Победители тьмы. Роман - Шайбон Ашот Гаспарович - Страница 22

Был уже поздний час. Гости разошлись. Сара Карповна - жена Лео Аденца и Мария Терентьевна остались пере-ночевать у нас, так как поднялась сильная метель. Ушли и братья Аденцы, оставив у нас мальчика с тетей.

У тебя была довольно просторная кроватка. Сара Карповна и твоя мать решили уложить вас обоих на этой кровати. Ты уснула, ни на секунду не выпуская куколку из объятий. Абэк же дулся на тебя, потому что ты за весь вечер, несмотря на все уговоры, так и не позволила ему хотя бы минуту подержать в своих руках интересную игрушку. Еле удалось уговорить его лечь, в детской же легли спать и твоя бабушка с Марией Терентьевной. В спальне устроились твоя мать с супругой Лео Аденца, а я решил устроиться на диване в своем рабочем кабинете. Но мне не спалось, и я сел за работу. Уснул я очень поздно.

Ночь уже была почти на исходе, когда громкий плач и крики женщин разбудили меня от крепкого сна. Очевидно, случилось какое-то несчастье. Мать твоя плакала навзрыд, перед твоей кроваткой лежала на полу в обмороке бабушка и некому было поднять ее. Полуодетая Сара Аденц в ужасе скорчилась в углу, прижав к груди испуганного, ничего не понимавшего Абэка. Мария же Терентьевна сидела на постели и, не сводя широко раскрытых глаз с твоей кроватки, непрерывно повторяла:

- Матерь божья, пресвятая богородица…

Я кинулся к твоей кроватке - и волосы мои стали дыбом. На постели вместо тебя лежало молочно-белое, отливающее фосфорическим сиянием облачко. Тебя не было…

И вот с быстротой молнии мелькнула у меня догадка, и я поспешно начал ощупывать тебя, твою постельку - и нашел: вижу - лежит туловище куколки, но без головы. Из шеи куколки изливался какой-то зеленоватый свет.

Я начал лихорадочно шарить, чтобы отыскать головку куклы. Но ее не было.

- Да где же головка куклы? - крикнул я в отчаянии.

Жена, переставшая плакать и с надеждой глядевшая на

меня, лишь молча отрицательно покачала головой.

- Но где же она, надо ее найти! - ощупывая тебя, настаивал я.

- Вот она, дядя, у меня! - воскликнул Абэк и, вырвавшись из рук тетки, подбежал ко мне с протянутой рукой.

Все стало мне ясно. Пока я снова навинчивал головку на шею кукле, с тобой произошла перемена. Сияние вокруг тебя постепенно, но явственно тускнело. Фосфорическое облачко таяло, в кроватке явственно проступали очертания мирно спавшего ребенка.

Я поспешил припрятать эту странную куколку, мысленно горько упрекая себя за то, что не догадался сразу - зачем было Богдану Аспинедову завещать мне детскую игрушку… Разве мог он подумать тогда, что мне взбредет в голову подарить тебе его волшебную куколку и невольно разыграть такую страшную шутку!.. - закончил с улыбкой Николай Аспинедов, заглядывая в изумленные глаза дочери, блестевшие самым неподдельным интересом.

- Дальше, папа! Что же было дальше? - воскликнула Елена нетерпеливо. - Ты всегда останавливаешься на самом интересном месте!

- Ну, что же еще?.. Дальше и было то, что наш сегодняшний прославленный инженер умудрился сыграть с тобой в детстве такую шутку. От излучающегося космического кристалла на плечике у тебя остался небольшой след, вроде ожога. Бедную твою бабушку еле привели в себя. Увидя тебя живой, но неузнаваемо изменившейся, она снова впала в беспамятство. Еле удалось спасти ее от смерти. Но уж после этого потрясения она так и не встала с постели. Мария же Терентьевна чувствовала себя преступницей, не знала - как ей просить прощения за свою невольную вину. То же самое чувство вины переживала и госпожа Аденц, поскольку именно Абэк был виновником этого приключения.

- Ну-с, молодой человек! - обратился я к маленькому Абэку, когда все более или менее успокоились. - Отныне ты должен взять на себя ответственность за жизнь моей дочки, чтобы искупить свою вину перед нею!

Мать твоя и госпожа Аденц улыбнулись.

- Согласен ли, герой? - спросил я, продолжая начатую шутку.

- Согласен! - твердо ответил Абэк и, подумав немного, прибавил: - Я попрошу у нее прощения, когда она станет большой…

- Попроси прощения сейчас, Абэк, - уговаривала Сара Карповна.

- Маленькая она, не поймет! - гордо выпятив грудь, снисходительно объяснил мальчик.

Таким и запечатлелся в памяти этот знаменательный вечер…

Аспинедов поднялся на ноги.

- Вот и весь мой рассказ, дорогая. Скоро утро. Можно будет хоть на несколько часов прилечь перед тем, как отправиться в подводный город.

Елена молчала, задумавшись. Не об Абэке ли Аденце думала она? Аспинедов подошел к ней и нежно обнял.

- Папа! - тихо прошептала она, взглянув в глаза отцу.

- Ну, дочка?

- Я поняла твою тайну…

- Если поняла, значит, сознаешь, что это является моей мечтой… так сказать, мечтой старика отца.

Елена положила руки на плечи отцу:

- А ты хотел бы, папа, услышать ответ на свою мечту?

- Конечно, хотел бы, Елена.

- Лучше было бы, папа, если б ты в тот далекий вечер заставил Абэка Аденца попросить прощения у меня…

- Почему именно в тот вечер?

- Потому, что сейчас я уже не смогу заставить его заговорить.

Отец и дочь долгое время молчали, погруженные в думы об одном и том же близком им человеке.

- Елена! - нарушив молчание, серьезно обратился Николай Аспинедов к дочери, стоявшей с опущенной головой.

- Слушаю тебя, папа.

- Абэк, все-таки, будет просить у тебя прощения.

- Я долго ждала этого, папа, - буду ждать и дальше… - улыбнувшись через силу, откликнулась девушка.

Через несколько минут отец и дочь разошлись по своим спальням.

ПОД ДУБОМ-ПЕРЕСЕЛЕНЦЕМ

На следующий день, в связи с удачно прошедшим испытанием «Октябрида», был назначен большой банкет, на который были приглашены и зарубежные корреспонденты. Это был праздник чествования октябридцев - как строителей подводного города, так и всего состава его экипажа.

Торжество имело место в великолепных залах самой крупной гостиницы Октября - «Метеор».

Праздничное ликование увлекло затем участников банкета из зала гостиницы в раскинувшийся в самом центре города тенистый сад, поразивший всех гостей своей богатейшей растительностью и причудливыми фонтанами. В искусственном озере плавали черные и белые лебеди. Они то ныряли на усыпанное песком и цветными камушками дно озера, то выплывали на поверхность, и в гибких горделивых движениях их длинных шей было что-то змеиное. Сад искрился в переливах цветов, плеске фонтанов, огне фейерверков, звенел смехом и ликующими голосами очарованных гостей.

Благодаря теплу, которым снабжала город атомная станция, полярная ночь уступила место весенним белым ночам. Обрызганные росой жасмины, розы и нарциссы разливали повсюду свой пьянящий аромат.

В особых павильонах городского сада были устроены стенды с выставленными на них диаграммами и планами, которые показывали перспективы дальнейшего развития города.

Этот грандиозный план строительства предусматривал включение города Октябрь в гармоничный ансамбль двенадцати новых городов, уже строящихся или намеченных к строительству в почти необитаемой приполярной зоне. Эти города должны были охватить полукольцом всю северную часть Таймыра. На огромной электрифицированной карте Советского Союза цветные переливающиеся стрелки и звезды указывали последовательные этапы этого волшебного преобразования, намеченного в ближайшие же годы. Цветные лампочки, протянувшиеся тоненькой ниточкой бус по северному побережью полуострова, отмечали места будущих городов Северной Земли.

Морские дороги вели на запад, к Огненной Земле, а оттуда - к материку; вели они и на восток - к Ново-Сибирским островам, к острову Врангеля и Чукотке, разбегаясь затем во все концы мира. С суши тянулись к Октябрю стрелки, указывающие магистрали новых городов. Воздушные и наземные дороги пролегали вдоль берега полуостровного озера, держа направление на юг - к Игарке и ко всем наземным пунктам и морям нашей великой Родины.

В этот вечер Абэк Аденц был в исключительно хорошем настроении. Он был в кругу друзей - самых прославленных участников похода «Октябрида», и он, кроме того, любовался оживленной и радостной Еленой.