Одиннадцать часов на трупе - Лебрен Мишель - Страница 11

- В первый раз ЭТО всегда производит впечатление, но потом быстро привыкаешь. Просто в детстве я перенес тиф.

Гастон, смутившись, что его застали за смакованием вида черепа, поспешил заверить собеседника в чистоте своих намерений. Нет, он вовсе не помышлял завладеть этим черепом, чтобы выставлять его затем как диковинку в ярмарочном балагане. Человек снисходительно слушал, как шляпник что-то лепетал, путался в словах, пока, покраснев, и вовсе не замолчал. Чувствовалось, что череп сильно повлиял на личность его владельца. Внешняя лихость дополняла внутреннюю*, и он гордится этим. Как очистительную жертву, он соизволил принять от своего визави сигару.

- Я лишь позавчера вышел из-за решетки. После четырех лет.

Первоначальная тревога Гастона начала рассеиваться. Раз он не из полиции, то для него этот человек - не более чем курьез природы, а его слова вполне объясняли эту необыкновенную бледность.

- У меня неприятности. Большие. Но это вам неинтересно.

Торговец шляпами запротестовал, заверив, что заботы ближнего он всегда принимает близко к сердцу, и Череп продолжал:

- До ареста я был женат. Точнее, сожительствовал с проституткой. Имя, с вашего позволения, называть не буду.

Не получив ответа, он затянулся сигарой, слегка задумался и произнес:

- Видимо, вам нужно объяснить, что это за штука такая - тюремная жизнь. Там очень даже невесело. Особенно для таких, как я - с бурным темпераментом. Поэтому я решил туда больше не возвращаться. Но сделать это можно только одним путем: заняться честным трудом.

* По-французски существительное "череп" совпадает по написанию с прилагательным "лихой, удалой, смелый".

- Вы знаете, - прервал его Гастон, - сейчас в области головных уборов начинающему не пробиться...

- Не спешите. Меня совсем не привлекает перспектива стоять по восемь часов в день за прилавком или торчать в какой-нибудь конторе. И я совершенно не собираюсь просить вас пристроить меня куда-нибудь. Меня скорее привлекает бизнес, в связи с чем я и пришел сюда - получить, во-первых, субсидию, и во-вторых, стать вашим компаньоном.

- Компаньоном?

Гастон никак не мог взять в толк, почему Череп обратился именно к нему, а не к какому-то другому продавцу шляп или кредитору. Тогда Череп решил высказаться пояснее и сделал это в следующих выражениях:

- Для начала вы дадите мне пять миллионов франков. Два из них я тут же вкладываю в ваше дело и становлюсь, таким образом, совладельцем. Остальные три миллиона я возмещу позже из своих доходов.

В первую минуту Гастон оторопел, но затем пришел к выводу, что его кто-то чудовищно разыгрывает. Удалой Череп был всего лишь подставной фигурой, статистом из театра, нанятым Филиппом или Фредди, чтобы подурачиться над ним. Он решил не подавать виду, что понял, в чем дело, и продолжать игру, надеясь вынудить этого типа в конце концов раскрыться.

- Так. Если я правильно понял, вы получаете от меня определенную сумму, часть которой возвращаете, что и делает вас моим компаньоном.

- В принципе так, - согласился Череп.

- Но что вы можете предложить в порядке компенсации? Думаю, вы припасли что-нибудь на этот счет?

- Предлагаю свое молчание.

- Молчание?

- Не просто молчание, а МОЕ молчание, Человек совершенно не реагировал на довольно легковесную иронию Гастона. У шляпника зародилось беспокойство другого рода: а не сбежал ли этот парень из сумасшедшего дома? Тогда ему не следовало перечить.

- Дорогой мой, уточните, что вы понимаете под термином "ваше молчание"?

Дым сигары лениво, колечками, поднимался к потолку и там рассеивался сначала синей, затем белой и наконец совсем незаметной глазу пеленой. Череп напустил на себя таинственность.

- Мое молчание представляет для вас большую ценность. Вы меня понимаете?

- Боюсь, что нет.

- Другими словами, я знаю про вас нечто, чего вы не желали бы, чтобы знала полиция, и я продаю вам это. Точнее, меняю информацию на соучастие в ваших ночных бдениях за городом.

Он с расстановкой повторил:

- Ночных и за городом... Потом добавил:

- Месье МАКС.

На сей раз Гастон окончательно отбросил свои первоначальные предположения. Перед ним предстала зловещая очевидность: Череп его шантажировал. Но прежде чем выяснять, что тому известно конкретно, он рискнул изобразить возмущение:

- Месье, что все это значит? Не хотите ли вы сказать, что мой магазин головных уборов...

- Еще чего - магазин! Я говорю о вашем подпольном игорном доме и о дополняющих его ДЕВОЧКАХ.

В глазах растерявшегося Гастона поплыло: Череп вдруг стал раздаваться вширь, набухая как воздушный шар на старте и достигая гигантских размеров. Он вот-вот должен был лопнуть... Продавец головных уборов закрыл глаза, провел по лбу рукой. И когда он вновь осмелился посмотреть на визитера, то увидел, что тот и не думал менять своих габаритов. То была вызванная эмоциями галлюцинация. И все же он ещё не сдавался:

- Месье, ваши оскорбительные инсинуации... Грянул нечеловеческой голос:

- Пять миллионов, причем завтра! Вечером. Естественно, наличными, И никаких фокусов, я по природе человек недоверчивый.

У Гастона в голове вдруг начало складываться некое подобие плана, и он сделал вид, что спасовал:

- Но мне будет трудно собрать за сутки такую крупную сумму наличными.

- Дорогой месье, но вы ведь не положили ещё в банк выручку за последнюю ночь.

Череп, ничуть не рисуясь, показывал, что располагает сведениями из первых рук. "Измена", - мгновенно подумал Гастон и тут же начал вычислять, в каком звене она могла произойти. Филипп вне подозрений. Значит, кто-то из персонала? А может быть, Лоранжис?

- Откуда вам это известно?

Череп начал тихо раскачиваться из стороны в сторону, что вполне можно было расценить как приступ веселья.

- Да я же вам только что объяснил, что четыре года назад у меня была подружка. Позавчера, выйдя из тюрьмы, я увиделся с ней, чтобы возобновить прежние отношения. Но эта женщина, которую я обучил в свое время ремеслу, вдруг вздумала выставить меня вон, заявляя, что неплохо обходится и без меня и в моем покровительстве больше не нуждается. Я по природе человек, умеющий убеждать других, дорогой месье... Кстати, неплохо было бы выкурить ещё одну из ваших великолепных сигар. Спасибо. Это ма-нильские?

- Гаванские. Итак, вы вынудили эту молодую женщину...

- Вынудил! Это слишком сильно сказано. Я просто убедил её рассказать мне, на кого и на каких условиях она работает. Она сообщила, что в течение уже многих месяцев выступает под вашим началом в роли крупье в бродячем игорном притоне, что это - легкая и хорошо оплачиваемая работа, в ходе которой она заводит полезные знакомства среди лиц, которые затем в свободное у моей подружки время навещают её на дому, щедро при этом одаривая её, с чего вы, кстати, взимаете проценты, на мой взгляд явно чрезмерные. Мне не понадобилось много времени, чтобы выработать план объединения с вами в ассоциацию на равных началах, о чем я и веду сейчас речь. Видите, как все просто?

- Элементарно, - прошептал Гастон. - И как зовут эту стер... эту молодую женщину? Череп ответил:

- Она просила не называть её имени. Всего лишь мера предосторожности, и не стоит из-за этого обижаться.

- Одним словом, - взвился Гастон, чувствуя, как его охватывает бешенство, - это подлый шантаж!

- Прошу вас, не увлекайтесь. "Шантаж" - чудесно звучит, как музыка*, я обожаю это слово. А приклеивая к нему ярлык "подлый", вы сразу же нарушаете гармонию.

- Не хватало еще, чтобы вы читали мне лекцию по семантике! Это шантаж, притом особенно гнусный, пре

* По-французски слова "шантаж" и "петь" одного корня. зренный, отвратительный, низменный, дурнопахнущий, смердящий...

Гастон задохнулся, исчерпав все пришедшие ему в голову эпитеты.

- Предлагаю вам ещё несколько определений: чудовищный, вонючий, гнилостный, омерзительный.