Сердце мира: часть вторая (СИ) - Рауд Алекс - Страница 54

Лаана не понимала, когда это она, заговорщица, тайно бросившая вызов всей знати Тамин-Арвана, сделалась настолько трусливой. Может быть, когда ее смелость обернулась страшной глупостью, искорежившей жизни близких людей? Или когда она наконец нашла то, что ей действительно дорого?

Так или иначе, а ответить голосу, требовавшему «Решай!», ей было нечего. Но он продолжал, и продолжал, и продолжал звучать в ушах…

Пока не превратился во «Вставай, чтоб тебя!».

— Вставай, ну же! – прошипел знакомый голос, принадлежавший вовсе не матери.

На сей раз Кирна к словам присовокупила оплеуху, и Лаана со стоном очнулась.

— Ты с ума сош… ш-м-м! – возмущенно промычала она, когда Повариха заткнула ей рот ладонью.

Силанка наклонилась так низко, что лица коснулось ее дыхание.

— На нас напали.

Остатки дремоты слетели в мгновение ока. Лаана огляделась.

Еще не до конца угасшая жаровня осветила пустую постель рядом с ней — Ташу сегодня выпала ночная смена в Срединном зале. В подземном помещении, которое они из-за нехватки места в Экоранте делили с Ташем и еще двумя хранителями, тоже никого не было. Похоже, сигнал к подъему услышали все, кроме Лааны.

Через прикрытую дверь доносились крики, растерянные голоса и гул ударов. Петляющие подземные коридоры так искажали звуки, что невозможно было понять, насколько далеко идет сражение.

К горлу подступил тошнотворный страх.

— Забвение? — спросила Лаана.

Кирна застыла на миг, пока не вспомнила, что так у эс-Мирдов звали Саттаро.

— Подонок где-то нашел конструктов и натравил их на нас. Если они пробьются, в живых никого не оставят. Быстро вставай и иди к загону.

Из-за обвалов бывшие загоны для скота оказались в стороне от коридора, ведущего к Срединному залу. Хранители надеялись, что, если Саттаро будет пробиваться в крепость Айгара силой, он не станет отвлекаться и направится прямо, поэтому загоны переоборудовали в лазарет. А близость к поверхности позволяла при безвыходном положении выбраться из обреченной крепости. Главное, чтобы рядом был кто-нибудь из хранителей, который снял бы охранные чары и распечатал выход.

Лаана кивнула. Все равно она бесполезна в бою, зато могла бы помочь Жрецу в перевязке пострадавших.

— Ты со мной?

Кирна помотала головой и показала блеснувший в полутьме топор-чекан. Как и любая из хранительниц, она умела постоять за себя.

– Конструктам нельзя прорваться.

Из коридора донесся грохот и глухие стоны. На лице Кирны появилась гримаса ужаса.

– Так быстро? Птица же обещал, что гармы их задержат… Проклятье, если б не эти конструкты! – опомнившись, она ошалелыми глазами посмотрела на Лаану. — Давай, к загонам!

Больше не говоря ни слова, Повариха выскочила в дверь -- только мелькнула в проеме по-мужски одетая тень с длинной растрепанной косой. Лаана торопливо оделась и выскользнула следом, направившись в противоположную сторону. Почему-то показалось, что это последний раз, когда они видятся с силанкой.

Мимо, переговариваясь отрывистыми предложениями, пробежали двое из воинов-ашареев, пришедших вместе с Ришадом. Оба позвякивали чешуйчатыми доспехами и бармицей, прикрепленной к закругленным шлемам с наносниками. Лаана едва успела уступить дорогу, чтобы ее не сбили с ног.

Сзади снова бабахнуло. От раздавшегося после этого тонкого вопля – растерянного, отчаянного – у нее чуть не остановилось сердце. Голос она не узнала, лишь поняла, что это не мать, не Таш и не басивший Реан. Крик оборвался так же резко, как начался, словно раненому воину отрубили голову.

Колени Лааны противно задрожали. Она уже не шла – неслась по полутемным коридорам Экоранты. Скорее, скорее к загонам! Как будто одно присутствие в них могло ее спасти.

Запутавшись, в спешке Лаана пропустила нужный поворот. Пришлось возвращаться, кусая себя за губы. Шум стал громче – враги прорывались глубже в крепость. Эхом под сводами отдалась новость о смерти Ришада – единственное, что получилось разобрать среди гомона, в который превратились голоса союзников. Наверняка погибших было больше, как и раненых. «Почему их не несут в лазарет? Неужели некому?» – обожгла мысль. А ведь где-то там были мама и Таш… Лаана постаралась не думать о том, что будет, если ей сейчас принесут хоть кого-то из них двоих в лазарет. И не на простую перевязку, а со смертельной раной.

Из-за видения полумертвого Таша, которое ожило перед внутренним взором, Лаана кинулась за нужный угол, не глядя, и с трудом остановилась, чтобы не врезаться в стоящую посреди коридора фигуру. Высокий лысоватый Жрец перегораживал собой проход. Факелы здесь отчего-то не горели, лишь в самом конце слабо светился дверной проем. Казалось, что от силуэта добряка-силанца, постоянно ворчавшего на спутников за еретическое обожествление Схемы, исходят лучи. Лаана даже оступилась, увидев это, но тут же пришла в себя.

Как назло, Жрец не шевелился. Обделался от ужаса, что ли, услышав крики защитников крепости? А ведь еще мужчина!

– Ну проходи же! – сердито прикрикнула на него Лаана.

Там, буквально в десятке шагов, их последний шанс спастись самим и спасти хотя бы несколько жизней, если кто-то доберется до лазарета!

Жрец пошатнулся. Раздалось неприятное хлюпанье и влажный шлепок, будто упало что-то сырое. Лаана невольно отступила назад.

Что…

Хранитель завалился набок и неуклюже рухнул лицом вниз. За ним появилась более худая и низкая фигура, которую до сих пор закрывал Жрец. Сначала почудилось, что это Глаза Гор, который вдруг покинул свой неизменный пост у тела сестры, – тот же рост, тот же цвет кожи. Даже внешность похожа, только у этой версии были плохо проработанные черты, как у незавершенной статуи, которую скульптору надоело вытесывать до полного соответствия с человеком.

Конструкт. Без оружия. Но как тогда…

Лаана уставилась на его руки, по локоть измазанные в крови, и странную массу, вывалившуюся из живота Жреца. До ноздрей дошел тяжелый запах.

О, Создатель!

Она тоненько взвизгнула и дернулась к главному коридору. Подошва поскользнулась на чем-то мокром, и Лаана, не удержав равновесия, начала падать.

Земли она так и не достигла. Рука, которая сгребла ее за платье сзади, была сделана как будто из металла. Пальцы смяли не только ткань, но и плоть так, что Лаана взвыла и подавилась собственным всхлипом. Легкое движение – и ее развернуло к конструкту. Лицо магического создания белело в сумраке бесстрастной маской. Так, наверное, на своих жертв взирал Кешихиин, Кровавый бог, принявший первых людей за незнакомых зверей и освежевавший их, чтобы сшить себе плащ.

Лаана хотела завопить – и не смогла. От ужаса она забыла, как дышать.

Внезапно из загона выскочил Реан. Он издал оглушительный рев и бросился на конструкта с такой скоростью, с какой мог бы двигаться лишь воин в приступе ашарея. Магическая тварь, обнаружив нового, более грозного противника, отшвырнула Лаану к стене.

От удара помутилось в глазах и выбило дыхание. Всю правую половину тела словно сплющило. Еще чуть-чуть, и череп треснул бы, как перезрелый фрукт. Первые мгновения она не могла и соображать, не то что спасаться бегством. Только хватать воздух ртом, онемев от боли.

В это время прямо перед Лааной разворачивалась схватка, свидетелем какой она еще не становилась. И решила, что лучше бы ей не видеть подобного никогда.

Ее и Таш всегда поражал, а Реан двигался быстрее него, точнее, смертоноснее. На его стороне играли боевой опыт и железный контроль над ашареем. Один такой воин мог бы победить целую сотню простых пехотинцев.

Преимуществом конструкта была неуязвимость.

Меч шерда высекал искры при каждом прикосновении к противнику. От лязга ударов звенело в ушах. Грохот не прекращался, а Реан не замирал ни на долю мгновения. Он то набрасывался на конструкта сзади, то ухитрялся просочиться в узком коридоре сбоку, протыкал врагу горло, бил по рукам, пытался перерезать сухожилия, выплясывая вокруг него дикий танец.