Горных богатств Хозяйка (СИ) - Савская Елена - Страница 18

То же касалось продуктов питания. Внутренний бухгалтер, как крот, подсчитывал, сколько еды может потребоваться тётке Варваре для прокорма себя и незваной гости, которая, вполне возможно, застряла здесь на годы. Алёнка пообещала себе разобраться с этим: узнать количество запасов, возможный урожай, ну и свои нужды посчитать. Хотя бы веточкой на земле во дворе, ясно было, что бумага, перо и чернила — предметы роскоши для бедной крестьянки Варвары Степановны, у которой даже зеркала в доме не водилось.

Кстати, про зеркала, ткани и прочее шитье, наверное, лучше было спрашивать у Малаши. Ну и вообще, быть с Маланьей поприветливей — всё же это она нашла Алёнку и свела с надежной Варварой. А могла ведь и начальству сдать от греха подальше.

Вспомнила Алёнка и о своих прошлых претензиях к качеству косметики: «Пудра, гель для бровей… Да через пару месяцев без пинцета у меня такие брови будут! Соболиные!» — девушка дёргано рассмеялась. Она продолжала упорно косить траву. Прошла ряд косой, прошла другой. Потом собрала деревянными граблями подвялившуюся траву в кучку. И снова за косу.

А вот мысли о сыне старалась отгонять. Хотя, это было похоже на ментальный трюк с белой обезьяной, о которой невозможно было не думать. И мутная пелена слез периодически застилала глаза.

Солнце клонилось к закату, когда Варвара Степановна, наконец, вернулась на полянку с корзинкой, полной каких-то трав и цветов.

— Немного ты наработала, — ворчливо сказала она, глядя на несколько невысоких кучек скошенной травы. — Ладно, пошли до дому. Дел ещё невпроворот.

Не говоря ни слова, девушка положила на плечо грабли и взяла в руки корзинку с травами и пустой кружкой. Она понимала, что работница из неё так себе. И пообещала, что научится делать всё хорошо. Вон, Малаша, на что младше её, а справляется.

На закате Малаша по старой привычке привела им корову и загнала в хлев. После этого девушка вошла в избу, поздоровалась, взяла мешочек с крупой откуда-то с полки для кухонной посуды и рассыпала его по столу, чтобы перебрать от мусора. Варвара Степановна взяла кадку с веревочной ручкой и пошла в хлев — доить корову.

— Малаша, я сказать тебе хотела, — робко начала Алёнка. — Спасибо тебе большое… За всё.

Малаша подмигнула и улыбнулась белозубой улыбкой:

— А ты не робей, Алёнка. Спрашивай, если что.

Ободрённая Алёнка подсела к девушке за стол и тоже начала перебирать крупу:

— А у меня, и правда, много к тебе вопросов…

Глава 10

Дни пошли один за другим.

Все они были наполнены тяжёлым физическим трудом настолько, что времени скучать по прежнему образу жизни, просто не было.

На второй день Алёнка получила в подарок от Малаши гребень, который по её просьбе изготовил какой-то мастер Авдей.

На третий — перестала чувствовать постоянные мышечные боли и боли от ссадин и ранок на ногах. И даже сама выпнула петуха с утра из хлева, за что выслушала его негодующее кудахтанье. Только ей было начихать на мнение пернатого.

На четвертый к вечеру пошёл долгожданный дождь. Но скошенное сено, слава богу, успели вывезти на взятой у кого-то телеге и кобыле. В повозке путь до покоса и обратно показался совсем близким. И Алёнка даже начала задумываться о приобретении собственной кобылы в далёкой перспективе.

Малаша приходила каждый вечер. Даже дождь её не пугал. Девушки садились за работу, которую им выдавала Варвара Степановна, и начинали болтать о том, о сём. Говорила в основном Малаша. Рассказывала, как день прошёл, что в Полевском у колодца говорят. Алёнка слушала во все уши, чтобы постичь местный быт до тонкостей.

Зеркало, кстати, у Малаши было, но дома. А туда мать чужих пускать не велит. Так что Алёнка довольствовалась своим отражением в кадке с водой во дворе. Гребнем, который Авдей изготовил по Малашиному образцу, можно было хорошо прочесать косу, но времени на это уходило очень много. И Алёнка даже как-то спросила у Варвары Степановны, нет ли у неё ножниц — косу отрезать. На что женщина замахала руками, потому что это было немыслимо!

— Кто ж тебя без косы-то возьмёт? Так до старости со мной и прокукуешь!

Алёнка злобно подумала, что до старости дожить тут — ещё ухитриться надо. Но отрезать косу передумала.

Нет, она вовсе не собиралась строить здесь счастье в личной жизни. Это шло вразрез с её планами. А в планах было найти хоть какой-то способ выбраться из этого времени в своё родное. Но способ не находился. Тётка Варвара в упор не понимала Алёнкиных вопросов о путешествиях по времени. А выходить «в люди», чтобы собрать хоть какую-то информацию, Алёнка была ещё не готова.

Про замужество своё гипотетическое она однажды всё-таки спросила на посиделках. Варвара сразу ойкнула, подскочила с лавки, зажгла лучину от угольков в печи и закрыла оранжевый закат в окне ставнем.

— От свадьбы твоей им одна выгода — работников народишь. На заводах-то больше вольные робят. И мастерами тоже. Барин наш, Полевским, Северским и Сысертью годков восемь всего, как владеет. А сразу понял, что вольные на совесть делают, а не за страх. — Варвара вздохнула. — Вольных здесь сначала мало было… Так он с помощниками всю Россию матушку объездил, приписных людишек искал, да на заводы сманивал. Пару годков так-то народ собирал. Здесь тоже многих повыкупал. А работников на все его думки всё одно не хватает. Так что, попадешься ещё, не ровен час, выдадут замуж, и тебя не спросят.

— Как не спросят, если я — вольная? — испугалась Алёнка.

— Вольная — не вольная… Как начальство скажет, так и сделаешь. А не то в крепостные мигом разжалуют.

— Это же незаконно…

— Иэ-эх… — Варвара Степановна хрипло рассмеялась. — А то ты не знаешь, что закон только для господ и есть? Ну и приближённым их справедливости немножко перепадает.

— Вот не зря мне этот Фрол Лукич не понравился, — подытожила Алёнка. — Если случится что-то, я лучше к счетоводу этому сероглазому жаловаться побегу. Он ведь тоже — начальство, я правильно поняла?

— Правильно, да не совсем. Фрол Лукич-то у нас помощником приказчика значится. И мужики случись, что, к нему бегут. Тот хоть и смотрит грозно, да на деле только трепаться горазд. А вот Никифора Семёновича взаправду бояться надо. Тот даром, что ученый, а верным глазом бог обделил. Вот и злится он на мастеров, да на люд простой. И помехи на ровном месте чинит. Не ходи к нему, Алёна. Душа его — чёрная. Да и с женой не свезло.

Алёнка вздохнула. Выходит, что никаких особых прав у неё в местном обществе не было. А если кто-то совершит над ней «преступное деяние», то никакого дотошного следствия и наказания для преступника не последует. Полицейские участки, насколько она помнила из истории, были впервые заведены в России Петром I и только в крупных городах. И никому-то она здесь была не нужна. Кроме тётки Варвары и Малаши — женщин без права голоса.

Шёл второй месяц Алёнкиного житья у Варвары Степановны. Постепенно Алёна привыкла и к физической нагрузке, и к чувству лёгкого голода, которое появлялось уже через час после еды. Мясо она ела однажды, когда курица повредила ногу, и пришлось рубить её на суп. В основном женщины готовили каши, постные щи, Варвара пекла вкусный хлеб. Ну и то, что в огороде выросло и не подлежало хранению на зиму, тоже попадало на стол.

С каждым днём Алёнкино тело становилось выносливее. Несмотря на усталость, она больше не проваливалась в сон так же быстро, как в первую неделю, от одного только прикосновения головы к скамейке. Вместо этого она начинала истязать себя воспоминаниями, чувством вины и злостью, за то, что не ищет выхода, застряла здесь намертво, погрязла в тяжелом быту. Но никаких дельных мыслей о том, как его вообще искать — этот выход, в голову почему-то не приходило.

Ночами она думала о сыне и тихо плакала в овчину. Обнимала себя крепко руками, понимая, что это не заменит его теплых рук, и вспоминала… Вот маленькие пальчики собирают конструктор… А вот на мокром песке пропадают следы от его пяточек… Пере глазами мелькала его улыбка во всё лицо и светлая макушка… Снился ли ей детский смех и то, как вела его за руку из детского сада? Или это были просто воспоминания в дрёме?..