Сердце мира: часть вторая (СИ) - Рауд Алекс - Страница 57

Эртанд опомнился, только когда шерд превратился в кровавое месиво. Прерывисто дыша, тинат сплюнул текшую со щеки кровь, стиснул раненое плечо, прислонился к стене для краткого отдыха и хмыкнул.

Ничто не помешает ему выполнить приказы Саттаро. Ничто…

На глаза ему попал Тэйхис. Собственная улыбка вдруг съехала набок и превратилась в гримасу.

Урд его побери! Лучший ученик тамин-арванской обители, единственный, кто ему верил! Сбежал ради него – и зачем? Чтобы погибнуть от его же руки! Эртанд должен помогать этим людям, а не убивать их! Если Саттаро не остановить…

Голову пронзила боль, еще сильнее той, что пульсировала в плече или щеке. Скривившись, он закрыл глаза рукой. «Приказы Саттаро, – шепнуло в ушах. – Нужно их выполнить!» На миг вернулась прежняя уверенность в том, что защитников Экоранты следует стереть в пыль, – и тут же пропала.

Эртанд стиснул зубы, пытаясь удержать контроль над настоящим собой. Судя по всему, раны нарушили нат подчинения, который Саттаро впервые нарисовал на нем еще в Зехтаре. Вопрос был лишь в том, сколько свободы дают эти изменения.

Он стал снимать наруч, чтобы нарушить еще одну из линий ната, расцарапав кожу, но спустя мгновение поймал себя на том, что поправляет доспехи и обдумывает нападение на хранителей с тыла. Это явно не действовало. Тогда он осторожно вообразил себе, как убивает Саттаро, и его тут же скрутило в тошнотном спазме, а руки повисли плетьми. Может, прямо в разгаре боя переметнуться к Ли Хетте? Эртанд оглянулся на неподвижных мужчин в коридоре и слизнул досаждающую каплю крови с губы. По языку растекся вкус железа.

Конечно. Так хранители и бросятся к нему с распростертыми объятиями.

Можно было вывести из строя конструктов, но и эта мысль вызвала целую бурю противоречивых, разрывающих голову чувств. Непонимание, удивление, злость, упрек и отчаяние…

Эртанд заморгал, забыв, сколько времени провел в коридоре. Борьба с самим собой могла продолжаться бесконечно. Так что же делать? Торчать на месте в надежде, что битва за Экоранту как-нибудь пройдет без него?

На пересечении коридоров послышался шум. Лязг и другие звуки сражения гремели уже близко, кричали что-то об отступлении к Срединному залу – это значило, что Саттаро сопутствует успех. Впереди появились силуэты людей. Снова Лил, на бегу перевязывающая незнакомую хранительницу с боевым топором, и тот шерд, ее любовник. Таш.

Шерд первым заметил, что в боковом коридоре кто-то есть. Приказ хлестнул по воздуху кнутом, и женщины сразу подались назад, освобождая воину дорогу.

Рот Эртанда ощерился в оскале. «Убить!» – требовал нат подчинения, и на сей раз сопротивляться ему не хотелось.

Или нет.

Рука сама вывела защитный жест, откинувший Таша порывом ветра, но Эртанд уже раздумывал над новой идеей. Позволить убить себя – чем не срыв планов Саттаро? Если не останется никого, кто поможет ему обрести бессмертие, возможно, он одумается и вернет Сердце на место. А даже если ничего не выйдет, то Эртанд все равно не желал жить в мире, который оставит после себя очередной Айгар Безумец, тем более быть его марионеткой.

Он посмотрел на Тэйхиса.

Да, хватит. Последнее решение он примет сам.

Таш не упал и контратаковал с поразительной скоростью. Глядя на то, как приближается острие прямого силанского меча, Эртанд расставил руки и улыбнулся. Какая ирония – его убьет клинок собственного брата!

Страха не было – в этом отношении нат действовал исправно. Пожалуй, Саттаро все-таки следовало поблагодарить.

Когда рабу оставалось до него совсем немного, Эртанд не выдержал и опустил веки.

Толчок. Боль в груди, ужасная, парализующая. Всплеск цветов перед глазами. Удар об пол. Еще толчок.

И долгожданная темнота.

23. Воин

От Эртанда Таш отошел, только когда убедился, что тот мертв. Не верилось, что все получилось настолько просто. Тинат, который так ожесточенно сопротивлялся в прошлый раз, в этот стоял и ждал, пока его проткнут? Чушь какая-то.

Лаана, склонившаяся над Тэйхисом и двумя другими хранителями, печально покачала головой — убиты. Тем более странным казался поступок Эртанда, но думать о нем все равно не было времени.

Защитники Экоранты стремительно проигрывали. Если все ловушки, расставленные перед подземной крепостью, и предосторожности хоть сколько-то и помогли, Таш этого не заметил. Саттаро притащил с собой конструктов, и те сметали на своем пути все — стены, камни, людей. Ослепший Глаза Гор толком сражаться не мог, а присутствие воинов-ашареев, которых пригласил Реан, чуть не привело к катастрофе. Ришад сумел разбить одного из прорвавшихся в пещеру конструктов, но в припадке начал крушить своих же товарищей. Обезумевший шерд угробил троих, прежде чем его уложили выстрелами из лука.

Пытаясь его успокоить, погиб Реан. Хетта пала там же. Она хотела обрушить потолок на головы захватчиков, замешкалась и попала прямо в руки Саттаро. Ее смерти Таш не видел, но не сомневался, что предводительница хранителей погибла.

Лаане он пока ничего не сказал. Да та и сама обо всем догадалась, когда не нашла мать среди отступающих.

А этих отступающих можно было пересчитать по пальцам. Таш даже не понял, когда три десятка людей успели превратиться в жалкую пятерку: он сам, Лаана, раненая Кирна Повариха, чуть отставали Птица и Дареш, один из недавно присоединившихся хранителей, тот самый, кому Ярхе в Зехтаре рассказал о планах Саттаро.

Ламару осталась позади. Ее магия оказалась в этом бою бесполезной. Вода, которую она превращала в разъедающую кожу и металл кислоту, конструктам не причиняла вреда, а Саттаро с Турном были слишком далеко. Ллитку оглушил конструкт, а потом над ней склонился Саттаро, вырисовывая что-то на ее лице. Какой-нибудь нат подчинения, наверное. Таш не удивился бы, если бы вдруг увидел Ламару среди преследователей.

Саттаро принес вреда едва ли не больше конструктов. В особняке эс-Мирдов во время мятежа он был воплощенной неизбежностью. То же самое происходило и сейчас.

Таш уже привык к тому, что хранители знают о том, какой стороной упадет монета, до того как она коснется земли. Саттаро знал об этом еще до того, как она будет подброшена. Он в последний миг ускользал от летящих стрел, оказывался совсем в другом месте, прежде чем на него опускался меч, и не знал промахов. Способность зачаровывать человеческие тела, которой не обладал никто из хранителей Хетты, давала ему чудовищную силу.

С таким врагом невозможно было сражаться. И глупо было ждать, что он подставится так же, как свихнувшийся эс-Мирд.

Убей

, — шепнуло в ушах. –

Убей еще!

Зажмурившись, Таш прислонился к стене. Шедший от камня холод остужал разгоряченную кожу и заставлял притихнуть голос огня. Все воины-ашареи погибли в числе первых, и кое-кто совершенно идиотским образом, бросаясь в самоубийственные и бестолковые атаки. Теперь Таш воочию видел то, о чем когда-то предупреждал Реан, и не хотел быть следующим.

Спины осторожно коснулись ладони.

— Таш, милый! Нам надо идти!

Громкие приказы голосов в голове сменились на бледный шепот. Интересно, понимала ли Лаана, что если бы не она, ее возлюбленный поддался бы припадку гораздо быстрее? Но он помнил, как замахнулся на нее у колодца в Меррекете. Такого больше нельзя было допустить.

Хотя, может быть, он просто впервые по-настоящему испугался. Саттаро лишился всех своих конструктов, и его это не остановило.

Все они умрут здесь.

Таш повернулся и порывисто прижал Лаану к себе.

– Уходи через загоны. Быстро.

— Даже не думай, — она поправила съехавший сундучок с лекарствами, который повесила на длинную лямку через плечо, как это делал Жрец. — А вдруг там засада? Давай, вперед. Мы должны отойти к Глазам Гор, помнишь?

Их обоих толкнули сзади.

— Быстрее! К залу! — рявкнул Птица.

Глаза у пожилого силанца, одетого в хауберк — длиннополую кольчугу, были ошалелые. Все животные, которых он зачаровал, погибли, не принеся ощутимой пользы. Его любимого ручного варха Саттаро поймал прямо на лету и свернул шею. В тот момент Птицу аж затрясло – со своим пернатым спутником он был связан магией. Потеря питомца, должно быть, ощущалась так, будто ему отрезали руку.