Черный скрипач (СИ) - Лю Эдвина - Страница 31

И она хмыкнула.

- А потом нельзя будет? – спросил Дэн.

- Узнаешь, - ответила служанка. – Ну, если не спрашиваешь – сама скажу. Таких, как ты, тут ещё двое, испытуемых. Пройдёте первую ступень – перейдёте в более удобные комнаты, они уж будут отдельные. Всё ясно?

Дэнни скинул шарф, куртку, свитер, искоса поглядывая на Тульди, но той, видимо, хотелось поболтать. Она и не думала покидать туалетную комнату, разглядывая Дэна и рассказывая о новичках.

- Один тут неделю уже, а второй – четыре дня, так вот, ты с ними не болтай, даже если думаешь, что никто не слышит. Понял? Им нельзя. И тебе будет нельзя.

- Да, - ответил Дэн. Он остался в одних только брюках. – Вы не могли бы… хм… выйти?

Было бы здорово, конечно, предложить ей остаться и посмотреть, как он будет мыться, но Дэнни не смог это произнести – у него вдруг стали горячими уши и шея. И он только в смущении протянул ей стопку грязной и потрёпанной одежды.

Служанка вздохнула, взяла стопку и наконец-то вышла. Дэн, встревожившись за скрипку и книгу, бросил взгляд на мешок – тот лежал у порога уборной. Пока Тульди ходила туда-сюда по спальне, Дэнни быстро помылся – вода оказалась очень горячей – и завернулся в огромное жёсткое полотенце почти целиком. Схватил мешок, и осторожно выглянул в комнату – Тульди там не было. Видимо, понесла выбрасывать его лохмотья. Дэну внезапно стало жалко и старого растянутого свитера, и длинного шарфа, и удобных ботинок. Вещи, сложенные на кровати, выглядели по-сиротски убого: тёмно-серая рубашка и чёрные брюки, дешёвое, но новое бельё и тонкие носки. Никакой обуви. Никакого ремня, никакой шляпы, куртки, шарфа. Дэнни осмотрел кровать и засунул под неё свой драгоценный дорожный мешок – подальше, в угол к изголовью. Лишь потом оделся и вышел из комнаты.

Только вот куда идти, Дэнни не знал, а потому стал ждать Тульди, которая не особенно спешила. Дэн прошёл к арке и стал подниматься на второй этаж, когда женщина нагнала его и потащила за рукав – очевидно, по свойственной ей манере «провожать» новичков.

- Запоминай, - сообщила она, - тебе тут не меньше месяца торчать.

Кабинет Кора Тэллина выглядел очень странно. Окно с тёмными гардинами, тёмная массивная мебель, стеллажи, полные книг не могли удивить Дэна – у его отца всё-таки имелась целая библиотека, служившая также и кабинетом. Но помимо этого в кабинете оказалось множество не вполне уместных там предметов – алых подушечек на стульях и кушетках, кресел с позолотой на спинках и ручках, золотых шнуров и в особенности – чернильниц всех видов и мастей. Некоторые походили на хрустальные кубки, оправленные в золото, только с крышечками. Некоторые были сделаны из камня. Очевидно, у камергера имелась слабость к чернильницам – вряд ли он столько писал, чтобы ему понадобилось их такое количество.

- Хм, - изрёк Тэллин, покосившись на большие каминные часы, украшавшие полку с крышкой из чёрного камня – Дэнни не умел определять породы камней, но ему показалось, что крышка бешено дорогая. – Опоздал на две минуты.

Всего на две. Дэнни на всякий случай промолчал – кто знает, какого ответа ждёт генерал?

- Значит, тебя Клейн прислал? – спросил Тэллин, помолчав. Покрутил в руках пустую чернильницу – хрустальную, в латунной оправе, с изящной бабочкой на крышке. – Я ведь тебя помню и знаю, чей ты.

- Я ничей, - буркнул Дэнни, опустив голову.

- Ты ученик Роза, - с отвращением вымолвил камергер.

- Я брат Гудвина ван Лиота, - возразил Дэн.

- И ученик Роза, - гнул своё Тэллин. – А Роз копает под меня, только вот лопатка у него коротковата.

- Он позволил арестовать моего брата. Вы знаете, что он умер? – хмуро сказал Дэн.

Если Тэллин следил за Гудвином, он мог знать не только о его смерти. Но и о том, кто его убил. Только вряд ли следил. К чему ему отработанный материал? Это и отразилось сейчас на равнодушном дряблом лице – мальчики на выброс Кора не интересовали.

Дэн тоже отработал своё, но находился в полном равновесии и эмоциональной сохранности. Чутьё диктовало ему, на что теперь надо делать акцент, и он повёл свою партию вполголоса, замирающим от вкрадчивости голосом – Чезаре, если бы подслушивал, наверняка посмеялся бы над этими интонациями. Но Дэн его присутствия не ощущал.

- К тому же вы, должно быть, слышали, что несколько месяцев назад я вышел из-под влияния эна Роза. Чуть не убив его, а также эна Гисли и эна Тревиса.

Тут Дэн, конечно, действовал наугад – имена гостей Чезаре могли ни о чём не говорить Тэллину. Но он повёл ноздрями, словно хищник, и оскалил мелкие желтоватые зубы.

- А! Погоди-ка! – сказал он. – Так они, выходит, ещё собираются у Роза?!

- По крайней мере, собирались этим летом, - осторожно произнёс Дэн. У него от радости, что Кор заглотил наживку, участилось дыхание – с трудом успокоил себя и добавил:

- Я мог бы быть вам полезен, эн Тэллин. Вы рано определили меня на выброс.

В глазах камергера что-то сверкнуло – как монетка на дне грязной лужи. Дэн поёжился от этих ужасных светло-серых навыкате глаз-шаров.

***

- Хубер скончался, - сказал помощник Чезаре Роза, тараща несчастные, заплаканные глаза.

Роз не сразу оторвался от чтения, но постепенно новость дошла до него, и он поднял голову от бумаг. Перед ним лежало дело об убийстве ловцов на дороге к пригороду Азельмы. В убийстве подозревали Чёрного Скрипача, и потому Чезаре очень хотел внимательно вчитаться в подробности.

- Что?

Арней Фокс шмыгнул носом. Приложил правую руку к ключице и произнёс гнусавым от слёз голосом:

- Ясных дней, эн Роз. Эн Уинфред Хубер мёртв.

В главном управлении Арней служил уже больше пяти лет и отлично знал Уинфреда Хубера. А его личного секретаря, старика с отличным чувством юмора, почитал как ученик – учителя.

- Этим утром обнаружен в своей спальне мёртвым, - сказал Арней. И на его глаза снова навернулись слёзы.

Чезаре ждал продолжения рассказа. Хуберу было не меньше восьмидесяти лет. Умри он просто от любой старческой болезни, Фокс вряд ли так вёл бы себя.

И верно, совладав с собой, Арней продолжил:

- Отравлен. Пока неизвестно, каким ядом. Супруга ничего не видела.

- У него ведь сыновья есть…

- Но они же не с ним живут, - с упрёком сказал Арней.

- Ах, да…

Роз побарабанил пальцами по столу. Время уже близилось к полудню. Надо будет ещё узнать, как там дела у Дэнни в ложе Смуты.

Раньше она, помнится, называлась просто «Единой ложей» … было время.

- Кто-то уже отправился в его дом?

- Да, только что. Его жена здесь, она пришла сказать нам о…

Роз посмотрел на Арнея как на умалишённого.

- Почему ты сразу не пригласил её ко мне? – спросил он строго.

Фокс как-то странно замялся, но попятился к двери, бормоча, что он сейчас же позовёт эну Хубер в кабинет, сию же секунду позовёт.

Супруга Уинфреда Хубера, красивая немолодая дама – лет, должно быть, пятидесяти или около того – с наспех прибранными волосами и кое-как одетая, вошла к Розу и уселась напротив него в неудобное красное кресло.

- Снизошли до того, чтобы принять меня? – спросила она с напором.

- Ясных дней, эна Хубер, - несколько опешив, сказал Роз.

- Убийца! – вскричала женщина. – Как смеешь ты сидеть в этом кабинете теперь, после того, как ты убил моего мужа?

Сложно было сказать, что конкретно испытал Роз в этот момент – больше всего это походило на удар под дых. Он даже защититься не сумел от ментального удара, которым оглушила его маленькая, чуть полноватая женщина – Шона Хубер. А она, видимо, собрала всю его ошарашенность и всё его потрясение, всё замешательство – и отразила прямо в голову Чезаре, отчего у того потемнело в глазах. Роз не удержался – отшатнулся, и упал назад, на пол, рухнул вместе со стулом. Шона Хубер вскочила и на бегу, огибая стол, выхватила из-под широкой накидки пистолет.

- Убийца! – закричала она снова.

Арней Фокс замешкался с подмогой – жена Уинфреда уже нажала на спусковой крючок. Но рука её дёрнулась, и пуля ушла выше головы Чезаре, впившись в стену возле окна.