Леди, которая выжила (ЛП) - Раппольд Томасин - Страница 49

— Я не должна была оставлять тебя, дедушка, — произнесла Мэдди. — Прости меня.

Джейс коснулся ее спины, но она отшатнулась.

— Оставь нас в покое! — Мэдди покачала головой. — Просто оставь нас в покое.

Она прижала хрупкую руку дедушки к щеке и, тихо бормоча, убрала волосы от его лица.

Джейсу оставалось только смотреть. Он ощущал себя таким беспомощным. Из всех эмоций, которые он испытывал как врач, это чувство было худшим. В отличие от своего отца, Джейс мог принять обескураживающие и разочаровывающие ограничения медицины. Но от этого не становилось легче.

Он приложил все усилия, чтобы пациенту — Адаму Саттеру — было комфортно, пока он уходил из этого мира. Этот хороший человек, которого Джейс полюбил и которым восхищался, был первым пациентом, которого он потеряет здесь, в Мисти Лейк.

Он ушел, потому что Мэдди попросила, но он не оставит их одних. Адам скоро умрет, и ему не нужен был Джейс. Мэдди была ему нужнее. А потом Мэдди будет нужен он, чтобы помочь пережить горе потери. И Джейс будет рядом, когда она будет в нем нуждаться.

* * *

Часы шли медленно, расстояние между тяжелыми вдохами и выдохами дедушки все увеличивалось. Каждый следующий звук был слабее. Мэдди очень хорошо знала, что не может помочь. Зачем ей была дана эта способность исцелять, если она не могла помочь единственному в мире человеку, которого любила?

Воспоминания о жизни дедушки наполнили тишину, плывущую, словно тени, перед ее затуманенными от слез глазами. Смекалистый бизнесмен, сильный мужчина, носивший свою внучку на гордых плечах, красавец, заставлявший женщин падать в обморок.

Мэдди взглянула на снимок бабушки и родителей, стоящий на камине. Как и она, дедушка многое потерял. И все же, год за годом, теряя здоровье, он никогда не жаловался.

Джейс сидел в углу комнаты позади нее. Она настаивала, чтобы он ушел, но Джейс остался в доме. Пока она плавала в тумане своего горя, он вернулся в комнату, и у нее не было сил приказать ему выйти. Мэдди сказала себе, что дедушке может понадобиться доктор, хотя, глубоко в своем сердце, она знала, что это неправда. Если кому и может быть нужен Джейс, то это ей.

Дедушка издал какие-то тихие звуки, не звуки боли, но тихие звуки, которые сказали Мэдди, что он знает, что она здесь. Где-то там, глубоко внутри его увядшего тела он чувствовал, что она рядом. Мэдди схватила его за руку.

— Все будет хорошо, дедушка, — прошептала она ему на ухо. Пальцы его чуть дрогнули, и слезы покатились по ее щекам. — Со мной все будет хорошо.

Долгий вздох вырвался из его груди, и все замерло. Мэдди поднялась на ноги, из ее груди вырвалось рыдание.

Джейс поспешил проверить пульс старика. Он прижал свой стетоскоп к груди дедушки Мэдди, затем отступил, его глаза были полны печали.

— Его больше нет.

Она опустилась на стул. Закрыв лицо руками, Мэдди заплакала. Поджав к груди колени, она оплакивала всю свою жизнь. Она плакала о дедушке — о человеке, которого так любила. О человеке, который растил ее после смерти родителей, о человеке, который сделал для нее все возможное. И она плакала о себе. Потому что, несмотря на все ее молитвы и бесплодные надежды, дедушка ушел.

И когда настанет новый день, она останется совсем одна.

* * *

Она была будто во сне, когда Джейс, наконец, привел Мэдди в ее комнату. Мэдди сидела в кресле у окна, пока он тихо говорил с Реттой в холле. Через несколько минут Джейс вернулся и подал ей бокал с бренди. Не говоря ни слова, Мэдди выпила, радуясь горькому вкусу и успокаивающей дымке, окутавшей тело.

Она сидела в кресле у окна, наблюдая, как день превращается в сумерки.

Они не разговаривали. Ей нечего было сказать.

Джейс уговорил ее лечь в постель. Он поднял одеяло, чтобы прикрыть ее, и она отвернулась от него на бок. Лежа лицом к стене, Мэдди уткнулась лицом в подушку и зарыдала, как ребенок. Потерянный, испуганный ребенок.

Матрас прогнулся под весом Джейса, когда он лег позади нее. Притянув Мэдди к себе, он обнял ее и держал так, в тишине, его тело плотно прижималось к ее телу. И она успокоилась в этом коконе безопасности и тепла.

Его сочувствие было почти невыносимым. Теперь она понимала, что Джейс никогда не намеревался причинять ей боль. Она сама виновата, что позволила себе влюбиться в него. Он пытался предостеречь ее от отношений с ним с самого начала. Она была так полна решимости соблазнить его, что не думала о том, что будет с ней после того, как все кончится. Она была слишком глупа, слишком хотела попробовать то, что, как она знала, вряд ли будет иметь в своей жизни.

А теперь дедушка умер.

Мэдди уснула на этой полной отчаяния мысли, отчаянно пытаясь спрятаться от горя следующего дня. Часть ее надеялась, что она никогда не проснется. Но она проснулась. В объятиях Джейса.

Ей удалось освободиться от объятий, повернувшись к нему. Джейс спал спокойно, и у нее была пара минут, чтобы изучить его лицо. Желание прикоснуться к нему, почувствовать под пальцами щетину его небритой щеки переполняло ее. Словно почувствовав это, он открыл глаза.

— Ты проснулась, — сказал он, протирая глаза.

— Мне еще многое нужно сделать, — Мэдди перебралась через него и поднялась на ноги. — Мне лучше спуститься вниз.

Джейс покинул спальню, чтобы она могла освежиться. После короткого разговора с Реттой внизу, Мэдди направилась в гостиную, где Джейс пил кофе. Он отставил свою чашку, когда она вошла.

— Чем я могу вам помочь? — спросил он, поднимаясь.

Она покачала головой.

— Ты сделал достаточно, — сказала она. — Дедушка хотел, чтобы его похоронили на семейном кладбище вместе с моими родителями. Он настоял, чтобы только Ретта, Гил и я присутствовали на его похоронах.

Джейс выглядел разочарованным.

— Я могу остаться…

— Нет. Спасибо, — сказала Мэдди. — Гил пошел за гробом.

Она потянулась за письмом на камине.

— Дедушка оставил это Гилу. А это адресовано тебе.

Джейс взял письмо.

— Что это такое?

Мэдди пожала плечами.

— Понятия не имею, — честно ответила она.

Джейс спрятал письмо в карман пальто.

— Спасибо тебе, Джейс. За прошлую ночь.

— Мэдди…

— Все будет хорошо, — сказала она. — И хочу, чтобы ты знал, что я решила покинуть Мисти Лейк.

Она взглянула ему прямо в лицо. Подняв подбородок, Мэдди попыталась справиться с очарованием его поразительных голубых глаз.

— Теперь, когда дедушка умер, меня здесь ничто не держит.

* * *

Мэдди тщательно уложила большую кучу маргариток на могиле дедушки. Прошло всего пять дней, а она так скучала по нему. Слезы туманили взгляд, когда девушка смотрела на могилу, запах свежей земли заполнял ее ноздри.

Мэдди подняла взгляд к небу, к бездонной синеве и легким облачкам. Было так много вопросов и загадок, она чувствовала, что ее крошечный разум не сможет понять разгадки. Она знала, что дедушка там, его дух, его душа. Она чувствовала его так же ясно, как солнце на лице и ветер в волосах.

Все ее семья лежала здесь, в вечном покое. Родители, которых она едва знала, а теперь и дедушка. Она покидала это место, но их любовь последует за ней.

Слеза скатилась по щеке Мэдди. Ее история тоже последует за ней.

Боль от потери друзей была частью ее сейчас, и эта боль будет с ней всегда. Но катастрофа принесла не только горе. Мэдди осознавала, что она обрела сострадание и стала мудрее.

А еще знала, что если бы не авария, она бы вышла замуж за Даниэля, а значит, у нее никогда не было бы шанса по-настоящему влюбиться. Как бы плохо все ни закончилось с Джейсом, она не могла жалеть об этом.

Мэдди вытерла глаза и встала. У нее было много дел, и она больше не могла здесь оставаться. Отъезд из Мисти Лейк — к лучшему. Какое бы оправдание Джейс ни придумал для их разорванной помолвки, это неважно. Никому нет дела. Все были бы счастливы, зная, что наконец-то избавились от нее.