Черный скрипач (СИ) - Лю Эдвина - Страница 53

- Он распускал руки? – спросил Чезаре для начала.

Линлор уткнулась ему в плечо носом и долго сопела, пока он не почувствовал, что она кивает.

- Он пригласил меня в кабинет, запер дверь иии… мне пришлось ударить его в нос.

Пауза.

- Головой.

Ещё более долгая пауза.

- И коленом.

- В пах? – уточнил Чезаре, представляя себе картины одна ужаснее другой.

- Зачем? Тоже в нос.

Такое Чезаре уже не мог представить никак, и мелко, тихо, злобно рассмеялся.

- Подробнее, - потребовал он.

- Я и вправду поверила, что ты женился. Поэтому была очень зла. Ему не стоило меня до такого доводить, правда! Плохо помню, что да как, была почти без чувств. Испугалась, да как укусила себя за палец! Пришла в себя, ударила его… Крови почти не было, но нос у него хрустнул ещё как… В общем, я оделась и убежала.

- Оделась, - чувствуя, как у него сводит челюсти, грозно сказал Чезаре.

Снова пыхтение в районе плеча. Очень виноватое.

- Дальше.

- Когда это было? – спросил Чезаре.

- Несколько дней назад… пять, кажется. Потом меня пришли арестовывать, и я убежала. Родители дали мне денег, я села на поезд и доехала до Нагорья, потом пересела на дилижанс. Боялась, что меня снимут с поезда – ловцы проверяли вагоны на каждой станции.

- Погоди, - Чезаре сел, потянув за собой и Линлор. – За тобой гнались?

- Недолго, - ответила девушка.

«Правильно… зачем это Гисли? Он прекрасно знает, где я живу», - подумал Чезаре.

Но Линлор сказала, что убежала из столицы пять дней назад – срок вполне приличный. А к Чезаре ни в дом, ни на службу никто не являлся. Видимо, Гисли быстро остыл и решил Линлор не преследовать. Возможно, облава на станциях ей почудилась с перепугу. Хотя следовало признать, что Линлор Глейн – девушка не из пугливых барышень, которые учатся в заведениях для благовоспитанных девиц и знают четырнадцать видов вышивки и восемнадцать способов связать носки, читают на трёх языках одинаково плохо и барабанят гаммы на пианино. Если б не семья, быть бы Линлор ловцом – она бы прекрасно вписалась в любую команду. С её умением распознавать эмоции и бесстрашием…

- Думаю, когда ты вышла из поля зрения Гисли, он потерял к тебе интерес, - сказал Чезаре.

Линлор с ним согласилась. Отчего нет? Чезаре попробовал поставить себя на место Эдварда. Он, конечно, не самый приятный тип, но не станет же он гоняться за девицей по всей Тирне, чтобы отомстить за испорченную форму носа? Тем более девица могла в ответ выдвинуть обвинение в попытке изнасилования. Могла?

«Может, сама бы и не стала, но её отец, узнав о происшествии, точно бы не удержался», - размышлял Чезаре, постепенно засыпая. И сонно спросил:

- А как ты рассказала об этом всём своему отцу?

- Ммм, - сонно сказала Линлор. – Я наврала. Сказала, что кое-кто намеревается на мне жениться, а я против. Они потому и купили билет до Нагорья… думали, я к тётке поеду. У неё там дом.

Можно было себе представить, что там за дом – небось целый замок, никак не меньше. Чезаре тревожился только, что девушка не назвала родителям имени виновника её бегства и не указала настоящую причину. С одной стороны – возможно, всё обойдётся. А с другой, Линлор лишила себя весомой, даже могущественной поддержки – её отец имел достаточно денег, чтобы купить весь Комитет целиком.

Чезаре зевнул.

Сон пропал. Точнее, спать тянуло, глаза слипались, сознание то и дело проваливалось в тёмное, тёплое. Но уснуть как следует Чезаре так и не смог. Гисли вёл себя неосмотрительно или затеял всё это нарочно? Скажем, до сих пор не простил Розу случая, когда Дэнни напал на него и Тревиса, а Чезаре дал мальчику удрать? Запросто. И Линлор он наверняка пытался себе подчинить. Обманывал, может быть, гипнотизировал – недаром она смутно помнит детали.

И он лежал на спине, сдерживая чувства, глядя в потолок и перебирая в уме варианты и возможности, и сжимал кулаки. Хотелось что-нибудь срочно сокрушить, обвалить, сломать. Чья-нибудь челюсть подошла бы. Или чей-то сломанный нос. Линлор тихонько сопела рядом. Она так устала, что даже перестала улавливать и разделять его эмоции. Чезаре повернулся к ней лицом, убрал с её лица спутанную прядь волнистых волос, вдохнул нежные запахи – мыло с липовым цветом, которым Линлор умывалась, отвар крапивы и ромашки для ополаскивания волос. Спокойные и светлые запахи, которых ему так не хватало. Чезаре поднялся с кровати и вышел в другую комнату, где закурил, не выбирая трубку и табак – первое, что попалось под руку, то и закурил. И мрачно уставился в окно. Медленно падал снег. Крупными, красивыми хлопьями. Свет уличного фонаря красиво освещал мостовую, ряд стройных ясеней, заснеженную скамейку на бульваре. Когда ночь дышит в лицо покоем и миром, а внутри медленно закипает котёл эмоций, противоречие кажется огромным.

Это нельзя так оставлять. Не стоит спускать вину своему врагу. Чезаре внезапно осознал, почему Гисли согласился, чтобы его недруг и бывший начальник занял здесь должность повыше. Это для того, чтобы сидел на своём новом месте и не рыпался. И даже не думал навещать Азельму. Неужели он рассчитывал, что Линлор не станет ему жаловаться?

Чезаре выдохнул ароматный дым. «Чистый цвет» - очень хороший сорт табака, подходящий почти ко всем случаям жизни. Линлор не стала бы жаловаться, во-первых, потому что это не в её стиле. Она всегда старается справиться с любыми невзгодами сама, не прибегая к помощи родных и знакомых. А во-вторых, зная способности Гисли, Чезаре не исключал, что негодяй подчинил бы девушку себе. Он, скорее всего, и уже предпринимал попытки подчинения.

…Она встала, оделась и убежала.

Так сказала Линлор.

Уверенности в том, что девушка пришла в себя до того, как Гисли попользовался ею, а не после, у Чезаре не было. Сама она могла быть уверена в чём угодно, но Чезаре переполняли самые тёмные эмоции. Всё сходилось одно к одному: просто так маг другого мага загипнотизировать не сможет, но если заставить противника смешаться, если он будет подавлен, если его эмоции придут в полный раздрай… Гисли ведь сделал именно это? Да, сделал! Он пригласил Линлор, для отвода глаз побеседовал о каких-то незначительных делах, а потом огорошил: ты, девочка, видно, ждёшь, что ваши отношения с Розом возобновятся, но он женился. Девочка, конечно, если бы успела подумать, то ответила бы достойно, но её краткого замешательства хватило негодяю, чтобы подчинить её душу и разум.

У Чезаре сердце сжималось от одной мысли о том, как цинично Гисли провернул это. Успел ли он что-то сделать с Линлор или нет – значения не имело, он посмел её подчинить себе и…

И он послал мысленный зов Гисли. Тот попытался закрыться, заблокироваться, но Чезаре смёл блок в одно мгновение.

«Ты! Как ты посмел!» - от гнева он даже не сразу подобрал подходящие слова. Но у Гисли они нашлись. Даже его мыслеголос прозвучал в голове Чезаре развязно и небрежно: «А что такое, Роз? Чем-то недоволен?»

«Ты прикасался к Линлор!»

«Ну так это потому, Роз, что ты к ней решил больше не прикасаться. К такой девушке просто необходимо прикасаться. Я даже больше, чем просто потрогал!»

Низкий, подлый человек. А ведь на словах только и ратует, что за чистоту и честь. Только и говорит, что о репутации и честности.

«Я тебя убью, Гисли».

«Ну-ну, Роз. Ты хоть раз кого-нибудь убивал? Ты ведь безупречный Светлый маг!»

«Попомни мои слова, Гисли! Я убью тебя!»

«В таком случае, я тебя не убью, Чезаре Роз. Но береги спины своих близких!"

В ярости Чезаре ударил кулаком в стекло. Хрупнуло, звякнуло, посыпалось. Мыслесвязь прервалась. Ни разбитое окно, ни порезы на руке не остановили и не успокоили Чезаре. Он ударил ещё раз, вложив все скверные эмоции в удар, и в щепы разнёс подоконник, сломал трубку, но этого было мало, мало. Представляя перед собой гладкую и довольную физиономию Гисли, Чезаре схватил бирку и вписал в неё координаты своего бывшего кабинета в Азельме. И уже было надорвал подорожник, но остановился. Ночь. Глубокая ночь. Вряд ли Гисли сейчас находится в кабинете, он дома, с сонной женой под боком. Есть ли у него дети? Он ведь года на два или три старше, ему около сорока лет. Одно дело – вломиться в кабинет к Главе Комитета и набить ему рожу, другое – прийти его убивать. В присутствии семьи.