Одиннадцать часов на трупе - Лебрен Мишель - Страница 2

По ходу речи он нажал на спусковой крючок пистолета. Выскочила верхняя планка, обнажив сигареты. Бандиты закурили. Шеф, обдумав предложение Фредди, заявил:

- Возвращаться ни с чем нельзя. Согласен на лавку. Пойдет?

Все дружно одобрили, и машина снова двинулась в путь. Требовалась лавчонка, стоявшая на отшибе, предпочтительно в плохо освещенном квартале. Мнения разделились, но после непродолжительной дискуссии все сошлись на том, что лучше всего подходит итальянский продовольственный магазин, достоинством которого было отсутствие железной решетки и удобное расположение в достаточном удалении от комиссариата полиции. Вскоре "бьюик" доставил их к цели в темную и пустынную, как по заказу, улочку. Друзья-приятели прикончили виски и распределили обязанности. Шеф, которому принадлежала машина, решил, что он останется за рулем в полной боевой готовности для того, чтобы в случае малейшей опасности мгновенно сорваться с места. После этого он потерял интерес к обсуждению вопроса.

- Я буду стоять на стреме, - предложил подельник номер один. - Как свистну - бегите!

Напарник номер два и Фредди переглянулись в царившей в машине темноте. Честь кражи со взломом выпадала на их долю, и они с волнением восприняли это проявление доверия со стороны товарищей. Фредди запрокинул было бутылку, но оттуда не вылилось ни капли. Тогда он крепко сжал пистолет и решительно заявил:

- Вперед! Лде отмычка?

- Вот она!

Они вышли из машины вместе с дозорным, который тут же забился в тихое незаметное место на почтительном расстоянии от магазина. Свет от далекого уличного фонаря холодно поблескивал цветом морской волны в витрине магазина. Зловеще отразились в ней и бледные, напряженные лица обоих крутых парней. Сообщник Фредди сунул отмычку в замок. Наверняка было плохо видно, потому что он повторял свой жест снова и снова, противно позвякивая при этом связкой. Наконец он нащупал замочную скважину, повозился некоторое время, и ключ нехотя повернулся.

- Готово, - прошептал Номер Два, отступая от двери. Фредди решительно толкнул её. Хрустально зазвенели потревоженные стеклянные подвески. Лоб Фредди покрылся испариной, он грубо выругался, но вошел. За ним потянулся и приятель. Из предосторожности Фредди прикрыл дверь, предусмотрительно нейтрализовав завернутой в платок рукой висюльки.

В лавке стоял взбадривающий запах салата "Ницца", сыра проволоне и салями. На добрую секунду дыхание у взломщиков перехватило.

- Где касса?

- Наверняка в глубине. Дай-ка зажигалку.

Ее трепетное пламя высветило груды съестного: связки колбас, гроздья обвитых ленточками бутылок, горы сыров, сталактиты окороков, сложенные горкой пиццы, залежи спагетти, нагромождение даров моря и небоскребы из консервов.

За этими монбланами припасов виднелась через проход касса со счетным устройством, которое после тяжких дневных нагрузок сейчас бездействовало. Пламя погасло. Раздался шепот:

- Давай, но без шума.

Они сделали не более двух шагов, как с ужасающим грохотом обрушилась пирамида консервных банок. Они замерли, готовые бесславно удрать, но, услышав лишь стук собственных сердец, вновь начали осторожно продвигаться вперед.

- В квартире пусто, никакого риска, - тихо сказал Фредди.

Именно в этот момент весь магазин залило ярким светом. В ночной рубашке возник сеньор Бенвенуто Сальвато-ре, пронзительно завопивший:

- Мама миа! Что такое сучессо в моей боттеге? А ну, виа отсюда, канальи, а то я рассержусь!

В минуту неотвратимой опасности Фредди вдруг обрел все свое хладнокровие, наставил на внушительное чрево торговца пистолет, с бравадой повел плечами и взвизгнул:

- Руки вверх! И закрой пасть!

Итальянец повиновался, но его поднятые руки уперлись в два солидных пармских окорока, подвешенных к потолку. Он схватил их и ринулся на обидчиков. При этом он смачно ругался сразу на двух языках, размахивая во все стороны своим могучим оружием, чем и вынудил ошарашенных грабителей с позором ретироваться.

Они стремглав, мешая друг другу, выскочили на улицу. В ушах ещё звенели итальянские ругательства, когда они подбежали к уже отъезжавшему "бьюику" и, задыхаясь, ввалились внутрь.

- На помощь! Айюто! - все ещё ревел Сальваторе. - Грабят! Убивают! Полиция!

Фасады домов запестрели зажженными окнами. Мотор взревел, и "бьюик" покинул поле боя.

Спустя несколько минут, уже на площади Трокадеро, крутые парни самокритично препирались:

- Ну и дубины же вы! Так смыться! Надо было броситься на этого дядю и сбить его с ног!

- Хотел бы я посмотреть на такого, как ты, хитрована на моем месте!

- Я сидел за рулем. Должен же кто-то быть в машине или, по-твоему, нет? Без меня и моего хладнокровия вы сейчас сидели бы уже за решеткой.

- Как же! И все же, если бы этот болван не ночевал в комнате при магазине, мы бы провернули это дело.

- Хватит ныть! Сегодняшняя ночь послужит хорошим испытанием. Мы проявили все необходимые качества, что и требовалось доказать. Мало опыта, но это со временем пройдет. Следующий заход обдумаем во всех деталях, и о нас ещё заговорят.

- Главное - оружие. Причем настоящее.

- Достанем. Ну что, до завтра?

Фредди не мог отсутствовать на завтрашнем семейном ужине. У Первого Номера оказалась лекция по химии перед зачетом. Номер Два "выгуливал девочку". Посему банда решила собраться в следующую субботу, которая, будучи кануном воскресенья, рассматривалась родителями как законный для отлучки день.

"Бьюик" удалился, увозя Бремеза и парня по имени Фу-шар, жившего в том же квартале. Фредди Беррьен оседлал свой мотороллер и попрощался с Брансье, заковылявшим домой пешком.

От встречного ветра стало холодно, и Фредди поднял воротник замшевой куртки. Насупив брови, он ещё раз прокрутил в голове события этой ночи и пришел к выводу, что ему повезло, так как он отделался всего лишь ударом окороком в правый глаз.

Он улыбнулся, подумав об отце, строгом буржуа, весьма ретиво относившемся к вопросам репутации.

"Если бы ты, отец, видел, что я вытворял сегодня ночью, ты бы упал замертво!"

Фредди остановился перед домом, открыл своим ключом железную решетку и припарковал мотороллер в углу сада за клумбой неразличимых в темноте цветов. Он осторожно преодолел три ступеньки крыльца, толкнул застекленную дверь, ведущую в холл, зажег свет и посмотрел в висевшее в прихожей зеркало.

Вокруг глаза багровел огромный синяк.

"К утру почернеет", - подумал он.

Фредди пожал плечами, решив, что впереди у него целая ночь, чтобы придумать убедительное объяснение появлению фингала, и поднялся по внутренней лестнице.

На втором этаже небольшие настенные часы пробили три раза. Фредди на цыпочках прошел мимо комнат матери, отца и сестры. Улыбаясь, он вступил в свою комнату и зажег свет. Но улыбка сама собой исчезла с его лица, когда он увидел отца в халате, сидевшего с суровым видом в единственном в комнате кресле. Вторично - а может быть, и в третий раз за последние часы - его от страха прошиб пот,

- Вот это да! Добрый вечер, отец! - сказал он, стараясь придать своему голосу выражение радостного изумления.

- Добрый ДЕНЬ, Фредди. Можно узнать, откуда ты явился?

Фредди с наигранной непринужденностью снял замшевую куртку, развязал галстук.

- Значит, так, отец, мы с тремя друзьями пошли в кино, затем решили пропустить по рюмочке, и ты сам знаешь, как это бывает, слово за слово втянулись в спор и спохватились, когда был уже час ночи...

- ТРИ часа.

Фредди сделал примирительный жест. На него всегда производил впечатление пристальный и уверенный взгляд отца, и он был этим недоволен, полагая, что это все - отголоски детства. Мужчина он, в конце концов, или нет? В восемнадцать лет человек уже свободен.

- Ну, если хочешь, пусть будет три. Вот так.

- Теперь скажи, если мое любопытство не покажется тебе слишком нескромным, где ты заработал этот великолепный синяк?