Сердце мира: часть вторая (СИ) - Рауд Алекс - Страница 28

Словно в подтверждение, под ногами пару раз хрустнули чьи-то кости. Может, они принадлежали какому-нибудь крупному зверю, а может, все же людям.

Когда хранители наконец-то вышли на свет, пришлось поторопиться. Заб захватил гармов и передвигался слишком быстро. На тщательную подготовку засады не оставалось времени. Реан только и успел, что разбить их на мелкие группы и расставить по дороге. Затем они с Хеттой присмотрели нависшую над тропой скалу, которую собирались обрушить с помощью магии, и ушли.

Таша поставили вместе со Жрецом и силанцем по имени Орбин. Когда шерд осведомился у них, как они намереваются действовать, Жрец объявил, что он вооружен просто для устрашения. Людям нельзя причинять боль — Иль не одобряет жестокость. Орбин сообщил, что собирается просто стрелять. Он два года назад сбежал из обители, где занимался простейшей работой по зачарованию и присмотром за младшими учениками, к хранителям присоединился в прошлом году и толком драться не умеет.

Таш был готов взвыть. Зато теперь стало понятно, зачем им так требовался еще один воин.

Хранители, о которых ходили такие грозные легенды, на деле оказались сборищем неудачников, которые хорошо умеют только прятаться. Даже в Реане, когда тот раздавал приказы, Таш ощутил неуверенность. Воин был не тактиком и не командиром, а берсерком, человеком, которого направляют в самую гущу боя для устрашения врагов. Вряд ли он когда-нибудь командовал засадами.

Конечно их отряд проиграл. Это случилось бы в любом случае, даже если бы дохляк Эртанд не начал вдруг шпарить огнем и управлять воздухом мановением руки. Хранителям, которые напали на Заба и его помощника-шерда, пришлось ничуть не лучше, хотя они превосходили врагов числом. Если бы Таш сам не видел стрелы, которые при ударе о землю разметывали все вокруг, как при сильном порыве ветра, ни за что не поверил бы.

Маги, проклятые маги. Правильно их всех пересажали по обителям. Лаана по дороге туда только и щебетала, что про своего родственника, который, как оказалось, еще и должен был стать ее женихом. «У него добрейшая душа! Я не видела от него ничего плохого! Он обязательно к нам прислушается!»

Ага. Чуть не убил собственную невесту — вот так прислушался.

Больше всего Таш стыдился не самого по себе поражения в бою, а того, что он оказался слабее человека, предназначавшегося Лаане в мужья. Хуже того, она это видела. Видела, как у него не получилось остановить огонь — собственную стихию, которую, как он считал, он уже покорил! — и как его тряпичной куклой валяли по грязи, сбивая каждый раз с ног магией.

Проигрыши Лердану эс-Мирду на тренировках настолько больно в сердце не откликались. Таш не мог объяснить почему. Может, потому что господин давно был супругом Лааны и от шерда ничего не зависело. Может, потому что уступить профессиональному воину было не так позорно, как замухрышке, первый раз в жизни оторвавшейся от книг. Тэйхис говорил, что раньше Эртанд не слишком отличался от других. Что с ним стало теперь? Неужели это влияние Заба? Бывший раб и сам убивал с легкостью, хотя еще пару декад назад его наверняка стошнило бы от одной мысли об этом.

То, что Таш ушел с поля боя, чтобы защитить Лаану, сути случившегося не меняло. Как и то, что весь отряд Хетты и Птицы отступил, потеряв трех человек убитыми. Произошедшее оставалось произошедшим — Таш трусливо удрал.

Чем дольше он думал обо всем этом, тем сильнее ему казалось, что победа над Гласом Города была счастливой случайностью, и тем больше он жалел, что пренебрег тренировками Са Реана. Теперь шерд был ранен и не мог обучать в полной мере, только наблюдать и указывать на ошибки. Но Таш был согласен и на это.

Он — воин-ашарей. Он научится управлять огнем так, как этой песчаной ящерице Эртанду и не снилось, докажет Лаане, что он не трус, а заодно поможет хранителям справиться с Забом. Раньше Таш не верил в ту дребедень про Сердце мира и то, что татуированный раб исковеркал погоду на всем континенте. Теперь поверил. Заба нужно остановить, как и всех его бешеных дружков.

Ашарей пришел сам, как и всегда в последнее время. Его привел за собой гнев.

– Тренируй шеву и энхон, – сказал Реан. – Я проверю, правильно ли ты их выполняешь.

Таш поднял деревянный щит, оббитый кожей, и меч эс-Мирда. Такую ценность, созданную из хорошей стали, зачарованную тинатами на остроту и крепость, грех было оставлять с мертвецом. Первый раз увидев знакомое оружие у нового хозяина, Лаана скривила губы, но промолчала. В конце концов, Таш собирался использовать меч ради ее же спасения.

Сейчас он был лучшей и самой дорогой вещью во всей экипировке. Реан заставлял своего ученика бегать по площадке в полном вооружении, приближая условия к боевым, чтобы не растеряться, когда «поджарит задницу». Легкие кожаные доспехи пришлось собирать по всему отряду, заимствовать у мертвецов и подгонять по размеру. Все они были ношеными и далеко не все удобными, а некоторые дышали на ладан. Таш чувствовал себя в них так, словно его засунули в клетку, как варха на давнем приеме у графа эс-Наста.

Упражнения давались тоже не очень легко. Таш отвык от тренировок в подобных доспехах, пока готовился к Ильтиреву, и путался в новых названиях. Реан скидок не делал, называл приемы по-шердски и вообще часто сбивался на родной язык. Сначала он еще пытался переводить. Например, «шева» означало «завязка», а «энхон» — «восход». Но толку в этом было мало, потому что с силанскими названиями они не имели ничего общего. Еще и Лаана, твердо вознамерившаяся научить Таша забытому им языку, запретила Реану подбирать слова на силанском. Пускай обвыкается, дескать. Хорошо, что сами приемы отличались мало. Рубили и кололи везде одинаково -- выдумывать тут было нечего.

В бок ткнула длинная палка.

– Ти эйр! Щит держишь слишком низко. Как только тебя учили раньше? – возмутился Реан и ударил палкой снова, показывая, как правильно. – Давай, еще раз.

Таш который раз закружился по площадке за стоянкой хранителей. Он чувствовал себя так, будто ему опять десять лет и каледхарский учитель лупит его прутьями по спине. Не только за собственные промахи, но и за ошибки своего господина. Не будешь же колошматить благородного лорда, пускай и сопливого ребенка. А на ком еще отыгрываться?

– Мягче! – прорычал Реан. – Расходуй силы медленно или выдохнешься и проиграешь еще до начала боя.

Сказать проще, чем сделать. Песня кровавого тумана увлекла Таша незаметно. Он попытался замедлиться, но оружие уже выплясывало в руках само, и тело подстроилось под ритм, который ему тихо напевал:

Еще, еще жарче!

По шлему гулко бабахнуло, прервав мелодию. Он вздрогнул и развернулся, ища неведомого противника.

Это был Реан. Исшрамленный воин морщился и подбрасывал в руке увесистый камень. А Таш еще гадал, зачем тот до занятия сложил горку щебня возле себя.

– Не позволяй ашарею управлять тобой. Если не научишься драться без него, лехори тебе будет цена.

– Почему? Я жив до сих пор только благодаря тому, что мной управлял ашарей.

– Значит, тебе повезло. Ты нечаянно не убил никого из друзей, сражавшихся с тобой плечом к плечу, и в пылу битвы не измотал себя так, что потом уже не смог встать. Шеехар, – он рубанул по воздуху ребром ладони, -вообще никогда не смог. Провалы в памяти, слабость после приступов – это слишком опасно. Думаешь, ты первый мальчишка-ашарей, которого я встретил?

Таш стянул округлый шердский шлем. Вокруг сразу распространился резкий запах пота. Он тек по лицу и попадал в глаза, разъедая их кислотой. Ветер, который несмотря на странную жару все же постепенно холодал от утра к утру, немного подсушил влагу. Стало полегче.

– И где же они все? – язвительно поинтересовался он.

– Подохли от собственной глупости, – отрезал Реан.

– От собственной глупости или от того, что избегали ашарея? Я никогда не смогу победить прихвостней Заба, то есть Саттаро, если не научусь зажигать и гасить огонь. Если бы ты мне говорил хоть что-то в самом деле