Горных богатств Хозяйка (СИ) - Савская Елена - Страница 16

Девушки переглянулись. Малаша, похоже, поверила каждому слову Варвары. Но Апёнку одолевали сомнения. Она закинула в рот последнюю горсть ягод из плошки и принялась жевать, оставив при себе, что русский фольклор богат на разную нечисть. Да и совпадения возможны. А то, что не совпало, Варвара могла придумать. Ну, или бабка её. Там придумка, сям придумка — вот и готова красочная легенда. Алёнка была уверена, что Арина попалась волкам. И хотя ей было жаль незнакомую девушку, она не оставляла надежды — её саму несколько часов назад чуть не сожрала огромная стая! Алёнка вздрогнула от воспоминаний о волчьем вое.

— Так вот он какой — Золотой Полоз, — серьёзно протянула Малаша. — Дедко тоже нам, ребятне про него сказывал. Мол, что золотом он ведает и хорошему человеку богатство открыть может. А он, ишь ты, девок соблазняет, да с божьего света в свою нору тащит… Гад! Ползучий, — злобно припечатала Малаша.

Алёнка решила сменить тему:

— Варвара Степановна…

— Тёть Варей зови, — поправила её женщина.

— Хорошо… Тёть Варя… Значит, завтра приказчик придёт?

— Придёт-придёт.

— А зачем?

— Приписать тебя к заводу, а как же? Туточки каждая душа наперечёт. Расскажешь ему, что жила в крепости Екатерининой, да сгорел дом родительский. У них по весне пожар был в мыловаренной слободке. Так и скажешь, что все погорели, одна ты осталася, сиротинушка горькая. Помыкалась по работам, да и к тётке своим ходом пришла. Да разжалобь его, ирода. Он хоть и немец, а всё — человек.

— Тётка Варвара дело говорит, — подтвердила Малаша. Она уже закончила перебирать свою кучку крупы, встала из-за стола и широко зевнула. — Пойду я до дому, а то в сон клонит.

— Иди, Малаша, ночь давно, — зевнула в ответ Варвара Степановна.

Когда за девушкой закрылась дверь, Варвара Степановна указала Алёнке на скамейку, стоящую вдоль стены с печкой, и сказала укладываться на ней.

По ширине скамья была гораздо уже обычной кровати, и Алёнка подумала, что может легко свалиться во сне. А, кроме того, никакого матраса и подушки на твердом ложе, не было — только овечья шкура. Но выбирать не приходилось, поэтому Алёнка сняла пыльный сарафан и улеглась на скамью. Со своего места она наблюдала, как Варвара Степановна приоткрыла ставень и задула лучину. Теперь комнатку освещал только слабенький лунный свет.

Из окна в комнату влился прохладный ночной воздух, и стало зябко. Вскоре Алёнка не выдержала и спросила Варвару, устраивающуюся где-то на печи, нет у неё одеяла? Женщина, охая, слезла с печи, вышла на веранду и принесла оттуда большой жилет из овчины.

«Вот вам и сервис», — подумала девушка, а вслух поблагодарила Варвару, которая снова взобралась на печь. Вскоре хозяйка дома засопела. Некоторое время Алёнка ещё ворочалась на жёстком. Снова заболели ссадины и ранки на ногах. Алёнка вспомнила про волков и таинственные огни в лесу, которые почему-то её спасли, а Аринку — нет. Может, ей просто повезло столкнуться с неизвестным природным явлением? Как бы то ни было, вопросов было гораздо больше, чем ответов.

Мысли об Артёмке ворвались в голову внезапно раскалённой волной. Думать о том, что, возможно, его сегодня чужие люди оформляли в детский дом, было невыносимо. Слёзы залили лицо и овчину под головой. Измученная физически и морально, через минуту Алёнка просто отключилась.

Глава 9

— Вставай, лежебока, — трясла Алёнку за плечо Варвара Степановна.

— Мммм… — только и смогла промычать новоявленная крестьянка.

«Что я здесь делаю?» — мысленно спросила она сама себя и вдруг внутренне сжалась от собственных воспоминаний о вчерашнем дне. Осознание невозможного выжигалось по новой в едва проснувшихся мозгах. Перед глазами встал сын — такой недосягаемый, такой родной. Захотелось плакать, а ещё больше — обнимать и целовать Артёмку. Но…

Надо было жить дальше.

Лёжа на кровати она точно не найдёт путь назад.

Однако подняться с «кровати» оказалось не так-то просто. Ночь на жесткой лавке была малым злом — вчерашний забег до Екатеринбурга и обратно отдавался в каждой мышце тела горячей ноющей болью. Алёнка буквально соскребла себя со скамейки, натянула грязный сарафан на немытое липкое тело, пригладила пятернёй растрепанную вчерашнюю косу и на пошатывающихся ногах побрела к столу завтракать.

— Куда уселась? — деловито спросила Варвара Степановна. — Мне помощница нужна, а не нахлебница. Пойдем, со скотиной поможешь.

Так и началась новая Алёнкина жизнь в качестве русской сельской жительницы 18 века. Первый день стал для неё кошмаром. Через пару часов она поняла, что ноющее тело — самая маленькая из проблем. Алёнкина голова просто лопалась от сыпавшихся указаний и критики от Варвары Степановны.

Хозяйство травницы было небольшим и состояло из одной коровы и шести кур с петухом. Сарай, в котором жила скотина, был пристроен прямо к избе. Более того, узенькая и невысокая дверца соединяла жилую комнату с хлевом, но открывалась она только «по первым холодам». Летом же, чтобы попасть к животным, нужно было выйти из избы, обойти её и зайти с обратной стороны.

Внутри хлев условно был разделен на две части. В передней слева жила корова, справа — куры. Поэтому слева слой соломы был гораздо толще, и в паре метров от стены стояло длинное корыто-поилка, как бы отгораживая корову от кур. Впрочем, куры всё равно ходили, где хотели, одна даже вскарабкалась на спину лежащей бурёнке черно-белой расцветки. Справа к стене была приделана широкая полка на уровне груди, а ещё выше — жердь, на которой сидело несколько кур и петух.

В задней части хлева хранилось зерно, сено и, как потом узнала Алёнка, лопата, вилы и грабли с серпом.

Было ещё раннее утро, а женщины уже подоили корову, насыпали курам пшено и выгнали рогатую скотину на дорогу из Полевского, где она вошла в огромное стадо, которое мальчик-пастух вёл к полям. Потом они вернулись, но пошли не в дом, а к курам, чтобы выпустить их во двор.

В основном, всю работу делала Варвара Степановна. Алёнка же хоть и старалась помочь, но только всё путала и мешалась. Доить корову она не умела. Более того, огромное бодающееся животное наводило на неё страх. Боялась девушка и кур — те так и норовили клюнуть за руку. А петух вообще налетел на неё с насеста, чем напугал до истошных воплей.

Когда недовольные куры, наконец, были выгнаны на улицу, тётка Варвара поручила Апёнке самое лёгкое — найти яйца и сложить их в корзинку. А сама принялась вычищать лопатой из хлева грязную солому и класть чистую. Однако «легкое дело» оказалось самым сложным. По идее куры должны были нестись на специально отведенной для этого полке, но по факту делали это, где хотели. В итоге Алёнка нашла всего два яйца, одно из которых разбила, да ещё и в помёте измазалась. Ругнулась тихонько, понимая, что ни салфеток, ни крана с водой ей не дадут, и вытерлась соломой. Варвара Степановна отыскала ещё два яйца и скомандовала выходить.

Во дворе женщины вымыли руки водой из высокой кадки и только после этого вошли в избу, чтобы позавтракать парным молоком и хлебом.

На очереди был огород. Точнее, прополка грядок с морковкой, луком, чесноком и капустой. С этим Алёнка справлялась неплохо, но очень медленно — спина просто разламывалась, а каждое движение рук и ног давалось через боль перетренированных вчера мышц. Дискомфорта добавляли и утренние комары, редкие, но меткие. После прополки следовало собрать созревшие огурцы и горох. Урожай не радовал Варвару Степановну:

— Иэ-эх… Дождя давно не было. После дождичка огурцов много бывает.

А Алёнка вдруг с горечью подумала, что без зонтов и резиновых сапог в дождь тут должно быть противно. Вопрос одежды вообще был насущным.

— Тёть Варя, а у вас запасного сарафана нет? И рубашку бы. А то я свою одежду уже уделала.

— Чего-чего ты наделала? — не поняла женщина Алёнкиной мысли.

— Сарафан, говорю, у меня уже грязный. И рубашка вся потная, — сконфузилась Алёнка, — у вас есть запасная одежда?