Горных богатств Хозяйка (СИ) - Савская Елена - Страница 47

Алёнка начала было считать, да на третьем десятке и сбилась, чуть не подхваченная гигантской прожорливой ласточкой. Повезло, птица съела другую мошку, а её отшвырнуло воздушным потоком вбок и вниз. На лету выправляя курс, комар увидел двускатный навес над колодцем, ринулся к нему и залез в щель серого сырого бревна.

Лица баб она узнала сразу. Только дивно то было, что девки её знакомые будто подросли и сами обабились. Вон, Глафира идёт — года три, как молодка, на рубашке красного чуть, а всё больше жёлтых цветов. Вон Лукерья с животиком. И когда понесла? Но в платке, значит-баба замужняя.

А издалека Татьяна Малашина будто пава ступает. И куда только девичье подевалось? Уж не веточка тонкая, а деревце крепкое. Горделивая? Скорее, знающая себе цену. И тоже в платке. Значит, права была Варвара, и устроив счастье своё женское, про обиды она позабыла? Но лицо всё одно недовольное. Да и с чего ей в радости быть? Может, муж обижает, может родные его? А может быть, просто устала…

— Просыпайся, Алёна, — позвала её мама.

Алёнка так с кровати и подскочила. Она тёрла сонные глаза, как в детстве. «Маму-то уж лет шесть, как не видела… Может, я… того?.. Убила-таки меня Хозяйка… Вот и встретились».

— Вот и встретились, — повторил голос ласковый.

Алёнка убрала руки с глаз.

На кровати сидела красавица в точно таком же царском уборе, в котором уснула и сама Алёнка. И пахло от неё какими-то нежными цветочками и скошенным лугом.

Белокожая девушка смотрела на неё огромными зелёными глазами с длинными ресницами.

И Алёнка смотрела.

На черные волосы, гладко зачёсанные в косу до пола. На блузу из зелёной органзы с медным отливом, сквозь которую просвечивали точёные плечики. На богатую вышивку бисером и драгоценными камушками по верху приталенного сарафана. А вот на сам сарафан смотреть не смогла — всё казалось, что малахитовый узор на нём шевелится, будто змеиный клубок.

— Что Алёнушка замерла? Будто впервой лицо это видишь… Али в зеркало давно не смотрелася?

— Отчего ж… Намедни, в прихожей у Турчаниновых, — Алёнка сказала первое, что пришло ей спросонья в голову.

— Любовалась собой?

— Чему любоваться? Кожа серая, под глазами круги, руки задубевшие с ногтями обломанными, — перечислила она, и саму себя жалко стало.

— Ой, ли? — усмехнулась красавица. — Вставай скорее и пойдём покажу что-то, — и подмигнула.

Алёнка нехотя поднялась с кровати. «И что я там увижу?.. Лицо опухшее, сонное… И саму себя немытую и растрёпанную».

Хозяйка хлопнула в ладоши, зазвенели на запястьях браслеты, и в стене выступили росой жидкие капли металла. Они ширились и сливались друг с другом, пока не образовали ровную зеркальную поверхность.

— Глянь, — счастливо улыбалась Малахитница.

И Алёнка встала рядом с нею.

«Чертовщина… в глазах, что ли двоится?»

Из зеркала на Алёнку смотрели две Хозяйки. Одна в роскошном зелёном платье, другая в испачканном голубом сарафане.

Изумрудная Хозяйка заливисто засмеялась. Потом снова хлопнула в ладоши, и Алёнкино отражение в зеркале поменяло цвет платья на малахитовый.

Алёнка часто-часто заморгала, потёрла глаза, но ничего не изменилось. У неё явно двоилось в глазах… Попаданка подошла вплотную к зеркалу и прикоснулась к его холодной глади.

— Я… Это я…

Это было так странно…

Видеть свою кожу в прекрасном состоянии. Будто не с нею случились десять месяцев труда, абы какого питания и хронического недосыпа. На руках исчезли все трещины и грязь. И ноготки стали крепкими и округло подпиленными. Алёнка приподняла подбородок и провела по его низу тыльной стороной холёной ладони.

— Хороша? — спросила Хозяйка.

— Твоя работа?.. А как? — В голове у Алёнки теснилась масса вопросов.

Она отвернулась от зеркала и шагнула в сторону Хозяйки. Но новое платье оказалось настолько тяжёлым, что подгорная гостья не смогла в нём сдвинуться с места. Алёнка посмотрела вниз и увидела, что малахитовый подол прирос к каменному полу.

— Ой… Что за фокусы? — растерялась она.

— Ты должна понимать, что…

— Я вся в твоей власти, — закатив глаза, перебила она похолодевший тон Хозяйки.

— Умница, — буднично ответила зеленоглазая нечисть и снова хлопнула в ладоши. Платье Алёнки превратилось в удобный голубой сарафан и отлипло от пола.

— Позавтракай, — ласково предложила Хозяйка. — День будет длинным, силы понадобятся.

— Спасибо, — ответила Алёнка, впрочем, не слишком обольщаясь вернувшимся расположением сумасбродной красавицы.

Она села за стол. Хозяйка оставила ей компанию, причём самолично налила гостье холодной воды из кувшина и поближе пододвинула плошки с оладьями, ягодами и сметаной.

Алёнка совала в рот оладьи и думала. Разговор изначально пошёл вразрез с ожиданиями. Оказалось, что в арсенале Хозяйки есть самый мощный рычаг давления на попаданку. Бесполезно что-либо требовать у той, кто может хлопком в ладоши замуровать всю Алёнку в камень. И отказать этой нежити невозможно.

С другой стороны, Забаву же она отпустила. И интересы простого народа блюдёт. Значит, сердце не каменное. И если очень-очень попросить, может и откликнется? И всё же, бесполезно что-то выдумывать, пока не ясно, что ей понадобилось. Причём, настолько сильно прижало, что она сквозь сотни лет перетащила сюда человека.

— А зачем я вам, собственно, нужна? — не стала Алёнка ходить вокруг да около.

— Для того чтобы на этот вопрос ответить, мне придётся тебе всё тут показать. Ведь пока ты своими глазами не увидишь, не поверишь мне и добровольного согласия не дашь.

— Ну, тогда я сказать хочу сразу, чтобы потом недопонимания не вышло. Я намерена вернуться домой. В 21 век. К сыну. А без вашей помощи это невозможно. Потому и с Полозом согласилась поехать.

— А не от каторги? — будто бы искренне уточнила Хозяйка.

— Признаться честно, вас я больше боялась… И не хотела с вами встречаться. А то бы просто в рудник зашла или за гору. Сказывали люди, что и без магии всякой поговорить с вами можно. Если позвать хорошо. Чай, Корней, чтоб с вами увидеться, царских уборов не надевал.

— Сказывают люди много разного… — откинулась Хозяйка на выросшую тут же спинку каменного табурета. — Признаюсь, были времена, когда могла я наружу выйти легко. Теперь уж нет… И если бы ты в рудник зашла да позвала меня, я бы услышала… Вот только выйти к тебе не смогла бы. И даже хода бы в свои палаты не открыла. Потому как невмочь больше породу долго держать. Тебя бы просто прихлопнуло. И тогда всем усилиям конец. — Хозяйка задумалась. — А впрочем, полноте, Алёна, «на вы» меня называть. Давай уж «на ты». Будем подружками.

Алёнка кивнула, оладь запивая. «Да уж, подружки». И вдруг её осенило…

— Так значит, нас с Полозом прихлопнуть могло? — испуганно и одновременно с возмущением спросила Алёнка.

— Не могло — гора Змея не тронет. Он — часть системы. Потому на него я ставку и сделала.

— А то, что он сил лишился…

— Себе забрала, мне нужнее. А он провинился. И вообще, полезно ему хоть немного человеком себя почувствовать.

— Десять месяцев разве немного?

— Что это по сравнению с 1000-ю лет, которые он уже прожил? И ещё проживет… — добавила нечисть не то с завистью, не то с усталостью. — А про сына твоего… Знаю, милая, всё знаю. — От этих хозяйкиных слов надежда затеплилась в Алёнкиной груди. — Но только ты взвесь: качество жизни одного человека… И заметь, я сейчас про «качество» говорю, а не про «потерю» этой самой жизни. И угрозу жизням тысяч людей. Тысяч тварей невиновных человеческих… Подумай над этим… А пока, в баньку сходи, да переоденься. Не хватало ещё, чтобы люди потом сказали, будто Хозяйка горных богатств гостей своих не привечает.

Малахитница поднялась со стула, хлопнула в ладоши и в стене открылась приземистая дверца, из которой пахнуло паром, берёзовыми вениками и какими-то травяными отварами.

— А чтоб нескучно было, вот тебе мои помощницы, — улыбнулась она хитро.