Горных богатств Хозяйка (СИ) - Савская Елена - Страница 53

Наконец, показался выход. Снаружи только-только рассвело, но Алёнке этот свет показался гораздо ярче, чем она помнила, и пришлось прищуриться. А когда глаза немного привыкли, стало ясно, что стоит она на вершине Думной горы.

Спускалась Алёнка осторожно. Попадаться на глаза местным не хотелось, да и опасно это сейчас было.

«А цвет фуксии — самое то, чтобы в лесу маскироваться, ага».

Но ей повезло — половина посёлка ещё спала в это время, другая половина — занималась дворовыми делами.

Алёнка топала по тропинке живого настоящего леса, и сквозь тревогу нет-нет да и подступала какая-то нервная радость. Шелестящий, пахнущий хвоей, с трелями птиц и разбегающимися от шагов человека мелкими зверюшками и насекомыми, этот лес ей нравился гораздо больше, чем рафинированное лесоподобное пространство, созданное под землёй Хозяйкой. Даже мошки, которые с радостным зудом накинулись на неё, не портили настроения.

Ситуация с Хозяйкой была конечно странная. Вот только принимать на себя груз чужих проблем Алёнка ни за что не хотела. «Со своими бы разобраться. Хорошо, что Артёмка не в детдоме… А Хозяйке скоро каюк…»

Сердце дрогнуло.

Живая она там или каменная — эта нечисть не казалась каким-то злобным существом. Скорее несчастным.

«А Полоз-то в местных магических технологиях разбирается… Надо помощи у него попросить. Сердце подсказывает, что именно он мне поможет домой вернуться…»

Алёнка шла бойко, не сбавляя темп. Вон и избушка Варварина показалась. И почему-то сразу навалилась усталость.

«Правильно, я же с вечера не спала…»

Когда она вошла во двор, Варвара как раз выгоняла кур из хлева.

— Алёнушка! — всплеснула руками травница. — Неужто, Филька проведать меня отпустила? И любит она тебя верно, вона платье какое пожаловала.

— Не отпускала она меня, Варвара Степановна. Но давайте я после вам всё расскажу… А сейчас та-ак спать хочется… Только переодеться мне надо в рубашку свою запасную и сарафан синенький.

— Проходи да ложись, одежду в дальнем сундуке возьми.

Алёнка вошла в избушку, в которой за время отсутствия ничего не поменялось. Вытащила свои льняные тряпочки, переоделась, спрятала Хозяйкино платье в тот же сундук, растянулась на своей лавке и уснула крепким сном до самого вечера.

В сумерках к Варваре прибежала Малаша. И когда Алёнка открыла глаза, спросонья ей показалось, что перед не й одна из Малаш Хозяйки, что это во сне она видела Варварину избушку, и что сейчас находится в каменных палатах под горой.

— Ты чего это, Алёнка? Не признала?

Малаши-ящерки с ней так не разговаривали, поэтому в голове у Алёнки всё встало на свои места. А запуталась она ещё и потому, что зрение тёмное при ней осталось, и теперь комната, освещенная золотистым светом лучины, виделась непривычно яркой. Будто лампочка это светила, а не маленький огонёк.

— Признала, Малаша… И я так рада тебя видеть! — подружки крепко обнялись.

— Авдей тоже скоро придёт, — передала Малаша подруге хорошую новость.

— Вот и хорошо… Я всем вам расскажу, что со мной приключилось с самого начала.

Свой рассказ Алёнка окончила под утро, с третьими петухами. Варвара и Малаша сидели, как замороженные. Авдей крутил в руках Алёнкины серьги из горного хрусталя — поделку дюже любопытную, и заметно нервничал.

Все молчали… Каждый из них раньше знал лишь кусочки Апёнкиной истории. А тут вся картинка сложилась.

В то, что Хозяйка действительно существует, а Алёнка перенеслась сквозь столетия, до сих пор с трудом верилось даже самой Алёнке. Полевчан же и вовсе потрясло это знание. Но доказательства были весьма убедительными.

— Вон оно что, — подала голос Малаша. — И что делать теперь собираешься, Алёна?

— Просто жить.

Авдей взял её за руку. При мыслях о барине на лицо мастера, будто тучи набегали. За обиды, причинённые любимой, хотелось дать в морду зарвавшемуся старику. Вот только вряд ли это поможет беглой Алёнке спастись от барского гнева.

— Остаётся один только выход — бежать из Полевского куда подальше. И чем скорее, тем лучше, — процедил хмуро Авдей. — Барин от тебя просто так не отстанет… Лошадь в ночь отдыхала, собраться мне — пара минут…

— Не торопись, Авдей, — уговаривала его Варвара. — Надо выспаться вам, в дорогу, еды подсобрать.

Малаша тоже опомнилась, что светает уже, и на сон у неё всего часик остался. Засим решили пока разойтись, а вечером снова собраться и решить уже, что дальше делать.

Барин ближе к вечеру явился. Самолично в коляске к Варвариной избушке подкатил.

— Донёс уже кто-то, — заворчала Варвара, глянув на шум лошадиной двойки в открытое окно. — Видно недруги у тебя в Полевском появились, Алёна.

Алёнку затрясло изнутри. Барина она не боялась. Да и тяжёлой жизни в ссылке. Но оказаться за тысячи километров от Полевского означало, что и Полоза она не отыщет, и домой в скором времени не вернётся.

— Не знаю, на кого и думать, Варвара Степановна. Вроде ни с кем из мужиков не ссорилась.

— А причём тут мужики? Ты о бабах подумай. Скорее даже про девок, которым дорожку-то перешла.

— Танюшка?.. — догадка кольнула Алёнку, но времени размышлять над этим уже не осталось.

Барин без стука открыл двери в горницу. Одернул зелёный камзол серебристыми позументами и сделал постное выражение лица.

— Здравствуй, тётка Варвара, — с полупоклоном приветствовал он травницу, снял треуголку и повесил на сучок, торчащий из стены.

— И тебе не хворать, племянничек, — Варвара даже не поднялась, из-за стола, продолжая вышивать на рушнике с синими цветочками зелёные листики.

— А слышал я, укрываешь ты беглую преступницу, — с ходу начал Турчанинов и многозначительно глянул на Алёнку из-под своих кустистых бровей.

Алёнка сидела на лавке и дрожала, будто мышь на ветру, зато Варвара отчего чувствовала себя уверенной.

— Не беглая она — а сирота. По отцовской линии моя троюродная племянница. Из погорельцев… И работать к тебе пошла не от хорошей доли. А обижать её не позволю. — Варвара сурово глянула на барина исподлобья.

— Она сама, кого хочешь, обидит. — Барин уселся без приглашения за стол напротив Варвары. — Одела давеча украшений драгоценных из шкатулки, и бежать.

— Окстись, Алёшка. Не твои те камни были. Сам знаешь, — осадила его Варвара.

Барин усмехнулся и набрал, было, ртом воздуха, чтобы ответить, но Варвара не дала:

— Думаешь, не знаю, что ты Саму собственными глазами видел? И сразу понял, что от неё подарочек, когда его тебе из забоя прямо в руки отдали.

— Дак, немцы потом сказали, что горючего газа там в воздухе много было… Вот и наглотался, да отравился маленько… А мало ли что в полузабытьи привидеться могло?

— Вот и шкатулка, считай, что тебе примерещилась.

— Варвара! Выпороть велю за такие речи! — от злости глаза барина стали круглыми, а полные губы сложились в тонкую скобку.

— Запори, милок. Только сам знаешь, в Полевском сейчас много чинов, серьёзными людьми подкупленных. Так и рыщут, к чему бы прицепиться, чтобы заводы твои отписать. Оно-то верно, много ты сапог истоптал, прежде чем богатства свои преумножил. А если я трепать начну, каким путём ты первые капиталы свои урвал, да фамилию?.. А Феодосья Михайловна? Чай не старая ещё была женщина…

— Глупости… Домыслы бабьи… — барин заметно побледнел, замахал руками и уселся на лавку, стоящую рядом со столом. — Бог с тобой, Варвара… — тяжело задышал промышленник.

— Алёна, подай гостю водицы испить, — попросила Варвара Степановна, — день видно жаркий был, Алексей Фёдорович совсем упарился.

Алёнка подскочила с лавки, зачерпнула воды из кадки и прямо в ковше с полупоклоном подала Турчанинову. Тот жадно приложился к воде, утёр губы кружевными манжетами и с тоской посмотрел на Алёнку.

— Фелициата Стефановна по тебе тоскует.

Алёнка почему-то улыбнулась, вспомнив маленькую барыньку, подающую большие надежды:

— Мой поклон ей передавайте.

Турчанинов тяжело поднялся на ноги.