотрели на него, как на дурака. Мужчина тоже поднял свою руку и остановил ее перед самым лицом мага.

– Что ты видишь?

Эртанд подался назад – и замер. По внутренней стороне ладони искалеченного шерда вилась цветная татуировка, напоминавшая язычки пламени. То есть так наверняка казалось простым людям, а маг видел волнистые линии ната, которые служили продолжением узора и кружились в воздухе. Не нужно было быть тинатом, чтобы чувствовать исходившее от них тепло, неестественно сильное для обычной человеческой руки.

– Что это? – с недоумением спросил он.

Ярхе усмехнулся и простер ладонь над веером. Если чернила где-то и оставались жидкими, они тут же высохли.

– Мадраго умел многое, – коротко и непонятно ответил шерд. – Жаль его.

– А как по мне, так поделом, – встрял Турн. – Нечего было поднимать руку на Саттаро.

Саттаро – так, по-ллитски, раньше звали Забвение. Эртанд перевел на него взгляд. Тот заметил и повел плечом, указывая на свои шрамы.

– Мадраго был моим лучшим учеником. Рука Ярхе – один из его последних экспериментов по изменению человеческого тела. Самым последним стал я.

– Ты убил одного из сильнейших тинатов во всем мире? Зачем?!

Турн за спиной хмыкнул и отпустил нелестный комментарий насчет умственных способностей нового спутника. Наты Забвения, как и он сам, оставались неподвижными. Он был совершенно уверен в том, что поступил правильно.

– Я обучил Мадраго всему, что знаю, а он в благодарность стер мне память и собирался использовать в своих целях. Наверное, стоило его пощадить и сделать то же самое. Но когда я вырвался, а Мадраго решил, что проще меня убить, времени на сочувствие у меня не было.

Эртанд опустил взгляд. Похоже, Иль вознамерился ошарашивать его каждый день. Сначала Забвение с его историями о Сердце мира, теперь новость о хранителе, который с помощью татуировок навсегда менять человеческое тело… В обители перегрызлись бы за возможность узнать, как у него это получается. Это был бы прорыв, человек с подобными умениями служил бы самому королю!

А он мертв. Убит таким же хранителем. Еще и отсрочил спасение мира, заставив тысячи людей страдать от бурь и пожаров.

Возможно, Лейст был не так уж неправ, когда говорил, что тинатов не зря заперли в обителях и лучше он отсидится за крепкими стенами, чем станет убийцей. Эртанд им уже стал, хотя он надеялся, что тот охранник у дверей всего лишь разбил голову. А если бы Вигларт со стражей поверили насчет гибели мира, все остались бы живы.

Чем хуже Забвение? Он тоже защищал свою жизнь, и не только свою – миллионов людей. Так может быть, эта жертва была оправдана, а Лейст все же ошибался?

Раздалось шуршание – Ярхе взял веер и тихонько им взмахнул. Нехитрая утварь на полках кухни тревожно звякнула, а с пола столбом поднялась месяцами не выметавшаяся пыль.

– Сильно, – с уважением признал шерд и вдруг ткнул в веер пальцем так, что затрещала закрепленная на планках ткань. Натяжение ослабло. «Кулак» ната сразу поплыл, а это значило, что такими мощными, как раньше, порывы уже не будут. – Но непрочно. Плохое оружие.