Горных богатств Хозяйка (СИ) - Савская Елена - Страница 59

— А начало у моей истории и в правду на сказку похоже… Как ты знаешь уже, случилось это ровно тысячу лет назад… У самого Каменного пояса жило себе племя людей. Небольшое, обособленное. Питались они с реки и с леса, так что удачливые охотники почитались особо. А кто за большой солнечный оборот с десяток лис принесёт, может выбрать себе в невесты любую красавицу из поселения. Самату тринадцать исполнилось, когда он впервые принёс десять лис. Родители сыном гордились. Друзья уважали. Девчонки улыбались, когда он изредка с кем-то из них заговаривал. А одна из них больше всех жалела лесного зверя, и никогда не смеялась, завидев Самата…

— Самат? Значит, так тебя звали?..

— По-нашему это означает «вечный»… — усмехнулся Полоз.

— Родители так угадали?

— Нет. Это имя мне шаман подарил. Знать, действительно видел он будущее… Три зимы минуло с той поры. Ещё больше лис отловил Самат, и не только рыжих красавиц. В его доме хранились и волчьи шкуры, и змеиные пояса. А белок с зайцами он бил без числа. Даже медведя-шатуна удалось победить. Правда, не силой, а ловкостью, острым ножом да камнями. Сам еле жив остался, а тушу до охотничьей тропы дотащил. А там увидели верные товарищи, и принесли его в поселение без памяти. Когда открыл он глаза, рядом на шкурах сидела та девушка, которую Самат полюбил. Удивился он. Ведь давно уже мог поставить свой дом и забрать себе в жёны её, неприветливую. Вот только она охотника будто не замечала. А против воли жениться Самат не хотел. И тут она сама его выхаживать взялась. Он обрадовался, быстро на поправку пошёл. Свадьбу решили по первой траве сыграть. Так бы и прожил он жизнь, как отец и как дед. Но судьба по-иному сложилась. Пока он ходил по лесу звериными тропами, ждала его в поселенье ещё одна девушка — улыбчивая Аида. Ждала и не дождалась — пропала по осени. И без следа. Всю зиму про Аиду слыхом не слыхивали. К весне потихоньку стали забывать, что жила тут такая. Перед самой свадьбой ушёл Самат в лес за подарком для суженой. Отговаривала она его от этой охоты, да он не послушал. Плох тот охотник, что зверя жалеет. И зимой, надев шубу из пушистой лисицы, жена его добрым словом помянет и меткость Самата, и его охотничью удачу. Вот только попал горделивый юнец в такую ловушку, какую ни одному самому умелому охотнику соорудить не под силу. Заманила его Аида в глубокую тёмную пещеру и назад уже не отпустила. А пошёл он за девкой, потому что до последнего верил, что сумеет поймать смеющуюся сумасбродку и вернуть её в поселение родным отцу и матери. И зачем она только из племени убежала? А того и не заметил, что платье на ней новое и убранство чужестранное.

— Аида трансформировала тебя?

— Ага… Она пол года прожила под землёй. Три месяца её прошлая Хозяйка учила, и три месяца она сама осваивалась. Только скучно ей стало. Захотелось мужа себе сделать под стать. Сил вложила в меня она много…

— Но не так много, как в Хозяйку, я чувствую… Ты отличаешься от меня… Ты какой-то стабилизированный что ли… цикличный… А почему золото?

— Самый ценный металл, как ей сказала прошлая Хозяйка. Та тоже сначала хотела себе мужа. Долго готовилась, оставила много записей. Но почему-то так никого и не обратила.

— Может быть, пока придумывала, как это сделать, чувства угасли, и потребность в ком-то просто отпала?

— Я тоже об этом думал. Потом. А когда только-только нечистью стал, сбежать хотел. И ещё откупиться пробовал. Собрал всё золото, что в округе в земле лежало, и принёс ей. Она только рассмеялась в ответ. Ты сама знаешь, сколько добра в Каменном поясе скрыто. «Любимого никакими богатствами не заменишь,»

— сказала мне злая ведьма… Самое смешное, что я-таки вернулся в родное селение. Только до дома своей невесты дойти не сумел. Шаман на тропе меня встретил. Сказал, что теперь наши с ней судьбы расходятся, и у меня совсем другая тропа. А я тогда ещё впечатлительный был. Поверил и вернулся под землю. Построил себе собственные золотые комнаты. И живу, как видишь, припеваючи…

— Скажи, а ты ещё любишь ту, которая так и не стала твоей женой? — тихо спросила Алёнка.

— Конечно же, нет. Даже лица не помню, — ответ этот должен был прозвучать цинично, но получился с тенью какой-то ностальгии. — Первые десять лет я думал, что никого больше не полюблю. А потом прошло ещё десять лет. И однажды я скинул свою старую шкуру, помолодел и понял, что пора бы Вечному найти себе новую невесту.

— И как Аида к такому отнеслась? Холодно? У неё же эмоции должны были за двадцать лет атрофироваться…

Полоз хмыкнул.

— Аида рвала и метала. Способность любить у неё, может быть, и истаяла, как весенний снег. А ревность и мстительность почему-то никуда не подевались. Тут горы тряслись и обваливались, а реки подземные течения меняли. Ну а когда ящерка принесла в подарок моей новой любимой корзинку с ядовитыми ягодами, стало понятно, что здесь больше небезопасно. Тогда и ушли мы подальше, в Солёные земли.

— А что потом было, я кажется знаю… Значит, права Варвара, а я её выводы за сказки считала… И всё-таки… Почему каждые двадцать лет ты меняешь любимую?

— Не любимую, а шкуру. Вот только не каждая женщина под землёй больше 20 лет живёт.

— И ты не можешь продлить их жизни?

— Не всегда получается.

— А к Хозяйкам обратиться, вот как сейчас ко мне?

— Я делаю это впервые, потому что повезло наконец-то с дружественным прототипом.

— И ты знал про короткий срок жизни девушек, но всё равно тащил их к себе…

— Нуу, во-первых, люди и сейчас редко доживают до почтенного возраста. А во-вторых, никого я не принуждаю. Просто влюбляюсь. И мои невесты влюбляются. И идут за мной по доброй воле.

— Может, ты в периоды смены шкуры афродизиак какой-то в воздух распыляешь? Вот девки голову и теряют, и льнут к тебе, как загипнотизированные?

— Алёна, не поверишь, никакой приманкой не пользуюсь, — искренне рассмеялся Полоз и руку к груди приложил. — Если хочешь, сама у Аринки спроси, почему она меня выбрала. А сейчас отдыхай. И, как проснёшься, будь добра, закончи загрузку остальной информации. Через сутки приведу к тебе свою болезную на исцеление.

Когда Полоз ушёл на значительное расстояние, Алёнка подскочила с Алатыря.

Отдохнуть ей может, и следовало. Но разлёживаться, пока близкие наверху не знали, что с ней случилось, она не собиралась.

Выстраивать новый коридор тоже не стала, воспользовалась старым с выходом на вершину Думной горы. В итоге путь ножками длился целую вечность — платье из малахита оказалось достаточно тяжёлым, да ещё и усталость, накопившаяся за вторые сутки, сказывалась.

Однако не это оказалось самой большой бедой. Чем ближе Алёнка поднималась к выходу на свет божий, тем нестерпимее становился для неё этот самый свет.

Сначала она не понимала, почему виски вдруг сдавило и стало мутить, как когда-то при токсикозе. Потом пришло понимание, что способность чувствовать и сканировать каждый объект, живой и неживой, в радиусе нескольких километров, прямо-таки давила на мозг. Тысячи зверей и птиц сотен видов, миллиарды мух, мошек, комаров, пауков, копошение личинок… Алёнка знала, где все они находятся и слышала токи их биожидкостей и ритмичные биения сердец — бесчисленные ритмы бесчисленных маленьких сердечек…

«Вот значит, какого это… Тяжко как… Но надо как-то справляться… Надо найти Авдея или Варвару…»

Наконец, впереди показалась большая гранитная глыба — единственное препятствие, отделяющее Алёнку от солнечного света и свежего воздуха. Она наступила на последний метр коридора, сработало автооткрытие, и глыба с громким хрустом и мелкими осыпями начала откатываться в сторону, открывая Хозяйке выход из горы наружу.

В следующую секунду её ослепил яркий солнечный свет, а звуки живой биомассы обрушились мощной оглушающей своим разнообразием волной…

Жуткий шум никак не прекращался, напротив, сильнее и сильнее давил со всех сторон… Голова закружилась, и Алёнка рухнула, как подкошенная… Дезориентированная, она инстинктивно поползла в сторону света, и когда оказалась на траве, улеглась плашмя лицом вниз и закрыла уши руками.