Меняя слово (ЛП) - Уиллис Эшли - Страница 39

* * *

Пози проснулась, замерзнув, во тьме. Она бродила вне лагеря, рыдала, пока глаза не покраснели и опухли, пока лицо не покрылось пятнами. В голову закралось воспоминание, которому было пару лет. То была ночь, и Пози слышала злые голоса родителей снизу. Она отчаянно плакала, воткнувшись лицом в подушку. Пози теперь знала, что пыталась скрыть всхлипы от себя, а не от кого-то в доме.

Та ночь была странной, и, может, что-то злое обрушилось на их дом. Почему-то, когда слезы Пози кончились, она выбралась из постели и пересекла комнату. Она включила маленькую желтую лампу. Ее мама оставила лампу в ее детской, когда она еще была маленькой. Теперь она была на столике, не сочеталась с ее спальней тринадцатилетней. Она прошла к зеркалу. Она склонилась, прижав ладони к столику, ее лицо было в дюймах от зеркала, она смотрела на свое отражение. Темные тени усиливала лампа рядом с ней, ее юные щеки казались впавшими, как у старушки. И в голову пришла мысль:

«Горе может сделать человека ужасным».

Вслух она холодно сказала своему отражению:

— Ненавижу тебя.

И ее слезы прекратились после этого, словно пересох колодец. Она желала в ночи, слушая ссору родителей, слушая с холодом, который не жил долго. Она не была старой, мало видела, чтобы стать черствой. И ее слезы вернулись через пару месяцев. Но она плакала, только когда была одна. Ей не нравилось, чтобы кто-то еще видел, как искажается ее лицо от ужасной печали. И она не смотрела в зеркало после слез, пока не ощущала, что ее лицо стало прежним.

Она сидела под деревом, прислонившись к гладкому стволу, так задумавшись, что лес казался далеким. Она уснула, как изгой, и проснулась в ночи. Она даже не видела оранжевые точки костра лагеря. Было тихо, и мысль с горечью пронзила ее:

«Никто даже не вспомнил меня и не заметил, что я ушла», — она встала, теперь уже злясь, и попыталась что-то разглядеть в тенях. Она думала, что должна бояться, но едва успела пробудить этот страх, когда услышала рядом:

— Если замрешь и помолчишь, будет даже не больно.

Лед сковал вены Пози. Она открыла рот, чтобы закричать, отчаянно надеясь, что кто-то в лагере не спит и услышит ее, но грубая и вонючая рука зажала ее рот, не дав издать ни звука. Она забилась в хватке стальных рук. Мужчина цокнул языком.

— Жаль, — сказал он с насмешливым сожалением. — Я думал, ты умная, раз так сбежала из замка. Но я ошибся. Свяжи ее, Лем.

Их было двое. А то и больше. У нее не было шанса сбежать, если она не может кричать. Крик был ее единственной надеждой. Она яростно боролась, извиваясь, пытаясь выскользнуть из хватки. Но руки мужчины были тисками, она ощущала, как там уже проступают синяки.

— Я просил не двигаться. Я не буду повторять. Тебе повезло, что я уже сказал это раз.

Это было последним, что услышала Пози, и кулак врезался в ее челюсть, боль взорвалась в голове, а за ней пришла тьма, чернее ночи.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Приготовления

Пыль кружилась у входа в палатку Кирана, Эванта вошла. Она опустилась у койки, где он спал, и нежно посмотрела на него. Не нужно было спешить, она глубоко вдохнула, а он перевернулся и посмотрел на нее. Он сел и тут же увидел, что она принесла.

— Пози, — он забрал у сестры ее плащ. — Эванта? — он вскочил и пошел к выходу из палатки, не дожидаясь ответа.

— Постой, Киран, — окликнула Эванта. — Она пропала, милый.

Киран замер у выхода спиной к сестре. Она слышала его шепот, но не могла разобрать слова, только их горечь.

— Она вернулась, — сказал он, обернувшись.

— Вернулась?

— В свою историю. К своей семье, — его лицо было белым и без эмоций. — Я всегда знал, что так будет.

— Не думаю, — Эванта встала и коснулась его руки. — Люди Алвара уже ищут вокруг лагеря, но там, где нашли ее плащ, были следы борьбы. И ее плащ порван.

— Проклятие, — прошипел Киран, и Эванта не знала, кому он это адресовал. Он стряхнул ее руку и вырвался из палатки.

Алвар ждал его снаружи.

— Принц, — его низкий голос был нежным. Киран пробежал мимо, не замечая его. — Вы ничего не сможете поделать, — окликнул его Алвар.

Что-то в голосе Алвара заставило Кирана замереть. Тревога на его лице сменилась решимостью.

— Это был мой отец.

Молчание Алвара и опущенный взгляд сказали Кирану правду.

— Мы прошли за следами Пози в лес. Следы копыт там с меткой короля. Была борьба, — Алвар запнулся, но продолжил, глядя на Кирана, — и мы нашли кровь на земле.

Киран резко задвигался с бурей на лице. Эванте он на миг напомнил их отца. Киран оглядел лагерь, люди выходили из палаток. Древесный народ скрипел, глядя глазами-желудями и глазами-ягодами на лицо лидера, их волосы-листья шуршали от движений. Кентавры в лагере не уходили далеко от принца, они посмотрели на него.

— Готовьтесь, — с силой крикнул он с болью и гневом на лице. — Мы выступаем через час.

* * *

Мелантиус смотрел на Границы. Деревья покачивались на ветру, как нервные создания. Они зловеще сияли на восходе солнца. Его сын — нет — его враги скоро придут оттуда. Он знал из многих глав своей жизни, из многих повторений Сюжета, что такие мысли плохи перед боем. Он должен был настраивать себя на возможное поражение, но показывать солдатам, что они могли сегодня только победить.

Глупо было доверять сове, бросившей его. Он понял, что винил в этой войне Фалака и Совет сов. И он хотел, чтобы все персонажи так думали. Но что-то шептало в нем, что, будь он сильным королем, добрым отцом, то этого не произошло бы. Но шепот было легко не слушать, и он забыл о нем быстро.

Король знал, что Фалак не вернется. Не было новостей от его разведчика в Дикой земле. И он знал, что об этом сейчас не мог переживать. Бой на носу, и этим утром он приказал воинам готовиться. Если истории о Дикой земле были хоть отчасти правдой, в армии его сына могли быть разные существа.

Его закаленный сражениями разум отогнал чувства к сыну и дочери. Они решили быть против него, они за это заплатят, даже если ужасно.

«И, — подумал Мелантиус, почти улыбаясь, — это будет ужасно».

* * *

Подземелья пахли страхом, смертью и мочой. Королева Валанор скривилась от запаха, но она не собиралась падать в обморок. Она не прижала к носу ароматный платок, как делали многие женщины, и не жалела, что его с собой нет. Ее тревожили вещи важнее.

Страж снял факел со стены и повел ее по неровной лестнице. Свет отбрасывал дикие тени на стены, скрывая и выделяя трещины, бреши и царапины на древнем камне. Жуткий вопрос невольно появился в голове королевы: что страшнее: скрывающие все тени или выделяющий все свет? Она зло встряхнулась из-за таких мыслей и запнулась о край платья. Страж поймал ее, но она раздраженно отмахнулась.

— Мы на месте, Ваше величество, — сказал он. Она не считала, сколько узких коридоров они прошли, сколько раз спускались по лестнице, но Валанор знала, что они глубоко под замком. Они были в самом темном и гадком коридоре. По краям были камеры. Страж прошел шесть пустых клеток, а потом остановился и поднес факел к еще одной.

— Ах, — выдохнула королева, глядя на груду в дальнем углу. — Вот она. Самозванка. Сколько бед она принесла королевству своим появлением! Больше, чем у нас было за тысячу лет. Жаль, мы не поймали с ней мою дочь или моего сына.

— Приказы короля, миледи, — сказал страж.

— Да, да, он зачем-то хотел ее. Может, советник ему намекнул? Ладно. Уверена, объяснение есть.

«Но он не соизволил сообщить жене», — с горечью закончила она.

— Разбудить ее? — спросил рьяно страж.

— Она спит?

— Без сознания, наверное. С ней грубо обошлись, — он улыбнулся.

— Лучше ей быть живой, или те, кто ее убил, тоже умрут.

Улыбка пропала с его лица. Теперь улыбнулась королева.

— Нет, — продолжила она, — не буди ее. Принеси ей еды и воды, и если ей плохо, пусть ее осмотрит лекарь. А теперь уведи меня отсюда.