Черный скрипач (СИ) - Лю Эдвина - Страница 38

- Скрипка – это моя жизнь, - ответил Дэн. – И если вы намерены меня казнить за то, что я музыкант – то, пожалуйста, похороните её со мной вместе.

- Ваше величие, - одними губами подсказали и Роз, и глава «тайного круга», и даже охранники. Но Дэнни упрямо промолчал.

- Без магии ты играть не сможешь, - пренебрежительно сказал Грет. – Вы, маги, без ваших штучек даже не люди.

- Позвольте доказать, что это не так. Здесь много магов. Они не дают мне колдовать. Но музыка всегда звучит во мне. Музыка – это не магия… это больше, чем магия!

И опять губы всех присутствующих шевельнулись.

- Этот человек опасен, и музыка его опасна, ваше величие, - встрял маг «тайного круга».

- Не опаснее, чем дворцовые интриги, эн Сафлин, - не оборачиваясь к нему, процедил сквозь зубы король. – Вот что, юный музыкант. Я не буду заставлять магов сдерживать твою магию. Но ты сейчас просто сыграешь мне, не применяя её.

- Ваше величие, - ахнул Сафлин. – А если он осуществит замыслы Тэллина?..

- Я ведь не дурак и изучал ваши магические трактаты. Вы чуете магию за версту, и умеете отличать простые эмоции от магических, вот и защищайте меня. Как только эн Дэниэл Альсон соберётся применять магию – ваша задача будет остановить его. Вы ведь в состоянии остановить юнца, эн Глава Комитета, эн глава «тайного круга»?

Дэн услышал насмешливые нотки в голосе короля, но и тревогу услышал тоже. Как бы ни старался Грет Кешуз держаться молодцом – он опасался покушения. Похоже, он опасался его постоянно.

- Вы можете также приказать стрелять, - не удовлетворился назначенной ролью глава «тайного круга». – Когда я подам знак.

Дэн стоял, глядя на мешок в руках короля. Как давно он не касался скрипки? Не настраивал её, не гладил пальцами облезающий, потрескавшийся лак? Грет Кешуз вытащил скрипичный футляр и подал его Дэну, как драгоценность.

- Сам я учился музыке четыре года, - сказал он, - пока, к моему счастью, учителя окончательно не признали меня неспособным музицировать.

Возможно, он надеялся таким образом произвести на Дэна хорошее впечатление, но тот лишь усмехнулся.

- Прикажите принести сюда стулья, - обратился Кешуз к стражнику, стоящему по его левую руку. – Мы будем слушать.

Камера не вполне подходила для игры на скрипке, но Дэнни успел повидать и менее подходящие для этого места. Он не торопясь настроил инструмент, едва дыша, коснулся смычком струн, ещё чуть подкрутил колки. И сыграл на пробу коротенькое вступление народной песни «За синим морем острова…»

Маги и не-маги замерли. Чезаре, Сафлин – на стульях, король – в кресле тёмного дерева, с пунцовыми подушками, обшитыми золотым шнуром, стражники – по обе стороны от Грета и у дверей. Те четверо, что находились у дверей, держали ружья наизготовку, а те, которые возле короля – стояли с пистолетами нового образца, о четырёх зарядах. Дэн, которому ещё ни разу не приходилось играть под прицелом сразу шести дул, усмехнулся. В случае чего, смерть его будет быстрой, но вряд ли безболезненной. Он прикрыл глаза – смотреть на смычок или струны ему было без надобности. И выпустил музыку на волю – ту, что звучала весь прошедший месяц, жёсткую, построенную на простой гармонии, с чётким, прямым, как натянутая струна, ритмом. Он ощущал, что никаких магических пут на нём нет, он свободен, открыт и уязвим, и в то же время всесилен. И все эмоции присутствующих перед ним людей открылись ему – но он не желал читать их. Дэнни с удовольствием остался бы сейчас наедине с чёрной скрипкой, которая послушно звучала в его руках так, как надо. Мелодия не нравилась ей; но от того, что скрипка оказалась снова в руках владельца, она смирялась с неприятной для неё музыкой и пела, пела, пела.

Никакого волшебства Дэну не требовалось, он хоть сейчас мог завладеть и мыслями, и эмоциями этих людей – всех, кроме, пожалуй, Чезаре. Ведь они даже не маги. Хотя, пожалуй, Сафлин успел бы подать знак, и все стражники дали бы по нему прощальный залп, а в планы Дэнни не входило расставаться с жизнью. О нет! Он играл свою негибкую, резкую, жестокую мелодию и думал о том, как проворонил возможность убить Кора Тэллина. А также о том, что ему, пожалуй, хочется вернуться в дом камергера и пытать его так жестоко, как только получится, и пусть он сдохнет от боли. И беспокоился о том, выслал ли король за камергером солдат, чтобы арестовали Тэллина и предали суду, и, быть может, казнили бы. А что, если Тэллин успеет удрать? Вдруг Марсел предупредил его?

Вздрогнув, Дэн сбился с такта. Жестокое очарование напряжённой музыки оставило его, осыпалось к ногам набором пустых звуков, и музыкант опустил смычок.

Слушатели выдохнули так, словно всё это время не дышали.

Они не рукоплескали и не восторгались, но, к удовольствию Дэна, выглядели потрясёнными. Это ему понравилось больше, чем аплодисменты.

К королю подошёл ещё один маг – худощавый, в светлой одежде без украшений и знаков отличия. Он походил на белого ужа – сходство подчёркивали глаза такого бледно-голубого цвета, что казались подслеповатыми. Дэнни не удивился бы, если б на затылке у мага оказались два розовых пятна, как у того же ужа. Длинные, ниже плеч белые волосы худощавый маг заплёл в косу, перевязанную большим чёрным бантом. Изящно склонившись в поклоне, маг что-то прошептал – Дэнни уловил имя Тэллина и навострил уши.

- Эн Сафлин, - обратился Грет Кешуз к главе «тайного круга», - отведите юношу в покои для высоких гостей, - он как-то особенно подчеркнул последние два слова, и Дэнни понял, что его арест не отменяется – ему лишь меняют условия содержания. – Дэниэл Альсон, вы будете содержаться под стражей до суда над великим камергером Кором Тэллином.

- А потом? – требовательно спросил Чезаре, глядя на короля.

У Грета был очень усталый вид. Музыка вымотала его эмоционально. Дэн ничего ни с кем не сделал, но вобрал в себя примитивных простаковских чувств. После них не хотелось рыгнуть и не наступало чувство насыщенности и удовлетворения, но подпитка всё-таки ощущалась. Пожалуй, правы были священники, которые собирали в храмах и на площадях толпы, и на волне всеобщего фанатизма набирали от простаков огромное количество эмоций. Только вот набирали они их не в себя, а в артефакты или мощи святых.

- Потом вашего ученика надо было бы казнить за его преступление, но…

Грет сделал небольшую паузу, как прирождённый музыкант… или артист. Во время таких пауз люди забывают обо всём и, не смея прервать вынужденное молчание, только и ждут продолжения.

- Но казнь мы заменим на тюремное заключение, скажем, где-нибудь неподалёку от столицы.

Дэн задумчиво оглядел скрипку, но тут один из стражников протянул к ней руки.

- С вашей скрипкой ничего не случится, эн Альсон, - сказал Грет Кешуз очень мягко. – Если хотите, я буду хранить её у себя.

Дэн покачал головой. Он уже знал, кто будет хранить его вещи. Бережно опустив скрипку в футляр, он положил его в мешок и посмотрел на Чезаре Роза.

- Если позволите, я бы доверился не вам, а своему наставнику, - сказал Дэн и добавил неуверенно. – Ваше величие.

Это не понравилось молодому правителю, но он кивнул.

Дэну очень почтительно завели руки за спину, очень деликатно сковали его чарами, чтобы едва мог идти, и повели по коридорам, как почётного арестанта, куда-то в неизвестность. Обернувшись, Дэнни успел увидеть, как Чезаре закидывает на плечо его старый, потрёпанный, пропахший дымом дорожный мешок.

«Мы победили?» - спросил Дэн мысленно.

«Ещё нет, малыш. Прости меня!»

«За что?»

«Если бы я смог добиться внимания короля раньше, то не подставил бы тебя под удар. Я постараюсь вытащить тебя, малыш, верь мне!»

И Роз прервал мыслесвязь. Дэнни дёрнулся из рук стражников, но его держали крепко. Что ж, наверное, Роз знает, что говорит. У Дэна ещё не было повода сомневаться в учителе. Тот всегда был на его стороне.

***

Всё сложилось одно к одному. Чезаре почувствовал себя одновременно пьяным от гнева и усталым от разочарования. Два месяца на посту Главы состарили его, кажется, лет на десять. А ведь он ещё даже не сделал предложения Линлор. Он за последние месяцы вообще чуть не забыл о Линлор, которую уже мысленно давно звал своей женой… Да и забыл бы, если б она не приглашала его время от времени то на прогулку, то на обед.