Укрощение строптивой - Энок Сюзанна - Страница 34

— А раньше вы его боялись? — спросил Китинг.

Камилла пожала плечами.

— Я раньше многого боялась, но думаю, в данном случае страх мне внушала сама мысль о нем. Ну а теперь… Наконец-то разговор у нас с ним все-таки состоялся. В сущности, это был наш первый разговор…

Через несколько секунд, когда они вернулись к столу, Китинг внимательно посмотрел на Камиллу. «Но как же так? — думал он. — Эта девушка целовалась с такой страстью — и в то же время говорила о том, что многого боялась…» А если вспомнить, что уже на второй день их знакомства она ударила его книгой… Хм… по-видимому, ее страхи на него, Китинга, не распространялись. Но хорошо это или плохо?.. На этот вопрос он не мог бы ответить.

Едва усевшись за стол, Китинг налил себе еще бокал вина, хотя прекрасно сознавал, что нарушал клятву, данную самому себе. Но с другой стороны… Если бы не вино, вряд ли он удержался бы и не въехал кулаком в самодовольную физиономию Стивена Полларда. Или не раздел бы Камиллу и не уложил прямо на стол…

Как ни странно, Фентон оказался более покладистым, чем ожидалось, и поэтому Китинг никак не мог понять, откуда взялся гнев, то и дело закипавший у него в груди. И чем дольше продолжался завтрак, тем труднее ему становилось сдерживать этот гнев.

Стараясь говорить как можно спокойнее, Китинг сказал:

— Итак, мы уже установили, что вы оба любите прогулки, Шекспира и литературу в целом. Думаю, неплохо для начала. А закончим, пожалуй, обсуждением любимых десертов или сладостей. Вам слово, Стивен.

— Я люблю апельсиновые цукаты, — сообщил маркиз, сделав глоток из своего бокала.

— Да-да, помню, — закивал Китинг. — А вы, леди Камилла?

— Лимонный силлабаб, — ответила она, взявшись за бокал и украдкой бросив взгляд в сторону Китинга. — Хотя и апельсиновые цукаты мне нравятся.

«Несносная девчонка!» — мысленно воскликнул Китинг. И тут вдруг заметил, как Фентон беспокойно заерзал, а потом запустил пальцы в жилетный карман. Проклятье! Китинг молниеносно вытащил из кармана собственные часы и, щелкнув крышкой, проговорил:

— Итак, если не ошибаюсь, у лорда Фентона сегодня заседание парламента. Так что нам, пожалуй, стоит попрощаться с ним.

— Да, верно, — кивнул Фентон. Он поднялся и, повернувшись к Камилле, сказал: — Если вам нравятся прогулки, это можно устроить. Разумеется, для нас четверых.

— Согласна, — тут же ответила Камилла. — А детали оставляю на ваше усмотрение, милорд. Думаю, лучше погулять где-нибудь в стороне от самых людных мест.

— Да-да, безусловно, — поспешно закивал маркиз.

Китинг предложил Софии руку и вывел обеих дам на улицу, к ждавшему их экипажу.

— Значит, лимонный силлабаб? — спросил он, когда они оказались вдалеке от Фентона. — Камми, вы это нарочно!

— Но я же согласилась, что его ужасные апельсиновые цукаты тоже вкусные. Просто дала понять, что и у меня есть свои пристрастия.

— Что ж, логично. И какого же вы о нем мнения?

— По-моему, он просто надутый индюк, но мое мнение можно не учитывать, — заявила София, выглядывая из экипажа.

— Наверное, такому гордецу, как он, было очень трудно согласиться на эту встречу, — заметила Камилла. — Я удивлена уже тем, что он не отрекся от меня публично и не женился на ком-нибудь другом.

— Нет, он отрекся, — возразила София. — Ты же сама мне об этом рассказывала.

— Он просто оскорблял меня прилюдно. Полагаю, сгоряча. Это не то же самое, что обратиться в суд и официально расторгнуть соглашение, заключенное нашими родителями. — Камилла тихонько вздохнула. — Должно быть, он сгорал от стыда, когда я сбежала из церкви. Раньше я об этом не задумывалась… Так что следует признать: готовность маркиза предпринять еще одну попытку говорит в его пользу.

— Я рад, что теперь вы настроены более дипломатично, — заметил Китинг, почему-то не очень довольный последними словами Камиллы.

— Только не говори, что решила вернуться к благопристойной жизни, Камми. — София отвлеклась от созерцания проплывавших мимо пейзажей. — Ведь тогда мы с тобой больше не сможем дружить…

— Во-первых, ты навсегда останешься моей подругой, София, — решительно заявила Камилла. — А во-вторых… Я еще не знаю, что решила, — просто размышляю вслух. — Она взглянула на Китинга. — Напрасно вы солгали мне насчет цветов.

— А вы напрасно прибегли к уловке, чтобы разоблачить его, — парировал Китинг. — И потом… насчет цветов я не лгал. Просто сказал, что предложил ему присылать вам букеты. Что и сделал вместо него. Вы получали их, и многие у вас в клубе видели, как их вам доставляли. И все поверили, что отправителем был маркиз Фентон, так что будет несложно объяснить перемену в ваших отношениях.

— И все-таки… неубедительно, — пробормотала Камилла. — И вообще, мне хотелось бы думать, что эти цветы от вас, Китинг. Пусть даже вы посылали их от чужого имени. — И я, кажется, догадываюсь, почему Фентон отказался присылать их сам. Он считал, что это будет выглядеть так, будто он извиняется передо мной, хотя, по его мнению, должно быть наоборот. И поэтому вы стали присылать мне цветы, не поставив в известность кузена.

Китинг мысленно выругался. Выходит, ему не удалось обмануть даже эту девушку, так на что же он вообще способен?

— В любом случае вы должны были получить эти цветы, — заявил он, скрестив на груди руки. А как и от кого — не имеет значения.

Камилла едва заметно улыбнулась.

— Спасибо вам за них. Они были прелестны. — Она сказала это очень тихо — так, что Китинг едва расслышал ее.

Сжав зубы, он кивнул.

— Благодарю вас. Я рад.

А Камилла тем временем продолжала:

— София говорила, что была бы не прочь покататься по Хэмпстед-Хит. Вот я и хотела узнать, не согласитесь ли вы сопровождать нас.

— По Хэмпстед-Хит? Знаете, а ведь там попадаются грабители…

— Но говорят, там чудесно! Раньше меня туда никогда не отпускали.

Китинг невольно вздохнул. Такой поворот не предвещал ничего хорошего. Убеждая Камиллу выйти за Фентона, он пытался вызвать у нее желание вернуться в светское общество. А ей вдруг… хм… похоже, вздумалось расправить крылья и насладиться темными сторонами мейфэрской жизни. Неужели это влияние Софии? А может, его собственное?

— Ладно, хорошо. Посмотрим, что удастся предпринять, — ответил Китинг уклончиво и в тот же миг понял, что готов на все — только бы снова провести с Камиллой какое-то время.

А она, улыбнувшись, сказала:

— Если не ошибаюсь, мы сможем освободиться в четверг на несколько часов.

— Да, понял, — кивнул Китинг и откинулся на спинку сиденья.

Чутье подсказывало ему — вернее, буквально вопило, — что назревает… нечто особенное! Но что именно, он не знал. Во всяком случае сейчас.

— Я выясню, каковы планы Фентона, — сказал Китинг, немного помолчав. — Но для пешей прогулки я бы посоветовал не Хит, а какой-нибудь из парков поменьше. Или Примроуз-Хилл в Риджентс-парке.

— Оставляю это на ваше усмотрение, — отозвалась Камилла.

Китинг снова кивнул. Интересно, что с ней случилось? Почему вдруг стала такой спокойной и уверенной в себе? Ведь раньше ее чуть ли не тошнило при мысли о встрече с маркизом Фентоном. Действительно очень странно… И даже подозрительно. Будь они сейчас наедине, он засыпал бы ее вопросами, но с ними София, и, наверное, это даже к лучшему, если вспомнить, что произошло в крохотной гардеробной на постоялом дворе.

Кстати, ему следовало бы позаботиться о том, чтобы никогда больше не оставаться с Камиллой наедине. Фентон теперь играл заметную роль в этой пьесе, а значит, незачем становиться между людьми, которые почти женаты. Пусть даже он, Китинг, находил Камиллу чертовски привлекательной. Пусть даже каждую ночь видел ее во сне — видел ее чудесные волосы, разметавшиеся на его подушках. О боже, эта женщина… она сводила его с ума.

— Я отправлю вам записку, когда все окончательно выясню, — сказал Китинг и тут же поднялся — в этот момент экипаж остановился у парадного входа клуба «Тантал».