Черный скрипач (СИ) - Лю Эдвина - Страница 68

- Тогда я согласен быть Утешителем Моро, - промолвил Дэн. – Утешать болящих сейчас самое занятие для меня.

Кормчий смерил его недоверчивым взглядом.

- Я подумаю, какую работу дать тебе, Чёрный Скрипач. Звать тебя мы будем Утешителем, это так. Но у наших людей есть немало и других обязанностей.

- Хорошо, - беспечно ответил Дэн. – Я согласен на всё, только дайте мне отдых и покой. Хотя бы ненадолго.

И он, подложив кулак под щёку, уснул на правом боку, едва сомкнул веки.

***

Крепость Моро жила непривычной для Дэна жизнью. Маги, с которыми он был когда-либо знаком, никогда не занимались простым трудом. Они предпочитали не работать вовсе или зарабатывать с помощью волшебства. В крайнем случае, как, например, делала семья Дэна, занимались искусством или преподаванием. Исключение составляли грязные трупари – возились с землёй и мертвецами, презренные и жалкие. Однако и они предпочли бы бездействовать, если б могли себе это позволить. Бывали случаи, что и некроманты происходили из древних родов и жили в хороших домах.

Но здесь, в поселении Моро, работали все, от мала до велика, и Дэн не видел, чтобы при этом использовалась магия! Убирать снег полагалось лопатами, чистить и резать овощи – ножами, варить еду - в котлах на огне. Очень странно распределяя работу, словно задавшись целью, чтобы каждый потрудился на таком участке, где ничего не умеет, люди Моро создавали иной раз весьма рискованные ситуации. Ранились, калечились. И вместо того, чтобы обратиться за помощью, справлялись своими силами… или не справлялись вовсе. Особенно женщины. Здесь совершенно не ценили женщин, что поражало Дэна. Он к такому не привык. Его бабушка по отцовской линии, его мать всегда были дома в большом почёте. Светлые маги-женщины охотно трудились вместе с магами-мужчинами, особенно это касалось ловцов. При дворе короля Кешуза дамам поклонялись как прекрасным, надушенным идолам… а в поселении их, кажется, и за людей не считали. Так, функции. Вышивальщицы, посудомойки, швеи, прачки.

Стихийники не использовали магию на виду у всех и очень неохотно облегчали себе даже самые сложные задачи с помощью волшебства. Эмоционально стихийники вели себя очень сдержанно. Здесь не старались заниматься развитием, читать и слушать музыку исключительно ради роста или углубления чувств. Всё это мало заботило стихийников. Им важен был покой, их манило равновесие и полный мир в душе.

Но Дэну такой покой не пришёлся по сердцу. Кормчий сказал правду – исцеление болезней тут отдавалось на волю судьбы. Сильные и здоровые выживали, больные умирали – кто в благости, а кто и в страшных мучениях. Вот мучений-то, разумеется, не своих, а чужих, Дэн и искал. Обходя поселение, он поначалу удивлялся, куда попрятались совсем уж немощные и дряхлые старики, но в конце концов смирился, что их попросту нет. Вполне возможно, их куда-то отселяли, чтобы не смущали своими болячками остальных – никто на этот вопрос Дэну прямо не отвечал. Худой, болезненного вида чужак не вызывал у людей доверия, тем более, когда подходил с предложениями о помощи. Плохой из него был Утешитель Моро – потому что в его утешениях никто не нуждался.

Прожив в Моро дня три или четыре, Дэнни почувствовал себя совсем скверно. Он не только не восстановился, ему стало хуже. Почти всё, что он съедал, выходило наружу с рвотой, головные боли начинались с утра, к вечеру достигая пика, и неровный, не крепкий сон с резкими пробуждениями не давал успокоить нервы. Сначала Дэн думал о щелезубе, но его укусы уже зажили, а яд наверняка весь вышел из организма. Потом он понял – ему не хватает боли, чужой боли как источника энергии. Без неё он никогда не придёт в норму. Кураторы Воспитательного отделения испортили ему эмоции. Видно, добивались ещё худшего, но его спасла музыка. А может быть, его просто ещё недожали... Дэну даже иногда снился куратор Поллок, его пепельные глаза, его голос, похожий на липкую паутину.

Но ему надо было добиться того, чтобы люди шли к нему как к целителю. Несли свою боль. Иначе, пожалуй, он умрёт.

Наконец, Дэну повезло – в один прекрасный день молодой Работяга Моро рубил мёрзлое мясо и попал себе топором по ноге. Мальчишка лет пятнадцати, он пытался сам себе остановить кровь, перетянув ногу ремнём выше колена, но у него ничего не получилось. Он спрятался, боясь наказания за неловкость, и не ищи Дэн чьей-то боли, истёк бы кровью. Она пропитывала повязку за повязкой, и ремень никак не помогал. Дэн нашёл мальчишку в сарае за продуктовым складом. Всюду были пятна крови. При виде раны Дэнни повело – пришлось сесть рядом с пареньком, чтобы прошла хотя бы темень в глазах.

Мальчишка если и видел раньше Дэна, то есть Утешителя Моро, то разве что мельком, и испугался лица с потемневшей, облезающей кожей и страшной худобы. Забившись в угол сарая, рукой зажимая рану на голени, Работяга Моро трясся от ужаса.

Его эмоции оказались на редкость сильными. В этом поселении правила сдержанность, и даже если людям было больно – они старательно это скрывали. Мальчишка же и не старался сдерживаться. По его грязноватому лицу текли слёзы, окровавленные пальцы вздрагивали.

- Боишься? – спросил Дэн.

Всхлипывая, парнишка кивнул.

- Это хорошо. Бойся. Я сейчас буду делать больно. Недолго. Это поможет тебе…

«И мне», - мысленно договорил Дэн.

Штанину пришлось разорвать, даже разрезать оказалось нечем. Рана оказалась серьёзная, глубокая, топор распорол и вены, и артерии. Пытаться зажимать это рукой было всё равно, что останавливать ветер лбом. Дэн сорвал с ноги ремень. Затем глубоко вздохнул и положил руки одну выше, а вторую ниже раны. Мальчишка взвизгнул и дёрнулся. Дэн сжал зубы и, окрылённый чужой болью, полный ею, пьяный ею, сжал пальцы на худой, скользкой от крови ноге.

- Тише-тише, - еле смог сказать он. – Сейчас пройдёт.

Ему хотелось не просто вобрать в себя как можно больше эмоций мальчишки – хотелось углубить рану, задев кость, врубаться в тело жертвы топором, рвать руками. Но он просто забрал ровно столько, чтобы умерить боль парнишки. Светлый бы разделил боль пополам, и часть непременно выпустил бы в эфир. Тёмный забрал бы всё без остатка и использовал по назначению. Но истинный целитель, маг ложи Боли, если хочет, чтобы рана зажила хорошо, возьмёт ровно столько, сколько надо, а остальное оставит больному, чтобы его тело не разучилось справляться с недугами, а эмоции не истощились бы.

Дэнни провёл окровавленными пальцами прямо по ране. Она стала срастаться как бы нехотя, затягивалась медленно, и процесс был для пациента весьма ощутимым. Мальчишка ёрзал, извивался, шипел сквозь зубы, поскуливал, как щенок. Раз-другой Дэн нетерпеливо дёргал локтем, когда мальчик слишком мешал ему.

Наконец, маг Боли счёл дело сделанным. Нога мальчишки выглядела воспалённой, а рубец грубым, распухшим. Паренёк изо всех сил старался не рухнуть в обморок. Но зато сам Дэн чувствовал себя прекрасно.

- Ну, что сидишь? – грубовато сказал он мальчишке. – Иди к матери, пусть даст тебе горячего бульона и глоток красного вина.

Мальчик встал, с опаской ступая на раненую ногу. Дэнни и сам с интересом на неё смотрел – никогда не залечивал серьёзных ран. Мальчонка прихрамывал, но не сильно.

- Болит? – спросил Дэн настороженно. Он не слышал сильной боли, но вдруг чувства подводят его?

- Чуть-чуть, - прошептал пациент и вышел из сарая, спотыкаясь и суетясь.

Дэну осталось сидеть на тюке с колючей соломой да смотреть на толстую свиную ляжку и валяющийся поодаль топор. Зачем эти недоумки послали такого неуклюжего парня рубить замерзшее мясо? Распределение работ и профессий вызывало у него недоумение.

В гостевом доме никого не оказалось, печь, нетопленная с утра, успела остыть. В комнатах ещё хранилось достаточно тепла, но Дэна слегка знобило. Он не стал тратить время на розжиг и растопку печи, а воспользовался магией – всего-то и дел, что заставить дрова улечься как положено, да поджечь. Для этого не хотелось утруждаться. Огонь бодро загудел в печи, погнал горячую воду по трубам. Почему, подумав про обогрев, стихийники не позаботились о том, чтобы сделать нормальную ванную комнату? Тут же, в просторной кухне, недалеко от печи стояла большая кадка для мытья. Женщины грели воду на плите в несколько заходов и наливали в кадку. Это казалось Дэнни глупым. Сейчас ему просто необходимо было вымыться, а горячая вода была лишь в системе отопления дома. Что, если попробовать разъединить трубы, отлить горячей воды в кадку и потом соединить трубы обратно? Дэн сосредоточился на них, представляя себе процесс и вкладывая в него энергию, стараясь при этом не думать о чувствах. Эмоции – удел женщин? Да, как-то так и сказал Кормчий. А ведь у Дэна как раз с эмоциями сейчас и нехорошо…