Сердце мира: часть вторая (СИ) - Рауд Алекс - Страница 4

– А вы двое остаться не хотите? – вдруг спросил Птица. – У нас, конечно, не то что бы спокойное житье-бытье…

– Нет! – отрезала Хетта.

– Ты им-то дай ответить. У парня огонь в глазах. Кто еще его научит пользоваться своим даром, если не мы?

Таш покачал головой. Еще совсем недавно такое предложение показалось бы ему соблазнительным, но между теми днями и сегодняшним как будто пролегла сотня лет. Да и так ли нужно было ему учиться управлять ашареем? Он убил Гласа Города – легенду Тамин-Арвана. Справится и со всем остальным.

– Я Лаану не брошу.

– А Лаана чего хочет? – настойчиво спрашивал Птица, наклоняясь и заглядывая ей в лицо. – А, Лаана? Может, ты хочешь остаться с матерью?

– Я должна как можно скорее попасть к отцу, – тускло ответила та. – Он поможет мне спрятаться.

И Птица, и Хетта одновременно вздохнули, хоть и по разным причинам. Силанца явно разочаровало, что гости не желают задерживаться, шердку – что дочь не рвется побыть с матерью.

Затянувшаяся пауза позволила вступить в беседу новому участнику.

– Может, они все-таки сами дойдут? А мы им припасов дадим и все объясним. Не дети же они?

Для такого неуверенного тона мужчина выглядел слишком внушительно. Высокий шерд с квадратным подбородком и много раз переломанным носом стоял опершись на стену пещеры и затачивал длинный охотничий нож. Вж-жух – оселок прошел по одной стороне клинка. Вж-жух – по другой. Глаза у мужчины каждый раз полыхали огоньками. Они были такого же редкого цвета пламени, как у Таша.

– То-то, когда понадобилось твою семью спрятать, ты всех хранителей на уши поднял, – съехидничала Хетта. – Идти сейчас по горам без проводника – самоубийство. Оставаться – я не хочу для Лааны судьбы Мадраго и всех, кто погиб вместе с ним. Она моя дочь!

Последние слова прозвучали слишком громко. Шум в пещере замер. Люди, тихо переговаривавшиеся между собой и занимавшиеся повседневными делами, смолкли на несколько мгновений. Будто боялись, что грянет буря.

– Дочь… – пробормотала Лаана, нисколько не смущаясь того, что в тишине ее прекрасно слышно на всю пещеру. – Ты двадцать лет не давала о себе знать, а теперь вспоминаешь, что у тебя есть дочь.

Хранительница отвернулась. В такой позе хорошо было видно ее сходство с Лааной. Только характерные складки у губ и заострившиеся скулы выдавали жесткость, которой не обладала ее молодая и гораздо более округлая версия.

– У меня были причины этого не делать. Подумай сама, смогла бы ты устроить свою жизнь, если бы выяснилось, что твоя мать – скрывающийся от закона маг?

– Конечно… – Лаана многозначительно качнула головой.

Птица откашлялся.

– Мы, вообще-то, и проголосовать можем.

В пещеру сразу вернулся шум. Люди перешептывались, обсуждая, что им делать. Из долетавших до него обрывков фраз Таш понимал не все. Это с ним из вежливости говорили по-силански после того, как он признался, что едва помнит родной язык, а между собой хранители говорили так, как привыкли, – кто на шердском, кто на силанском. Похоже, что жизнь на границе двух стран заставила хранителей выучить оба языка.

То, что Ташу удалось разобрать, проясняло немногое. Какой-то Саттаро, которого нужно было найти во что бы то ни стало; куда-то запропастившийся Глаза Гор – очередная загадочная личность, которая беспокоила смутным сходством в имени с Гласом Города; досада на гибель друзей в восстании и его провал…

Последнее вчера сильно испортило настроение Лааны, зато Таш послушал эту историю с любопытством. Затеявший мятеж барон Хинтас эс-Бир оказался связан с хранителями, которых нашел и привел к нему Глас Города. Это они – и лично Хетта – создавали те инструменты, одним из которых Ксалтэр освободил Таша и Забвение от ошейников. И мятеж бы удался, если бы не проклятый осведомитель в рядах эс-Бира, сетовал вчера Птица, делясь новостями с теми, кто за эти дни не покидал пещеру. Кем бы ни был предатель, он сдал страже не только самого барона и приметы беглых тинатов, но и пересказал подслушанный разговор о том, как Хетта интересовалась у эс-Бира судьбой своей дочери. Само собой, стража сделала вывод, что молодая жена Лердана эс-Мирда и есть посредница между бароном и преступниками.

Таш чувствовал, как это разозлило Лаану, видел, как она стискивает зубы, раздувает ноздри, но все же молчит. Узнав о том, что за ней отправилась стража, Хетта бросила все и кинулась следом, спасать дочь от казни. Только благодаря этому Лаана и сидела сытая, в тепле, а не болталась на виселице. Толку яриться – лишь себе еще сильнее жизнь портить.

Все-таки хранители пытались им помочь. Даже несмотря на то что Таш убил одного из них.

– Нет голосовать! Пусть уходить!

Ну да. Он так и думал.

Сердитый выкрик принадлежал невысокой полноватой девушке лет шестнадцати с толстой черной косой, спускавшейся на плечо. Раскосые глаза с узкими разрезами выдавали в хранительнице ллитку. Таш узнал ее сразу – это была та самая девка, которая швырялась в него флаконами на набережной Тамин-Арвана и участвовала в убийстве эс-Мирда. Но если ее дружок так и остался лежать на мостовой, то Ламару перетрусила и сбежала. Обнаружив шерда пришедшим вместе с предводительницей отряда, ллитка без стеснения выложила все подробности вплоть до того, что осмелилась наблюдать за исходом драки только с другого берега ручья.

Таш опасался, что после этого их вышвырнут отсюда вместе с Лааной. Однако хранители вчера немного пошумели и решили, что это было недопонимание, а виноват в нем Глас Города. Он же не предупредил хранителей, против кого они должны будут сражаться.

Поскрежетав зубами, Таш согласился. Это не мешало ему мечтать придушить девчонку. Похоже, и ей не терпелось сделать то же.

– Ламару, успокойся, – примиряюще сказал Птица. – Мы все скорбим по Скводу. Не забывай, что все, кто отправился в Тамин-Арван и согласился работать с Гласом Города, знали, на что идут.

– Глаза Гор предупреждал, что его брат свихнулся, – подтвердил силанец, который возился в глубине пещеры с тяжеловозами. – Чего удивляться, что из-за него кто-то погиб? Свяжешься с Урдовым отродьем – пожинай плоды. А смысла сводить счеты тем более нет. У нас другие цели, а мы все отвлекаемся и отвлекаемся. Конечно с нами не будет благословения Иля!

Ллитка засопела, резко развернулась, задев косой стоящего рядом шерда с переломанным носом, и выскочила из пещеры. Мужчина посмотрел ей вслед и печально повел плечами.

– Из Тамин-Арвана еще не вернулись трое наших. Может, и не вернутся. Хетта, нельзя нам отряд дербанить. И без того мы таем, как горный туман. Связываться с бароном было плохой мыслью.

Предводительница отмахнулась.

– Не сыпь соль на рану, Реан. Между прочим, ты сам на это согласился. Забыл уже, сколько времени мы потратили, пытаясь найти Саттаро сами? А эс-Бир ведь не только его выдать обещал!

– Н-да, а оказывается, сволочь у нас под носом была, – вздохнул Реан.

– Птица! – позвали ото входа. – Твой дружок вернулся.

Это вызвало оживление среди хранителей. Птица подпрыгнул, схватил засунутую за пояс кожаную перчатку и выскочил из пещеры. Вернулся он уже с вархом на руке. Тот хохлился и гортанно урчал, кося недовольным черным глазом на людей. Первым делом силанец скормил питомцу кусочек сырого мяса и лишь потом снял с его ноги свернутую бумажку с посланием.

– Умница, умница, – приговаривал Птица. – Ну-ка, что тут нам пишут из Тамин-Арвана?..

Жизнь на стоянке снова замерла на несколько мгновений. Даже молодой силанец, который за все утро так и не отошел от тяжеловозов в дальнем конце пещеры, бросил все и приблизился к остальным, заинтересованно следя за каждым движением предводителя. Как же звали этого парня? Вроде бы тоже кличкой, а не настоящим именем. «Жрец», – вспомнил Таш.

– Все живы? – нервно спросила одна из женщин, пока Птица читал мелкие буквы.

– Все… Но Саттаро в особняке нет. Говорят, он опять исчез.

Облегчение на лицах хранителей смешалось с тревогой и усталостью. Кто-то длинно и вяло выругался на шердском.